Мария Лунёва 
Факультет бытовой магии, или Проклятие истинной любви

Шаливар – 

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=69588814
«Факультет бытовой магии, или Проклятие истинной любви / Мария Лунёва»: АСТ; Москва; 2023
ISBN 978-5-17-157422-2
Аннотация

Залетел в твою комнату голубь? Это к новостям или даже к большому путешествию. Объявился противный ухажер? Гони его в шею, найдутся другие. Вот, например, тот самый профессор, что утащил тебя из постели в новый мир. Чем не пара? Не понравилась ты ему. Фи. Влюбим и…
Хотя, я еще подумаю, сказать ли вам «да», господин профессор! Тем более тут еще и истинный появился. Чтоб ему пусто было! Морда рыжая!
Но это все потом. А пока меня ждет Академия, учеба и… Что значит, в одной комнате я буду жить с наглым нагом в модной юбке?

Мария Лунёва
Факультет бытовой магии, или Проклятие истинной любви

© М. Лунёва, 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023
Серийное оформление – Василий Половцев
Иллюстрация на обложке – Ирина Круглова

* * *

Глава 1

Этот вечер стал поворотным в моей судьбе. Именно в эти минуты время искажало свой ход и стелило для меня тропинку в академию к тому, кто станет единственным, любимым, самым лучшим…
Но это потом, а пока рабочий день подходил к концу.
В магазине у прилавка крутились последние покупатели – весьма примечательная пара. Статный мужчина средних лет с нитями седины в темных волосах и молодая расфуфыренная блондинка. Они громко переговаривались между собой, решая, что готовить на ужин.
Моя напарница бросала на них нетерпеливые взгляды, но молчала. И не потому, что проявляла несвойственную ей деликатность, вовсе нет.
Тетя Нюра демонстрировала чудеса выдержки, потому как за нашей спиной в подсобке проверял ведомости директор магазина. Здесь уж хочешь не хочешь, а улыбайся клиенту во все тридцать два зуба. Чем мы, собственно, сейчас и занимались.
– Может, пельмени? – внес предложение мужчина, но его спутница поморщилась и поправила прическу.
На ее пальчике блеснуло тонкое золотое обручальное колечко. Она словно хвасталась им.
– Дорогой, мы позавчера ели их у твоей матери. И вообще пельмени вредны, поди разбери, из чего их готовят! – с поучительными нотками выдала дамочка, зыркнув недовольно почему-то на нас.
– Зато они вкусные, – обреченно вздохнул ее супруг. – Ну а вареники с картошкой?
– Игорь, ну что ты! Тесто, картофель… Представляешь, сколько там калорий?! Вот брокколи, смотри. И вкусно, и полезно!
Мужик замер столбом. На его лице заиграла такая гамма эмоций! Мысль о вареной брокколи его ничуть не воодушевила.
К слову, я его понимала. Ну что может быть вкуснее пельмешек со сметаной вечерком после работы? И салатик с помидорами. М-м-м… Рот наполнился слюной.
Мне тоже хотелось снять рабочий передник, накинуть на плечи легкую летнюю куртку и понестись через дворы домой… Но нет. Хмуро выглянула в окно. Машина с товаром была на месте, и кто-то должен был ее разгрузить. На грузчиках директор экономил, считая, что и так нам шикарно платит. Не переломимся, если ящики на склад перетаскаем. Мы же в его глазах не женщины, а кони. Скупердяй продуманный!
– Решено! Берем брокколи и… О, замороженная овощная смесь! Можно сделать шикарное рагу…
– С курицей?! – с надеждой уточнил мужчина, возвращая к себе мое внимание.
– Зачем изысканное блюдо портить мясом?! – возмущенно покачала головой его жена. – Вегетарианство сейчас в моде.
– Лариса, я знаю, что такое вегетарианство. Но я отстоял на ногах всю смену. Я хочу есть, понимаешь? Мяса, пельменей, котлет. Я забыл, как они пахнут, котлеты эти…
– Неправда! – возразила женщина. – Мы готовили их несколько дней назад…
– …из гречки на пару, – простонал ее супруг.
Как же мне его жалко стало…
– Это здоровая пища! – противная особа начинала подвизгивать.
– Это трава, дорогая, а я мужик. Давай, тебе брокколи, а я буду давиться неполезными варениками. Сто лет их не ел.
Выслушав мужа, женщина упрямо задрала подбородок и сложила руки на груди.
Вот только их семейных разборок нам для полного счастья не хватало. Нашли место, чтобы собачиться!
– Граждане, мы закрываемся. Берите уже что-нибудь!
Домой хочется, а они тут… Модно есть, не модно…
– И то верно, – поддержала меня тетя Нюра, глядя в окно на «газельку». – И вообще, мужика мясом кормить нужно, а то убежит к другой на запах сочных отбивных.
Уголки моих губ предательски поползли вверх.
– Что вы мне указываете? – заверещала дамочка. – Котлеты жрут одни коровы! За фигурой следить нужно.
– Ну так кто спорит? Кому нужно, а кому и нет. – Разведя руками, я не удержалась от зловредной улыбочки.
А тетя Нюра тем временем принялась демонстративно снимать фартук. Развернувшись, она потянулась к верхней полке за банкой маринованных огурчиков. Я тихо хрюкнула, глядя, как глаза мужчины становятся больше и голоднее. Моя напарница женщиной была не худенькой, о таких, как она, говорят «аппетитная». Все при ней, и спереди, и сзади. И демонстрировать себя она умела, от мужиков отбоя не было, но замуж второй раз не спешила, поговаривала, что «дважды подорваться на одной и той же мине – верх бабской тупости!».
Не скажу, что я была с ней солидарна. По мне, так и трижды «подорваться» можно, абы не во вред себе. Но свое мнение предпочитала не высказывать. Не хочет с кем-то сходиться, и не надо. Ее право.
– Это я себе домой, – пояснила коллега, ставя банку на стол. – Пожарю картошечки, да на сальце. С огурцами, лучком…
Мужик сглотнул и подался вперед.
– Игорь! – воскликнула его супруга, но никто ее уже не слушал.
– Пельменей, – скомандовал он.
– Вот это другое дело, – похвалила его за решительность тетя Нюра. – Сметаны? Огурцов? Может, лечо? Свежее завезли, пальчики оближешь.
– Все давайте, – просиял покупатель.
– Игореша, какое лечо?! Ты хоть знаешь, как оно вредно?
– Так и не ешь! Вот брокколи можно, – он махнул в сторону дальних холодильников, – сваришь себе, дорогая, и будешь есть зелень весь вечер. А я голодный!
– Еще чего вкусненького? – подкинула дровишек в назревающий семейный скандал напарница. – Пятница же. Грех не оставить стресс за плечами.
Глаза Игореши загорелись ярче, он жадно осматривал витрины. Знала тетя Нюра, как осчастливить мужика.
– Игорь!
– Лариса, меня эта милая женщина лучше понимает, чем родная жена, – прошипел он. – Я всю неделю на ногах. У нас аврал за авралом. Я устал! Хочу поесть вдоволь, может, даже чего погорячее принять, а потом сесть у телика и посмотреть передачу, как там будут барабан крутить и черные коробки открывать. Я имею на это право!
– Правильно, – поддакнула напарница.
– Еще могу вам предложить чудесные шпроты, – вставила я свои три копейки. – Режете хлебушек и прямо из банки достаете цельную рыбку и кладете ее на кусочек, маслице мякушку пропитывает… Вкуснятина.
Мужик опять сглотнул.
– Давайте. Две!
Я усмехнулась и достала с полки деликатесы.
Счастливый донельзя мужчина складывал свое добро в черный пакет. Рассчитавшись, он вручил жене пачку замороженной брокколи и пошел на выход. Она, сжав челюсти, поплелась следом.
– Жалко его, – пробормотала.
– Любовь зла. А ты смотри и учись, Алька. Мимо нас каждый день столько людей проходят, столько судеб… Думаешь, долго их брак продлится?
– Не знаю. – Неуверенно пожала плечами.
– Ровно до того момента, как этот мужичок не приглянется какой бабе поумнее этой фифы. Его же отбить, как два пальца… Борщ, сало и по голове погладить. Спросить, как на работе, выслушать жалобы – все, бери тепленького. А если еще ему постоянно улыбаться и вовремя на пульте от телевизора батарейки менять, так и вовсе имя бывшей жены забудет.
– Неужели она этого не понимает?
Я выглянула в окно. Парочка продолжала ругаться, стоя около «Газели».
– Она просто не любит. Видимо, он при должности небольшой, а она на его горбу в сытную жизнь проехаться хотела. Да только не учла, что брак – это союз, где подстраиваться друг под друга должны оба.
– Почему сразу «не любит»?
– А потому! Если любишь, Аля, то услышишь, что мужчина твой голодный и уставший. А коли так, молча накормишь и нервы трепать не станешь. Она же тут развела – вредно, полезно… Сытно должно быть мужчине. Сытно!
Я согласно кивнула.

* * *

– Все, Аля, конец смены, а теперь на улицу. Ящики ждут! – прилетел мне в спину оптимистичный рык напарницы.
Судя по тону, идея подрабатывать, правда, бесплатно, грузчиком ее «очень вдохновляла». Вытащив из шкафчика тканевые перчатки, она, недовольно скривившись, отправилась на выход.
– Я сейчас, тетя Нюра, – крикнула ей вдогонку, одной рукой развязывая фартук, а второй собирая продукты домой.
Позже времени не будет, никто не ждет копуш.
А есть ой как хотелось.
Живот предательски заурчал, стоило задать самой себе извечный философский вопрос: а что готовить на ужин? Мысленно я уже и макарошки отварила, и тушеночку открыла, и зеленый лучок нарезала, и…
В общем, любила я поесть. Вдоволь так, с аппетитом, да под телевизор.
– Время, девочки, – нетерпеливо поторапливал директор.
Чтобы его разорвало!
Живот снова запел печальные серенады.
Ну почему я, продавец, должна после рабочего дня тягать ящики и коробки?! Это злило, но невозможность отказаться выводила из себя еще больше. Уволят же, а с работой туго.
– Идем мы, Петр Иванович, – пробасила тетя Нюра. – Аля, собирайся быстрее.
Я впопыхах завернула в бумагу палку ливерной колбасы и потянулась за пачкой майонеза. Докинув в пакет нарезной батон, схватила перчатки и понеслась на крыльцо.
Взревел, чихая выхлопными газами, мотор, машина подъехала ближе ко входу.
Хоть на этом спасибо, уважили. Поклон вам, господин директор, до земли.
Водила распахнул двери будки и отошел в сторону.
– Разгружаем аккуратно, девочки! Если что разобьете или рассыплете – все вычту с зарплаты!
Пока наш директор давал установки, я вглядывалась в наглую рожу, посылая ему на голову все кары небесные. Да чтоб тебя три дня пучило, а на четвертый…
– Аля, принимай, – услышала тихое от тети Нюры.
Забравшись в будку, она принялась спешно сдвигать к краю многочисленные ящики.
Подхватив первый, обреченно потащила его в магазин. Спина предательски заныла, напоминая, что и так на ногах весь день.
Одну за другой я уносила коробки на небольшой склад за торговым залом, сгружала их друг на друга, возвращалась за новой… В ушах звенело, перед глазами роились темные мушки.
– Милейшая девушка, не могли бы вы мне помочь, – раздалось из ближайших кустов, и на тропинке нарисовался какой-то хлыщ непонятной наружности.
– Что вам нужно? – выдавила, кряхтя от натуги.
Руки буквально отрывались от тяжести.
– Я просто хотел узнать, закрылся ли магазин?
– Как видите, да, – каркнула, не особо разглядывая незнакомца.
– Жаль. А вы, я смотрю, работница в нем. Так откроете, чтобы я смог закупиться? Мне бы мяса, круп, овощей свежайших. Я приезжий, и мне просто необходимы продукты. Не оставаться же голодным.
От такой наглости я даже смутилась.
– Если вы не заметили, я занята. И уж простите, но мы закрыты, – выдохнула, чувствуя, как немеют руки под тяжестью консервов с сайрой в собственном соку.
Сделала всего два шага, как этот тип снова нарисовался на моем пути.
– И все же я требую, чтобы вы меня обслужили, – от его вежливости не осталось и следа. – Я поздно заехал в этот дом и в другой магазин идти не намерен. И ваша обязанность удовлетворять мои нужды.
– Что?! Вот сейчас поставлю эту коробочку и так обслужу, еще неделю в травматологии вздрагивать будешь, вспоминая нашу встречу.
– Вы продавец! Вот и продавайте. Что за спесь?!
– Рабочий день окончен, приходите завтра, – рявкнула и на полусогнутых ногах потащила коробку.
Высокомерное хамло вроде отстало, но радовалась я недолго. Стоило принять из «Газели» еще один ящик, теперь с сардиной, как тип вновь нарисовался на моем пути.
– Я требую – откройте магазин! Я человек состоятельный, выручку сделаю и с одной горбушкой хлеба не уйду.
Открыв было рот, чтобы спустить на него полкана, вовремя заметила, что позади меня нарисовался наш директор. Похоже, он все слышал. Во всяком случае фразу «выручку сделаю» так точно.
– Ну так как, милая девушка? – незнакомец чванливо задрал нос.
Гаденыш такой.
– Закрыты, – все же прохрипела, локтем поддевая дверь.
Но она отчего-то не открывалась. Сделала вторую попытку отворить, снова неудачно. Прогибаясь все ниже под весом сардины, вопросительно взглянула на молодого мужчину.
Стоит столбом и глядит на меня непонимающе.
Что, сложно помочь? Поломается, если перед девушкой дверь откроет?!
– Петр Иванович! – заверещала, вспомнив, что директор маячил за спиной.
– Иду, Аля. Сейчас помогу.
Вот! Даже начальник понял с полуслова. А этот… недоразумение, а не мужик.
– Странно, сам кирпичом подпирал… Открытая же дверь была. – Директор потянул ее за ручку, пропуская меня в помещение.
– Я закрыл случайно, – выдал навязчивый тип. – Мне продукты нужны. Мясо птицы, овощи… Желательно побольше, чтобы не забивать голову поиском еды. Куплю много.
Мокрая, с языком на плече, на последнем издыхании добралась до прилавка.
– Алевтина, обслужи, – прилетело контрольным выстрелом в затылок.
Вот же… Добился своего, гаденыш.
Тяжело вздохнув, краем глаза заметила, как голодающий заезжий хлыщ обогнал меня и нарисовался у кассы. Кряхтя под его пристальным взглядом, я поползла на склад.
– Девушка, куда вы? Немедленно вернитесь! – воскликнул он.
– Куда-куда, туда! Не с коробкой же в руках стоять буду, – прорычала, разминая суставы. – Да и вы невелика птичка, подождете. Что вы вообще хотели?
Вот теперь я смогла рассмотреть его внимательней.
Рыжий! Как же я не любила рыжеволосых мужиков. «Ржавых», как я их называла.
А этот прямо эталон «Антошки» из мультика. Веснушки на лице. Шевелюра, что пламя. Кожа бледная, молочная. Белый прыщ под носом, тонкая полоска куцых усиков. Странная краснота на щеках. Румянец, что ли? Сам маленький, худой. Никакой, короче.
– Девушка, что вы можете мне предложить? – Он изысканно, словно аристократ, оперся рукой о стойку.
Ты глянь, как в фифу переобулся, будто не он мне на крыльце хамил.
– Все что на витрине, – процедила сквозь зубы. – Выбирайте и, пожалуйста, не задерживайте.
– О, я вовсе не желал доставить вам неудобство. Всего каких-то полчаса вашего времени. Не такая уж и большая жертва с вашей стороны. Так, в первую очередь мне нужно мясо благородной птицы.
Издевается, что ли?! Вот ржавый сморчок!
– Вы меня извините, – гаркнула, теряя всякое терпение и воспитание, – но я не выясняю родословную фабричных кур. О степени их благородства судить не могу. Но с петухами вроде замечены не были. Хотя… Есть и суповые несушки, если вас вдруг на аморальное мяско потянет.
Он замер, хлопнул ресницами раз, другой…
…Опираясь двумя руками на прилавок, я считала про себя сначала до пяти, потом до десяти. Передо мной сиротливо лежала пачка гречневой крупы. И все. А этот сморчок философствовал на тему здорового питания. Объяснял мне, дремучей, что с благородным мясом перепелов подают фруктовое вино и никак иначе.
Поджав губы, с тоской выглянула в окно на машину. Да лучше еще две такие разгрузить, чем впаривать гречку нудной сволочи, которая не понимает, что мой рабочий день закончен и я очень хочу домой.
– Скажите просто, вам курицу целиком? – Блаженный рыжий достал до печенок. – Понимаете, нет у нас ничего, кроме бедра, крыла, грудки ну и тушки курицы. Ни перепелов, ни куропаток, ни уток, ни диких лесных голубей… Только курица, и все!
Тяжело вздохнула и покосилась на большие часы, висящие на входе. Девять!
Живот жалобно заурчал, намекая, что желает отужинать. Ноги ныли. Домой хотелось страшно. Но нет…
Вместо того чтобы ответить, эта зараза пробежалась взглядом по холодильникам.
– А рыба морская есть?
Мысленно взревев, оскалилась в «доброй» улыбке.
– Есть. Селедка! Прибыла к нам из Тихого океана. Родилась и выросла точно там.
– Селедка? – Лицо покупателя вытянулось. – Что за рыба такая? Под каким соусом ее подают к столу?
– Да по-разному, – развела руками, – но чаще под подсолнечным маслом на подушке из вареного картофеля.
Мой живот взвыл, а перед глазами пронеслась картошечка в мундире и сковородочка с жареным лучком. Боже, я буквально ощущала запах вкуснейшей селедки…
Сволочь! Гад рыжий! Чтобы ты провалился на этом месте…
– Брать будете?
– Я не слышал о такой рыбе. Да и земляной клубень – пища простолюдинов. А белуга, тунец…
– Может, вам еще осетра русского подать?
– Конечно, что же вы стоите! – Тип оживился, взгляд узких глазок заметался по витринам.
– Издеваетесь, да? – Мое лицо приобрело просто зверское выражение. – Оглянитесь, посмотрите вокруг. Это маленький магазинчик в типовой пятиэтажке. Наши покупатели обычные люди среднего достатка. Так вот, они ни калуги, ни белуги не едят, разве только по большим праздникам. Или берите селедку, или идите без рыбы.
– Да я уже смекнул, что магазин у вас для простолюдинов. – Посетитель понимающе закивал. – Ну селедка так селедка. Может, с каким вином и зайдет.
«У-у-у, чертова аристократия». Внутри меня все кипело.
– А вы откуда к нам пожаловали, уважаемый? – не выдержала, любопытство вылезло наружу.
– Шаливар, но вы не знаете. – Он отмахнулся столь пренебрежительно, будто у меня два класса образования и я на палочках едва умею считать.
Нет, вы гляньте на него. Какой франт да в нашу деревню.
– Действительно, не имею никакого понятия. Наверное, захолустье какое-нибудь, – съязвила.
Он открыл было рот, но ничего сказать не успел. Дверь в магазин громко хлопнула, и появилась моя напарница.
– Аля, что у тебя здесь? Куда пропала? Там еще десять коробок и минералка в пленке, а у меня спина не разгибается.
– Тут покупатель очень важный. Белугой интересуется, перепелами, – указала на рыжего, – Петр Иванович велел обслужить. Ты не знаешь, у нас курица благородная?
– А как же, – хрюкнула тетя Нюра. – Фабрика еще при царе-батюшке строилась. Считай, вся птица голубых кровей.
– Значит, курицу? – Снова «доброжелательно» улыбнулась важному покупателю. – Берете?
– Да. – Мужчина снисходительно кивнул. – Мне также нужен белоснежный длиннозерный рис, чай непременно сорта «Эрл грей». Рыба… Ну, главное, чтобы морская. Селедку подавайте свою. Можно каких-нибудь гадов…
– Вот чего нет, того нет! – снова завелась я. – С гадами напряженка, не подвезли еще…
– А кальмары, креветки…
– И мидий тоже нет. Уважаемый, мы простой магазин! – Кажется, у меня глаз дернулся в этот момент. – У нас хлеб, яйца да килька. Макароны, тушенка и горох… Какие гады? Здесь только один…
– Аля! – резко оборвала меня тетя Нюра. – Гадов нет. Сегодня уже не будет.
Рыжий усатый таракан поморщился.
– Тетя Нюра, а давайте вы отпустите, а я за коробками. – Меня уже тихо трясло.
Я была настолько уставшая, злая и голодная, что ненароком и голову откусить могла некоторым здесь присутствующим.
Странно, но меня сам вид этого хлыща приводил в бешенство. Причем бесило в нем все. От цвета волос до прыща над верхней губой. Голос, глаза эти зеленые…
– Аль, ты что такая взвинченная? – Напарница верно оценила мое состояние. – Иди уж, разгружай машинку. Водила уже ворчит.
Окрыленная, я выскочила из-за прилавка.
– Девушка, постойте! – Рыжий грубо поймал меня за запястье и вздрогнул.
Я могла поклясться, что в зеленых, странно ярких глазах полыхнул огонек. Наблюдала это странное свечение, неспособная дышать. Злоба нарастала с неистовой силой…
И только когда он моргнул, я пришла в себя и испуганно отшатнулась.
– Нет, не смейте уходить! Сейчас же помогите мне выбрать продукты.
– Меня ждет работа, вам помогут, – процедила сквозь зубы, дергая руку.
Он неприязненно покосился на тетю Нюру, но ладонь разжал.
Выскочив на улицу, я натолкнулась на недовольного директора, стоящего у машины. Он кивком указал на товар.
Надрываясь под тяжестью очередной коробки, вернулась в магазин. На прилавке лежали макароны, дорогая тушенка, баночка икры, салат из зеленых водорослей…
То полчаса не мог на курицу решиться, а тут за пять минут все скупил!
Миновав мужчину, что едва сдвинулся, пропуская меня, преодолела последнюю дистанцию.
– Давай сюда. – Тетя Нюра, отобрав ящик, унесла его за ширму.
– Что же вы покинули меня, красавица. Подождала бы ноша. – Рыжий, кажется, строил мне глазки. – Потом бы дотаскали.
– А что, сами отовариться не способны?
– Этим всегда занималась моя матушка, я, право, даже не уверен, полезна ли эта пища…
Подойдя к морозильнику, достала три пачки брокколи и зеленого горошка в стручках.
– Вот самое полезное. И гречку не забудьте, с нее отличные котлетки на пару получаются. Вам точно понравится!
Сложив все на прилавок, отправилась на улицу.
Директор прожигал во мне дыры, недовольно и с намеком поглядывая на наручные часы.
Чтобы десять раз не ходить и не злить начальство, схватила упаковку минералки и коробку. Что она с браком, поняла уже в зале – картон буквально разъезжался.
– Помогите, просыпается, – обратилась к рыжему, видя, что не донесу.
Но высокомерный хлыщ лишь отступил на шаг, поморщившись.
– К таким работам не приучен. – Вот и весь ответ. – И вообще, таскать коробки – это так унизительно.
– Я сейчас, Аля. – Навстречу неслась напарница. Отобрав у меня коробку, обхватила ее обеими руками. – Много там еще?
– Нет, на два захода.
– Тогда давай теперь ты за прилавок. – Она жалобно взглянула сначала на меня, потом на клиента. – Я лучше ящики дотаскаю, Аль, спину резко отпустило.
Усмехнувшись, я поставила бутылки на пол, провожая тетю Нюру взглядом.
– А это у вас что? – Водой тут же заинтересовалось «ваше высокомерие».
– Минералка.
– Чистая, с источников?! Я ее беру. Только как же нести?
– Руками, – процедила, – как простолюдину. – Он спесиво задрал подбородок. – Вам все сложить или еще что?
– Я спросил у вашей коллеги, какое мясо имеется в этой лавке. Но она показывает на жестяные банки и пытается мне доказать, что в них…
– …мясо! – закончила за него. – Вы не поверите, но я поддержу свою коллегу. Здесь не что иное, как тушеное мясо. Другого у нас нет. Берем?
– Постойте, а как же утка, индюшатина?
– И даже гусей в яблоках нет! – Я сделала большие глаза. – Мы обычный магазин. Хотите деликатесы – ищите гипермаркет, и то не факт, что там вам продадут трюфеля и свежевыловленных омаров.
– Сложите все и огласите сумму.
Ладно, я не гордая. Распахнув черный пакет, скинула туда все с прилавка.
– Как же так! Курицу вместе с хлебом!
– Птица герметично запакована в три пакета и лежит внизу. На ней гречка, макароны, тушенка. Хлеб сверху и тоже в пакете. Что с ним случится?
– Сам факт…
– Вас не устраивает? Вот вам еще один пакет. Переложите!
– Вы грубы и не выполняете свои обязанности!
– Молодой человек, – я уперла руки в бока, – а вы, случайно, не забыли, что мой рабочий день закончен еще час назад? Вместо того чтобы помочь напарнице дотаскать товар и пойти домой, я голодная и уставшая стою здесь перед вами. Где ваше спасибо?
Молча кинув на прилавок деньги, он подхватил минералку и пакет и двинулся на выход.
– Ты еще прощения у меня попросишь, ведьма, или я не Андрэ Валевски! – донеслось до меня тихое.
– Да хоть черт с горы! – прорычала и двинулась вслед за ним на помощь тете Нюре.
Домой попала только в десять вечера. Какие уж тут пельмени?!
Обошлась ливеркой с хлебом и – спать.

Глава 2

Легкий бриз приносил прохладу. Шум моря. Белые гребешки волн накатывали на песчаный берег и оставляли после себя легкую воздушную пену. Тут и там виднелись обрывки водорослей, разбитые раковины моллюсков…
Сильные мужские руки обняли и скользнули по талии. Я вздрогнула, ощутив дыхание на коже. Жарко, волнующе. Чужие губы, коснувшиеся шеи. Ветерок трепал длинные, темной меди пряди волос мужчины.
– Как же ты прекрасна, – шепнул он. – Моя! Моя… Аля… Аля! Оглохла, что ли?!
Его голос странно изменился и стал… женским.
– Аля, да проснись уже! – Распахнув глаза, я уставилась на маму. – Все, очнулась. Чего ты там мурлыкала? Какое тебе море? Вон огород и летний душ, отрывайся по полной. Можешь и в бачок забраться.
– Мама! – Зевнув, обреченно прикрыла глаза. – Такой сон испортила.
– Ничего, еще приснится. Я на дачу, закрой за мной дверь.
Сладко потянувшись, я повернулась на живот и обняла подушку. Мозг пытался достать из памяти остатки сновидения и продлить наслаждение.
– Алька, вставай, – горланила любимая мамочка над самым ухом. – На работу проспишь.
– Слышу я. – Скорчив недовольную мину, села и потянулась за халатом.
Нужно спешить, а то действительно опоздаю… Стоп! Взгляд упал на настольный календарик.
– Суббота, мама! Магазин в десять открывается.
– А автобус в наше СНТ в семь часов отходит. Так что проснись и пой, пташка.
Ну что с ней делать?! Дурная привычка, встала сама – поднимай весь дом!
– Мамуля, сколько раз просила, если ты жаворонок, не мешай наслаждаться жизнью совам.
– Некоторым совам не нужно книги до четырех ночи читать. От этого «шарма» добра не жди!
Она остановилась посреди комнаты. Вид типичного дачника. Серое трико с чуть выступающими коленками, в тон ему свободная футболка. Темная спортивная куртка завязана рукавами на талии. И бандана из простого белого платка на голове.
– Все-то ты знаешь, все видишь… – Я снова потянулась и взбила подушку.
– Двери закрой и, Аля, не вздумай завалиться. В наше время с работой плохо, сама понимаешь. Хочешь получить образование, значит, зарабатывай на него.
– Да все я понимаю!
– Вот и молодец. А я пропалывать картошку от березок, чтобы прокормить нас зимой.
– И это понимаю. – Зевнула. – В понедельник у меня выходной. Смотаюсь на дачу, хоть траву тебе продеру.
– Сядешь и заниматься будешь! – В меня наставительно ткнули указательным пальцем. – Чтобы ничего за год не забыть. Подтянешь химию и поступишь куда хотела.
Я лишь улыбнулась, глядя на мать.
Она нахмурилась.
Я приподняла бровь…
– Эх, выросла ты у меня. – Кое-кто проиграл немой бой. – Ну хорошо, там огурцы зарастают – прополешь. И зелень по возможности.
– Другой разговор, мамуль. Время! Не успеешь на автобус.
– Точно, заболталась с тобой. С нашими работами и друг друга не видим, – с этими словами она выпорхнула за дверь, гремя наточенными тяпками и пустыми ведрами.
Размяв шею, я поднялась с кровати и, выйдя в коридор, защелкнула на двери замок.
Райончик у нас был так себе. Серьезного криминала, конечно, нет, но пьяные мужики вечно путали то подъезд, то дом. Ну куда с косого глаза тарабанить, как не в первую квартиру на первом этаже, правда, в последнем подъезде.
Зыркнув на постель, все же подавила желание снова завалиться спать. Потянувшись, подошла к окну и распахнула шторы.
Нет, солнечный свет не хлынул в комнату. Мало того, что северная сторона, так еще и карагач разросся. Как я завидовала тем, кто живет на верхних этажах. Какой вид открывался из их окон! Красота!
Ну ничего, заработаю и на свои апартаменты, а пока прибраться – и на работу.
Умылась, привела себя в порядок и, вытащив из кладовки старенький пылесос, принялась за уборку.
Через гул вдруг уловила странный шум. Показалось?!
Звук повторился…
Отключила пылесос и замерла. Точно крыльями кто машет. Тихо положив на пол трубку с щеткой, прокралась по коридору к своей комнате.
– Гур-р-р. – Повернув голову, меня внимательно разглядывал сидящий на письменном столе белоснежный голубь.
Крупный такой, матерый…
– И тебе курлык, – пробормотала, соображая, что не так и откуда здесь птица.
Голубь моргнул и, расправив крылья, вылетел в окно.
В раскрытое окно!
– Не поняла! – Сделала два шага назад и, пошарив рукой, достала из-за тумбочки ножку от табуретки.
Опять кто-то к нам залезть пытался?!
Вскинув свое оружие, прошла по спальне, заглянула за дверь, под кровать, за шторы. Затем, крадучись, обшарила зал и кухню… Никого!
Вот тебе и курлык, и неважно, что голуби воркуют.
Вернувшись в спальню, прикрыла деревянную раму с кое-где облупившейся после зимы краской. По-хорошему, окна давно вымыть нужно. И покрасить, чтобы не рассыхались. Но все некогда. И весной было некогда, и сейчас тоже. Так дождусь холодов, и опять все в таком виде останется.
На столе противно взвизгнул будильник.
– И зачем я тебя на девять ставила? – Усмехнулась и отключила трезвонящего бедолагу. Взгляд упал на толстую книжку в твердом переплете. На обложке знойный рыжеволосый шотландец страстно обнимал блондинку. – Умеют же рисовать, – пробурчала под нос. – В жизни бы такие мужики водились.
Представила себя на месте главной героини. Я, конечно, не совсем блондинка, волосы ближе к русому, но все равно здорово смотрелась бы в руках такого знойного мачо. И пусть, что рыжий, у него это достоинство.
Как-то некстати вспомнился высокомерный сморчок, что впервые явился к нам в магазин несколько дней назад. И ведь обещал, рыжий таракан, закупиться на месяц, но какой там. Притаскивался теперь каждый день и скупал тушенку, хотя фукал на нее и рассказывал, каким должно быть настоящее мясо.
Мы уже в открытую намекали ему, что рынок в трех домах отсюда. Там с утра какое хочешь мясо: и мычавшее, и хрюкавшее, и блеявшее, а если пирожок купить, еще и залаять может. Но нет, сноб припирался к нам, как медом ему намазано. И этот его тяжелый взгляд из-под светлых рыжих ресниц… Брр…
Тетя Нюра смеялась и говорила, что недолог час, как он меня на свидание позовет, а мне аж плохо становилось от ее слов. Я и этот «Антошка», или Андрюшка, кто он там? Да ну… Фу!
Пропылесосив в кухне, открыла холодильник и достала ливерку. Порезала колбасу, прихватила кусок хлеба.
Несмотря на все свои недостатки, наш директор строго следил, чтобы на прилавках его магазинов не было просрочки, поговаривал: один раз купят порченое, второй – не придут, еще и разнесут по всем домам, что у нас тухлятина. Так что продукты с заканчивающимся сроком годности мы могли забрать за полцены. Небольшой бонус, но приятно. Мы с матерью не бедствовали, но и не шиковали. Где можно – экономили, что-то откладывали. В общем, все как у людей.
Дожевав бутерброд, вытащила платье из шкафа и отправилась собираться.
Через полчаса, спорхнув с крыльца, уже неслась на работу. Настроение было превосходным.
У магазина пришлось резко затормозить. По верхней ступеньке важно расхаживал знакомый голубь, ветерок трепал белые перышки. Завидя меня, «большой птиц» остановился и повернул голову.
– Гур-р-р…
– И тебе еще раз здрасьте, – улыбнулась.
Махнув несколько раз крыльями, голубь вспорхнул и исчез в небесах.
– Аля, чего стоишь столбом и птичками любуешься?! Бегом внутрь и надевай фартук. – Выглянувшая из-за двери тетя Нюра погрозила мне кулаком. – Опять опоздала на десять минут, копуша.
– Да я вовремя вышла! – Возмущенно всплеснула руками. – Тут ходу десять минут вразвалочку.
– Знаю я, как ты ходишь. Рот открыла и пошла ворон считать. Все в облаках витаешь! Выходи раньше из дому. А сейчас быстрее на рабочее место, пока Петр Иванович не приехал. – Напарница явно высматривала машину нашего высокого начальства.
– А с чего вы взяли, что он прикатит?
– Девочки с магазина на Пушкинской звонили, проверяет директор нас, как на работу приходим.
Я пулей взлетела по ступенькам. Прилавок… фартук… дежурная улыбка…
К работе готова!
В магазин потянулся жиденький ручеек покупателей. Кому хлеб, кому манку… Молоко, кефир, куриные ножки… Широко зевая, я неспешно отпускала людей.
Снова хлопок дверьми, и очередь выросла на несколько человек.
– Алька, ты чего заспанная такая? – Тетя Нюра слегка ткнула меня локтем в бок, заметив, что я задумалась над макаронами.
– Читала, – покаялась я и положила на прилавок пачку мелких «ракушек».
– А, все романы твои…
Покачав головой, напарница рассчитала пожилого мужчину, а я, как-то не задумываясь, улыбнулась и протянула его внуку зефирку. Мальчишка просиял, а старичок скупо поблагодарил.
– Ты бы реальной жизнью больше жила, Аля! А то девятнадцать лет девке, а парня нет.
– Нет, так будет, – отмахнулась и полезла в холодильник за куриными сердечками, – и мне уже двадцать.
– Кстати, об ухажерах… – как-то обреченно пробормотала тетя Нюра.
– Доброе утро! – раздалось веселое.
Подняв голову, изобразила кислую улыбку.
Валевски, или как там его, состряпав задумчивую физиономию, рассматривал полки за мной. Надо же, дождался, пока очередь разойдется, и подполз.
– И вам не хворать, – недружелюбно поприветствовала его. – Опять за мясом или за анчоусами?
– А есть? – уточнил он с поразительной наивностью.
– Вагон, но не в нашем магазине. Может, вам все же в гипермаркет отправиться? А то у нас все килька в томатном соусе да макароны.
– Да, пища низкопробная. Для батраков да городской челяди. Земные блюда – никакого изыска…
– А вы что, с Марса к нам прибыли? – съязвила.
Бесил меня этот придурковатый, прямо душа требовала его уколоть… Хоть словом, но побольнее.
– Нет, – он высокомерно задрал голову, – но не суть. Мне бы напиток какой.
– Нектар богов закончился на прошлой неделе, месье!
– Ты надо мной подшучиваешь, Алевтина?!
Он только понял, что ли?! Долго же до него доходило.
Я нахмурилась.
– Не помню, чтобы мы с вами знакомились и переходили на ты.
– Женщина, ты должна гордиться, что я запомнил твое имя. Но такую красивую девушку трудно не заметить.
– О, я так горда! Прямо распирает. Ваша тушенка, господин. – Резко поставила на прилавок жестяную баночку и готова была оторваться на приставучем хлыще, но в магазин зашел директор.
Стиснув челюсти, я зло взглянула на блаженного покупателя.
– Брокколи мне, – его тонкие губы растянулись в улыбке, – она оказалась невероятно вкусна.
– Конечно. – Вместо того чтобы достать зеленую пакость, проводила взглядом Петра Ивановича, скрывшегося в подсобке.
– Алевтина?! Моя капуста…
– Мы с вами незнакомы, – негромко процедила сквозь зубы, – и мне не нравится, как вы себя ведете. Хотите брокколи – пожалуйста! Хоть всю овощную заморозку забирайте. Но прекратите обращаться ко мне по имени. Вы мне не нравитесь!
– Понравлюсь. – Он легким жестом словно отмахнулся от моих слов. – Это магия чувств. Чем чаще я буду находиться рядом с тобой, тем острее ты ее ощутишь.
– Чего? – Приподняла бровь.
– А откуда вы к нам приехали? – вмешалась в странный диалог тетя Нюра.
– Шаливар, но вам вряд ли известна эта страна.
– Наверное, тоже магическая, – прошипела я.
– Не без этого, но я решил поступать в ваш людской вуз в аспирантуру…
– В дурку вы поступите. Людскую! – не удержалась.
– Аля! – одернула меня напарница.
– Ты еще пожалеешь, что вела себя так неучтиво, Алевтина. Еще руки мне целовать будешь.
– Сгинь! – рявкнула, чувствуя, как внутри все закипает.
Почуяв, что пора линять, умалишенный рыжий таракан, забрав брокколи и тушенку, спешно рассчитался и вышел из магазина. Громко хлопнула дверь…
А у меня внутри словно пружина распрямилась. Я даже не заметила, как напряжена.
– Аля, ты чего так на него реагируешь? Я тебя раньше такой агрессивной не видела, – прошептала тетя Нюра, оглядываясь на подсобку. – Ну не все в порядке у парня с головой, а ты его провоцируешь. Назвал он тебя по имени – не заметь. Что спросит – промолчи. Все строго по делу: чего желаете купить и с вас столько-то.
– Сама не знаю, теть Нюра, – пожала плечами, – во мне словно дракон просыпается и желает ему голову откусить.
– Скорее ведьма, а не дракон. Спокойнее будь и найди уже себе парня, чтобы подобных отваживал.
– Найду, – пробурчала недовольно.
Настроение резко упало. В душе закопошилось что-то темное, раздраженное и слегка пакостное.

* * *

Рабочий день прошел неожиданно спокойно. Даже пообедать смогли, не сменяя друг друга. Но есть все равно хотелось.
Собрав в пакет пачку вареников, замороженные котлеты с истекающим сроком годности, молоко и батон, я вышла на крыльцо вслед за тетей Нюрой.
– Алевтина! – До печеночной колики знакомый голос вынудил остановиться на последней ступеньке и оглянуться. – Не уделите мне минутку?
Валевски! Поджидает гад. Весь такой напомаженный, в пиджачке эпохи моего прапрадедушки. Сапожки на ногах начищенные. Каков модник! Моя бабуля пришла бы в восторг.
– Аля, тебя ждать? – завуалировано предложила помощь напарница.
– Нет, я домой, тетя Нюра. Все в порядке.
Она неуверенно пошла в сторону остановки, оборачиваясь.
– Алевтина, можно вас проводить? – Рыжий вышел из-за кустов и направился ко мне.
– Нет, нельзя! Я разве дала вам хоть малейший намек? С чего вы решили, что мне приятны?
– И откуда такая спесивость? – Он запустил пятерню в свои жиденькие длинные ржавые волосенки.
– Рыжих не люблю! – выпалила не задумываясь.
– Неправда! Я-то уж точно знаю, что это ложь!
– Почему это?
– Вы мне судьбой предназначены, Аля. Жаль, конечно, что не чистых кровей, да и вообще обычная, но не думаю, что мама будет против…
– Чего? – Я даже споткнулась на ровном месте. – Уважаемое «графье», не шли бы вы лесом, а? Желательно с мамой вместе. Отстаньте уже. Что в слове «отвали» непонятно?! По буквам произнести?
– Какая невоспитанность…
– Да ваще! – процедила. – С тундры мы! Батраки невоспитанные! Такие вот обычные людишки. Кур благородных не употребляем, брокколи не восхищаемся…
– Это поправимо. Хороший учитель по этикету все отшлифует…
– Себе шлифуй! – рявкнула и ускорила шаг.
И приперся же к закрытию! Чего вообще надо?! Прицепился как репейник, не отдерешь!
– Алевтина, с судьбой спорить бесполезно! Вы будете меня любить! Это магия.
– Я тебя сейчас так «отлюблю» этим пакетом с варениками! И это будет точно не понарошку, – замахнувшись, поперла на него. – А ну, отвали от меня, псина рыжая!
– Отвратительные манеры, – сказал как плюнул. – Ну ничего, все это мы в тебе переломаем и сложим как надо.
– Я тебя сейчас переломаю, – рыкнула, ощутив странное жжение в груди.
Моргнув несколько раз, вдруг поняла, что руки чернеют. Но не кожа, по-другому. Показалось, будто на кончиках пальцев начал клубиться черный туман, рассеиваясь тонкими струйками.
Подняла взгляд. Рыжий зануда спешно удалялся, а на месте, где он только что стоял, сидел здоровенный белый голубь, разглядывая меня одним глазом.
– Гур-р-р.
– Ага, полный курлык!

Глава 3

Только дома я немного успокоилась.
Налив чай в бокал с синей каемочкой, покосилась на книгу рецептов. А почему бы и нет? Горячий пирог – лучшее средство от плохого настроения.
Печь я любила. Особенно в хмурые ненастные дни, когда за окном нудный дождь, дорожками стекают капли по стеклу и тарабанят по металлическому подоконнику. Выглянув на улицу, убедилась, что на небе собираются тучки. Ну вот, даже небеса велят заряжать духовку.
Достав из холодильника продукты и малиновое варенье, замесила жидкое тесто, мурлыча под нос веселую песенку, – и рыжий гад забылся, и усталость как рукой сняло. Разогрела духовку, поставила в нее форму для запекания с будущим пирогом и только решила отправить белье в стирку, как в моей комнате звякнуло окно.
Замерев, я прислушалась.
Хлопанье крыльев… Шорохи и скрежет, словно коготками по металлу.
Неужели опять странный «птиц» пожаловал?! Знать бы, что ему нужно.
Крадучись по коридору, улавливала каждый звук, но, заглянув в комнату, никого не увидела. Лишь открытое окно, конверт на столе и пара светлых перышек. Белый голубь?..
Или все-таки залез кто-то?
– А ну, выходи, а то худо будет! – рявкнула, доставая заветную ножку от табуретки.
И тишина в ответ. На всякий случай я обшарила каждый угол – никого!
Покосилась на белый конверт, сиротливо лежащий на столе. К нему, словно нарочно указывая на доставщика, приклеилось пуховое перышко. Подошла ближе. На конверте крупным каллиграфическим почерком от руки был выведен мой адрес, имя и фамилия.
– И в чем прикол? – Стало любопытно.
Раскрыв письмо, глянула на первую строку и впала в ступор.
– Вот придурки! – рявкнула возмущенно. Зла не хватало! – «Магическая академия Шаливара, – прочла я вслух. – Уважаемая Алевтина Миленина…» А чего без отчества? – спросила непонятно у кого. – «Сообщаем, что вы зачислены в наше высшее учебное заведение на специальность «Бытовая магия и зельеварение» по ходатайству главы вашего рода господина Эмеса Валынского». Вау! Неужто родственнички заграничные подкатили?! – хохотнула и продолжила читать: – «Вам необходимо в течение трех дней явиться по указанному на листе номер два адресу. С уважением…» И подпись. А чья подпись-то? Додумались же!
Я отбросила листы на стол, не став читать, что там дальше. И так понятно: бывшие одноклассники все не могут успокоиться. Токсичный у нас был класс, все в основном с двойки на тройку переваливались, и среди них я, единственная отличница. И гадать не нужно, кого ненавидели всем коллективом. Меня, естественно.
Все учителя в голос пророчили мне поступление в вуз и светлое будущее, а я возьми и не поступи на бюджет. И не потому, что экзамены провалила. Просто не оказалось бюджетных мест на ту специальность, о которой я грезила.
Фармацевт – отличная профессия. Мне всегда нравились аптеки – аккуратные полочки и стеллажи за спиной, забитые разнокалиберными баночками и коробочками с длинными заковыристыми названиями, белый халат и чистота вокруг.
Наверное, нужно было с ходу «переобуться» и подать документы на учителя химии, или куда там еще могла пройти, но мама остановила. Предложила скопить денег на мечту и не отказываться от нее. И я, немного подумав, согласилась.
Ну а что? Мама у меня была мировая, всем бы таких. Она меня кормила, поила, одевала, а я каждую копейку откладывала на учебу. Не сидела, конечно, паразитом на шее матушки, старалась помочь ей чем только можно. Продукты с работы носила, на дачу моталась. В доме порядок наводила, по выходным мыла подъезды – в общем, делала все, чтобы не быть дармоедкой.
Болтая по телефону с подругами, мама шутила, повторяя, что желает вложиться в беззаботную старость, вырастив дочь с прямым доступом ко всем пилюлям. Она у меня с юмором.
Да, она с юмором, а вот одноклассники, которые сами-то никуда не пробились, с ушибом на всю голову. Придумать же такое!
Схватив листы, смяла их и, отнеся на кухню, выбросила в ведро.
Запахло печеной сдобой, пора доставать. Приоткрыла дверцу духовки и улыбнулась – шикарный! Через минуту пирог уже стоял на столе.
Щелкнул замок двери, послышалась возня.
– Аля, ты дома? – прокричала мама. – Судя по тому, что пахнет выпечкой, ты в плохом настроении.
– Почему это сразу в плохом? – возмутилась.
– А в другом состоянии ты к духовке не подходишь. Что стряслось?
– Похоже, у одноклассников обострение, разыграть меня попытались. Еще клиент в магазине появился слегка с кукушкой…
– Понятно. – Мама вошла в кухню. – Ты покрасила волосы? Тебе идет черный. Так что за розыгрыш? Никак они от тебя не отстанут. Десять лет в школе травили и забыть не могут… – Покрасилась? Ничего не понимая, схватила кончик длинного хвоста и уставилась на него. Действительно, волосы стали значительно темнее. Нахмурившись, глянула на маму. – Да хорошо же, говорю, приятный цвет. Так что за шутки, Аль?
Покусывая нижнюю губу, я разглядывала свои волосы.
Разве могут они сами изменить цвет? Как такое могло произойти?
– Аля?..
Я отпустила локон и взглянула на ведро.
– Да вон, в мусорку листочки выкинула с конвертом. Меня приглашают на учебу в магическую академию Шаливара… – произнеся последнее слово, я вдруг поймала за хвост очень плохую мысль.
– Дочка?.. – Мама насторожилась.
– Вот придурок! – взревела я. – Это не одноклассники, а этот идиот, что все в нашем магазине оленину благородную ищет…
– Что он ищет? – не поняла мама.
– Да появился здесь один. Рыжий, бледный, с куцыми усиками. Задохлик, одним словом. Ходит каждый день в магазин, и то ему брокколи, то перепелов…
– О боже! А письмо-то при чем?
– Так он заявил, что приехал к нам с таинственного Шаливара в аспирантуру поступать. В дурку его определят, а не в вуз!
Я готова была сейчас попинать этого таракана. Выследил, где я живу, и птицу в окно пихает. «Магия чувств… Нам суждено любить друг друга…»
Сама разберусь и укажу судьбе пальцем на того, кого буду любить. Будет мне тут диктовать кто-то! А эти листочки ему за пазуху засуну, пусть только явится в магазин.
– Ты осторожнее, Аля, может, маньяк какой!
– А что, не маньяк, что ли?! Сомнений никаких. Как он окно открыл? И птица эта…
– Какая птица? – Мамочка выглядела слегка напуганной, выдвинула стул и плюхнулась на него. – Может, в милицию сходим?
– А что я им расскажу? Что клиент за тушенкой ходит? Я же не видела никого, кроме голубя. Дурдом Ромашкино!
– Ну-ну, ты успокойся. – Мама поднялась и, похлопав меня по плечу, налила чай. – В академию магии приглашают, говоришь… А знаешь, Аля, наш род славился некогда ведьмами. Я и сама в травках толк знаю…
– Ой, только не начинай! То, что ты в лес бегаешь за дачным поселком и траву в ведрах жжешь, не делает тебя ведьмой.
– Аля, у меня, между прочим, всегда самые большие урожаи. У всех то заморозки лягут, то суховей пройдет, а наш участок не затрагивает.
– Да стоит он просто удачно, и земля хорошая. – Как я не любила эти разговоры!
– А прабабка твоя…
– Знаю, знаю! Лечила людей руками. – Я выставила перед собой ладонь и круговыми движениями обвила пространство. – Ведьминская мануальная терапия. Сейчас вы расслабитесь…
– Да ну тебя, язва. – В меня прилетело кухонное полотенце. – Хочешь – верь, хочешь – нет, но ведьминский наш род. Когда-нибудь и ты свою силу почувствуешь.
– Ага, сяду на метлу и полечу в Шаливар учиться на зельевара. Чем тебе не фармацевт?
– А что, тебя туда позвали? – Родительница достала из ведра смятые листки. – «Бытовая магия и зельеварение», – прочла вслух. – Это что? Магической уборщицей будешь?
– Ну почему? – Напрягла фантазию. – Магическим слесарем-сантехником, прачкой, дворником. Там как раз метлы…
Мама залилась смехом.

* * *

Письмо было забыто, а мусор вынесен на улицу в бак.
Я быстро остыла, к тому же мама убедила меня не лезть на рожон и не трогать этого ржавого таракана. Держаться от него подальше и не вступать в перебранки.
Весело болтая, мы съели пирог, разобрали мамины дачные сумки, отложили огурчики для засолки и разошлись по комнатам.
Стемнело.
За окном нетрезвая компания горланила матерные частушки. На них, срывая голос, кричала соседка со второго этажа, грозилась вызвать милицию, «скорую» и даже МЧС. В ответ лилась отборная брань, частушки сменил дворовой шансон.
Лежа на кровати, я читала учебник по неорганической химии. Сама не понимала зачем. И так ведь поступлю. Дело не в том, что мне не хватило баллов, а в том, что я наивно думала, будто на любую специальность есть бесплатные места.
А оно вон как получается. Учись десять лет, старайся, мечтай, и вдруг все упирается в деньги. Обидно ужасно.
В окно постучали. Тихо, словно клювиком.
Улыбнувшись, я отложила учебник и села.
Снова тихий стук. Царапанье коготков о металлический подоконник.
Не вставая с постели, потянулась и заглянула за шторку.
– Опять ты? – На меня таращился голубь. – Что же ты повадился-то? Голодный? Покормить тебя, что ли? Семечек насыпать…
Но я не успела открыть окно – птица взмахнула крыльями и скрылась за соседним домом. Чертовщина какая-то! Чего прилетал?
Зевнув, достала из тумбочки новый любовный роман. И снова рыжий мужчина на обложке. Шикарный экземпляр! Ковбой в шляпе. Короткая гладкая бородка, волосы на глаза падают. Плечи широченные.
Томно вздохнув, я открыла первую главу…

* * *

Дочитав эпилог, потянулась, размяла шею. Убрав книгу в тумбочку, ощутила легкий голод. Решив, что нельзя игнорировать нужды организма, отправилась на кухню. Есть по ночам вредно, ну хотя бы выпью чай без сахара.
Подойдя к холодильнику, открыла его…
Дожевывая вторую котлету с хлебом, запивала все это безобразие сладким чаем. Запустив ложку в салат, подцепила помидорку с лучком…
Не удержалась. Бывает…
Ну, поесть ночью да после любовного романа сам бог велит. К тому же растущему молодому организму нужны калории. И фигура позволяет. И вообще я весь день на ногах в движении… Что бы еще придумать в оправдание обжорства?
В общем, мне можно. И я потянулась за третьей котлетой. О диетах завтра почитаю. Или не завтра, а когда лишние килограммы появятся.
Вымакав жижку мякишем, поставила миску из-под салата в раковину. Немного подумав, вымыла ее, скрыв улики своего грехопадения. Оставшиеся пять котлет вернулись в холодильник. Зато сытая!
За окном уже светало.
Сделав глоток воды из кувшина, спешно вернулась в комнату. Будильник показывал 4:20. Нужно срочно ложиться спать. Выходной у меня только послезавтра, зато мама встанет через три часа, и будет мне…
Запрыгнув в постель, укрылась одеялом.
Затуманенный дремотой разум рисовал в воображении жаркие сцены. Рыжеволосый красавец, шум ветра, горящий камин… Сказалось чтение на ночь.
Поморщившись, перевернулась на другой бок и ощутила сквозняк. Или это во сне ветрено?
Стукнула оконная рама.
«Опять птица прилетела», – шепнуло подсознание, но я плотнее закрыла глаза. Нужно срочно спать…
– Алевтина Миленина? – раздался надо мной глубокий бархатистый голос. Мое воображение снова пустилось в пляс. Огонь в камине разгорался… – Я задал вопрос, ты Алевтина Миленина? Или просыпаешься, или подниму сам, но мои методы тебе могут не понравиться!
Мгновенно пробудившись, высунула нос из-под одеяла и испуганно взглянула на здорового рыжеволосого мужика в сюртуке с широкими манжетами на старый лад. Такие, наверное, графья при дворе носили. А под ним виднелась вполне современная рубашка.
– Я сплю? – выдала самую банально-идиотскую фразу, на которую была способна. Здоровый как шкаф мужчина приподнял темную бровь. – А разве у рыжих не везде волосы одинаковые? – выпалила и прикусила язык. Вторая бровь взлетела следом. – Видимо, нет, – по-своему поняла я его недоумение.
– В последний раз спрашиваю, ты Алевтина Миленина?
Я молчала, не зная, как реагировать на присутствие чужака в своей комнате. Покосившись в коридор, смекнула, что до ножки табуретки далеко. Да и… Еще раз взглянув на хмурого визитера, прикинула, что скорее моя импровизированная дубинка пострадает, чем этот бугай. Хотя нужно признать, симпатичный. Ладно, красивый. Темные волосы с рыжиной, высокие скулы, чуть впалые щеки. Породистый.
– Слушай, девочка, встречать рассвет у твоей кровати я не намерен. Ты Алевтина? – Я хлопнула ресницами. – Будем считать, что «да». Хотя темно-русые волосы, зеленые глаза, невысокий рост… Вроде я по адресу.
– Нормальный у меня рост! – выпалила, снова обретя дар речи. – Вы как здесь оказались? А ну, валите из квартиры. А то так заору, что и без звонка милиция услышит.
До меня окончательно дошло, что никакой это не сон и передо мной забравшийся в окно мужик. Вместе с пониманием пришел страх. Набрав полную грудь воздуха, я собралась исполнить свою угрозу и завопить, но незнакомец оказался проворнее. Усевшись рядом, он обхватил мою голову рукой, зажимая рот.
– Только попробуй поднять шум, девочка. Делать мне больше нечего, как с тобой возиться. Попросила бабуля доставить, так сделаю, а способ мы с ней не оговаривали.
И столько злости и досады в его голосе!
Кажется, все куда серьезней. Изловчившись, я ощутимо укусила его за пальцы.
– Вот зараза мелкая! – прошипел он. – Что-то ты слишком бойкая. Мне описывали скромницу да умницу, цветочек тепличный. А тут гарпия. Может, и правда ошибся?
– Не-а, по адресу, – рыкнула я через его ладонь. – Только тронь меня и узнаешь, что я за «цветочек»!
– У-у-у, какая злючка! Ничего, и на этот случай у меня кое-что припасено. Как чувствовал, что бабуля недоговаривает. – Свободной рукой он залез в карман сюртука и достал красную шелковую ленту. – Она заговорена на немоту, – пояснил, – полезная штука, когда нужно все сделать без шума и пыли.
В комнату, хлопая крыльями, влетел небезызвестный голубь.
– А, Гаспар, друг милый, и ты здесь! Значит, не ошибся я, ты и есть Алевтина. Письмо получала? Кивни, если да. – Я закивала так, что на мгновение показалось – голова оторвется. – И вещи собрала? – Я покачала головой. – Почему? Ты хоть прочла все, что там было?
– Не-а, – замычала ему в ладонь.
– Зря. Письма нужно читать до конца. Но, собственно, не собрала – твои проблемы. Все равно одежда ваша мало подходит. В Шаливаре иная мода, разве что личные побрякушки. Но сначала все же это… – Он быстро убрал ладонь. Я и пискнуть не успела, как губ коснулась красная ткань. Незнакомец повязал ее крепко, но не туго.
– Вот так! У тебя есть пять минут, чтобы сложить на постель самое необходимое. Время пошло!
Соскочив с кровати, я рванула к выходу. Но, вспомнив, что в соседней комнате спит мама, изменила направление.
Чуть-чуть не добежала.
– Алевтина, ну и бойкая же ты! – И огромные лапищи схватили меня за талию.
Повиснув в воздухе, попыталась сорвать с лица тряпку, но не ощущала ее пальцами, будто ее и не было.
Меня аккуратно занесли в спальню и усадили на кровать.
– Еще раз, Алевтина Миленина – это ты?
– Гур-р-р, – подтвердил голубь, гордо вышагивая по столу.
– Спасибо, Гаспар. Ты, девочка, зачислена в академию Шаливара. Хочешь ты там учиться или не хочешь, меня не волнует. Я не почтальон, красавица, я доставщик! Мне сказали, что письмо в твоих руках, но ответное ты не прислала. Значит, я явился сам. Сделала бы все, как написано, и меня бы тут не было.
– Да… а… – пыталась высказать, что о нем думаю, но ничего, кроме отдельных букв, выдавить не удавалось.
– Артефакт! – Рыжий высокомерно задрал подбородок. – В этом я мастер. Кстати, твой будущий учитель. Но это позже. Сумка какая-нибудь есть? – Я покачала головой. – А если найду? – Уголок его губ приподнялся, в светло-карих глазах вспыхнул озорной огонек.
Разведя руками, указала на шкаф. Пусть ищет.
Он кивнул и принялся изучать содержимое полок.
– А вот об этом я не подумал, – он откинул в сторону стопку полотенец, – упущение. Ну ничего, мамка твоя все пришлет через недельку. А мне простительно, я еще никого никуда не собирал. Так, Алевтина, вещей, что сразу с собой взять хочешь, много? – Закатив глаза, я покосилась на окно. Сигануть, что ли? Всего лишь первый этаж. – Не советую.
Быстро разгадали мои мысли!
– Гур-р-р. – Голубь остановился и захлопал крыльями.
– Вот, послушай его, Гаспар дело говорит. – Мой похититель, кажется, веселился. – Это почтовый голубь рода Валынских. Найдет кого угодно и где угодно. Бабуля с ним письмо отправила. Да и не пристало мне бегать по людскому городу за девушкой, облаченной в коротенькую футболку и трусики в горошек. Так что давай не будем усложнять.

* * *

Минуты тянулись, а я продолжала сидеть на кровати и таращиться на незнакомца. Странно, но рыжина ему шла. Волосы с темным бронзовым отливом доходили до весьма мощных плеч. Мужчина казался каким-то нереальным. И дело даже не в вычурной одежде. Сама манера держаться, толика высокомерия, словно он герой романа.
«И все же я сплю», – шепнул разум.
Могла бы предположить, что передо мной маньяк, но как быть с этой донельзя странной тряпицей на моих губах? Снова коснулась пальцами рта. Ну нет ее! Но ведь вижу…
– Смотрю, ты в волшебство-то не особо веришь, – усмехнулся незнакомец, – а зря. Советую срочно проникнуться магией. Ведьмы, ведуны, маги-стихийники, проклятия и зелья… – Я приподняла бровь, как бы восклицая: «Да ладно!» – Да-да, и даже оборотни есть! – Я одарила господина Совершенство таким взглядом, что он, кажется, смутился. – А между тем, Алевтина, у меня для тебя подарок. Его передал человек, которого ты никогда не знала, но ты ему очень дорога. Кулон!
Он вытащил из кармана украшение. На тонкой цепочке из крошечных звеньев в форме сердца висела объемная овальная подвеска с прозрачным голубым камнем на конце, словно капля.
Красиво. На мгновение я замерла, рассматривая эту прелесть.
– Голубой бриллиант – редкий камень, – пояснил рыжеволосый красавец. – Он универсальный накопитель магии и служит своему хозяину всю жизнь, а после него – детям и внукам… И детям внуков. Этот камень был отшлифован и заговорен на служение тебе, Алевтина.
– М-м-м, – замычала, пытаясь выведать, для чего украшение мне.
Я ведь ни разу не маг, зачем мне накопители? Хотя… Бриллиант так чарующе сверкал, что взгляд не отвести.
– Ты ведь чувствуешь его? В нем часть души дарителя, его магия. И он готов отдать ее тебе. Просто так. Потому что любит и желает тебе лучшего. Примешь его, и тебе перейдет сила, что хранится в камне.
Я недоверчиво прищурилась. Ну да, кто в наше время магическими силами разбрасывается. Бракованный дар, зуб даю. Какой-нибудь темной ведьмы.
Некстати вспомнились мама со своими травками и прабабка, которую всей деревней черной ведьмой величали. Ой, не к добру это. Чует моя пятая точка – не к добру…
– Никто не знает, что за дар здесь. Готова рискнуть? – Незнакомец довольно улыбнулся.
Я активно помотала головой, намекая, что совсем не готова. Абсолютно… Ни капельки…
– Что? Нет… – Он понял меня правильно. – А зря. Скучная ты, Алевтина, никакого в тебе азарта. Ну не хочешь по-хорошему, придется одаривать по-плохому. Выбора-то у тебя нет. – С этими словами он двинулся ко мне.
Скинув на пол одеяло, я, собрав всю смелость, резко подняла ноги и пнула чужака в живот. Он пошатнулся и сделал два шага назад.
– Ах ты маленькая зараза! – простонал. – А говорили, степенная серьезная девушка, пироги печь любит. Хозяюшка!
Я, не теряя времени, вскочила с постели. Рыжий поймал меня на ходу, но споткнулся об одеяло. Я резко ударилась о его грудь, выставив локоть. Незваный гость странно крякнул и разжал руки. Рванув в коридор, я запуталась все в том же злосчастном одеяле и повалилась навзничь на пол.
– Алевтина, ну что же ты? Больно, девочка? – Мужчина снова попытался меня поднять, но я не сдавалась и, повернувшись на спину, принялась лягаться. – Вот неугомонная! – Он легко ухватил мою ногу и, крутанув, вынудил улечься на живот. В таком положении сопротивляться я уже не могла. – Ну и характер – огонь!
Засмеявшись, он за ногу потащил меня обратно в спальню.
Но нет! Я из последних сил цеплялась за пол. Схватив коридорный коврик, утянула его за собой вместе с обувью и веником.
– Ну, Алевтина, это уже несерьезно.
Я снова сидела на кровати, удерживая половичок, и мычала от злости.
Казалось, у меня пар из ушей пойдет.
– Сложно с тобой, даже опасно, – нависая надо мной, мужчина сложил руки на груди, выражая недовольство. – В общем, или сама надеваешь кулончик, или это делаю я. – Протестующе замычав, повторила его жест, демонстративно сложив руки на груди. – Так, да? Значит, по-плохому. Люблю трудности!
Бросив в него коврик, залезла на кровать с ногами. Живой не дамся! Меня так просто сомнительным даром не наградишь. Не на ту напали!
Зайдя сбоку, рыжий снова двинулся на меня. Завязался неравный бой. Я сопротивлялась, как могла. Крутилась, вертелась, брыкалась… А в итоге оказалась лежащей на животе на собственной кровати, а на мне верхом, как на мустанге, восседал рыжий здоровяк.
– А дело приобретает пикантный поворот. – Он зловредно усмехнулся, удерживая мои ладони за спиной. – Вот уж не думал, что окажусь сегодня в постели с красоткой.
– М-м-м, – взвыла я.
– Чтобы это значило, интересно? – Он отвел мои волосы в сторону. – Да ладно! Обычно в постели я дам устраиваю. Ты первая, кто высказал свое «фи».
Он откровенно веселился за мой счет.
– М-м-м, – завопила громче.
– Минуточку. Надеваем кулон, – он ловко протащил его через голову, – и все! Перед нами новый маг Шаливара. Снимать накопитель уже бесполезно.
Замерла, услышав знакомое слово. Происходящее перестало казаться дурным сном.
– Полдела сделано, – рыжий нарочно медленно слез с меня, – осталось доставить в особняк. И знаешь, Алевтина, ну их, вещи твои! Как я уже сказал, твоя матушка потом все перешлет. Напишешь ей завтра. Она будет думать, что ты поступила в людскую академию на провизора, но вынуждена уехать в другой город. Небольшое ментальное воздействие. Но это уже не моя часть работы. Так что кутаем тебя в одеяло – и на остановку. Времени уже ни на что не осталось. – Он действительно спеленал меня пледом и поднял на руки. – Ну что, Алевтина, с новой жизнью тебя!
– Гур-р-р, – напомнил о себе голубь, что все это время тихо сидел в сторонке.
– Гаспар, друг мой, лети домой. Оповести, что новоявленная студентка Миленина едет покорять академию Шаливара.
С этими словами мужчина вскочил на мой стол, оттуда на подоконник и в окно…
Я замычала от страха, но приземлились мы удачно, даже о ветки карагача не поцарапались.
Выйдя из палисадника, этот тип со мной на руках двинулся в известном только ему направлении. Навстречу нам попался лишь один поддатый мужичок. Проследив за нами сонным взглядом, он почесал затылок и шаткой походкой ушел в кусты.
А на небе появилась яркая алая полоса.
– Опаздываем, Алевтина. Провозилась ты, – задумчиво протянул рыжий похититель.
Его шаг ускорился, он практически бежал.
Впереди замаячил пустырь.
В начале XX века там был крупный купеческий торговый квартал. Двухэтажные деревянные дома, мощенные булыжником дорожки… Но в одну ночь всего этого не стало – пожар. И вот уже сто лет здесь пустошь. Пожухлая трава, покосившийся единственный уцелевший дом с прогнившей табличкой, указывающей его номер.
«Как есть маньяк!» – пришла в голову страшная мысль. Я закопошилась активнее, пытаясь высвободить руки.
– Алевтина, не дергайся. Знать бы, который час. Если дилижанс ушел, придется еще сутки во внешнем мире торчать.
– М-м-м!
– Да, – кивнул он в ответ на мое мычание, – и мне не хочется. Но что делать, если опоздали. И заметь, это не я бегал по стенам и лягался вместо того, чтобы быстренько собрать платьица и туфельки.
– Хм?
– Что? – Он усмехнулся, глядя на меня. – Не моя это вина. Так и поедешь в дилижансе в одном одеяле. Скажем, заболела. Миленины часть нашего рода, а портить репутацию – не дело.
Я лишь тяжело вздохнула. Маньяк!

Глава 4

Мы ждали. Вернее, похититель непонятно чего дожидался, а я, замотанная в собственное одеяло, с торчащими из него голыми ногами, вынуждена была молча восседать на его руках.
Вот же рыжая зараза! Куда меня тащить собрался? Неясно! Что там высматривает вдалеке? Тоже под вопросом. Главное, чтобы в высокую траву не поволок… или кусты… или еще куда.
Ух, как мне сейчас хотелось громко заорать, выдернуть руки из одеяла и врезать некоторым самоуверенным по физиономии! Но тряпка эта на губах… Я ее и зубами схватить пыталась, и между щекой и плечом зажать. Ничего не выходило. Не чувствовалась ткань, будто иллюзия. Но отчего-то же лишилась я способности говорить. Значит, лента вполне реальна.
Я еще раз попыталась поймать ткань губами.
– Что такое? – усмехнулся он. – Снять самой не выйдет. Или что? Есть что мне сказать?!
Оскалилась в улыбке. Ух, я бы сейчас рассказала все, что о нем думаю. В красках, с речевыми оборотами… Уши бы у кое-кого одного цвета с шевелюрой стали.
– М-м-м! – рявкнула.
Он склонил голову и прищурился.
– Злишься? – Я утвердительно кивнула и сделала очень страшные глаза. – Мстить будешь?
Ты смотри, какой догадливый!
Плотоядно усмехнувшись, закивала еще интенсивнее.
– Ведьма? Что-то в тебе такое родное, красавица. Я ведь ведун, свою не признать не могу. – Закатив глаза, отвернулась. – И все же, Алевтина Миленина, есть в тебе ведьминская кровь. Но это не моя забота. Протестируют в академии и выяснят, на что ты годишься – травки выпаривать будешь или грядки вспахивать…
– М-м-м?
Снова взглянула на него. Какие грядки? Где я, а где ботаника? Верните меня в постель, я на такое не подписываюсь! Мне и дачи хватает.
– Что за паника? Что за испуганное личико? Ну, Алевтина, рано переживать. Факультет бытовой магии готовит отменных спецов. Несмотря на то что туда поступают студенты с невысоким уровнем магии, они востребованы и без должностей уж точно не остаются. – Он замолчал и щурясь всмотрелся вдаль. – О нет, девочка, мы не опоздали. Наша карета подана.
Повернув голову, я узрела самый обычный «пазик».
Старый, дребезжащий, извергающий выхлопные газы как паровоз. Но это ладно, автобус как автобус, ничего примечательного. Но то, что творилось за ним…
Водила, не разбирая дороги, катил прямо по высокой траве. Вроде и пустырь, но стоило присмотреться внимательней, как буквально на глазах за автобусом появлялся старый город.
Дороги, тротуары, деревянные дома. Магазинчики, лавки, люди…
Мимо нас пробежал, материализовавшись прямо из воздуха, черноволосый мальчишка лет двенадцати в кепке и коротких штанишках. В руках он держал пачку газет.
– Новости! – донеслось до меня. – Свежие новости! Ректор академии магии много лет скрывал свою дочь во внешнем мире! Новости! Свежие новости Шаливара!
Старый покосившийся дом вдруг выпрямился. Стены, еще несколько мгновений назад черные и облупившиеся, преобразились и стали небесно-голубыми. Табличка с номером выровнялась. Трещины на разбитых окнах срослись как по волшебству, и даже осколок, что застрял в раме, встал на место.
Магия, не иначе…
Голубые шторки отогнулись, и в окошко выглянула молодая женщина в строгом платье под горло. Она как будто смотрела на меня из прошлого и смеялась. Рядом с ней появилась малышка с двумя косичками. Девочка ткнула пальчиком в приближающийся автобус и заулыбалась, демонстрируя ямочки на щеках.
За нашими спинами послышался необычный грохот. Выглянув из-за мужского плеча, уставилась на карету. Кучер, поймав на себе мой взгляд, приподнял шляпу и склонил голову в приветственном жесте. Я кивнула в ответ.
– Новости! – голосили мальчишки. – Ректор академии магии лишился единственного наследника!
Я вертела головой в разные стороны. Разве так бывает?! Я же в самом настоящем прошлом! Красивые женщины в украшенных перьями шляпках, мужчины в сюртуках, цветочница с корзинкой в руках…
И только автобус выбивался из этой картины. Поравнявшись с нами, несуразный, местами проржавевший монстр кашлянул выхлопными газами и замер. Дверь со скрежетом распахнулась.
Вереницей потянулись люди в привычной для меня одежде.
– Господин Валынский, рад вас видеть! – Из автобуса выскочил молодой смуглый парень в кожанке, эдакий байкер в бандане.
Склонив голову в приветствии, он мельком взглянул на меня.
– Давно не виделись, господин Рязульски, – голос моего похитителя приобрел важные нотки. – Слышал, у вас намечается свадьба.
– Да, нашел невесту во внешнем мире. Избранная! Теперь пытаюсь уладить этот вопрос со старейшинами, и еще нужно как-то любимую подготовить. А вы, смотрю, тоже не с пустыми руками. – И снова смешливый взгляд на меня.
Я замычала, но кто бы обратил на это внимание.
– О да, везу первокурсницу в академию. – Меня слегка подкинули на руках. – Так обрадовалась своему счастью, что пришлось усмирять.
– М-м-м! – завопила я протестующе.
– Эмес, вы ли это? Вот уж не думал когда-нибудь увидеть женщину на ваших руках. Она Валынская? Из вашего рода?
– Миленина, родственница нашей Златы.
– А-а, да-да, слышал ту историю. Девушка ведьма, – молодой человек натурально принюхался, – я порой чувствую их магический аромат среди людских женщин. Моя невеста тоже имеет капельку ведьминской крови, и это здорово облегчает мне жизнь.
– Конечно, Алевтина ведьма. Как же ею не быть, если она из нашего рода.
Я снова замычала, а мужчины лишь улыбнулись. У-у-у злыдни!
– Ну, счастливо довезти будущую студентку. – Парень раскланялся и поспешил с пустыря.
Водитель нетерпеливо просигналил. Мой пленитель, по совместительству – провожатый, не мешкая, вскочил на ступеньки, аккуратно занося меня в автобус.
Тут мой мир снова совершил сальто. Потому как таким огромным салон «пазика» быть не может! Я с трудом могла различить сидевших на задних рядах.
Таинственный Валынский важно прошагал вперед и наконец опустил меня на мягкое удобное кресло – сиденьем это никак было не назвать.
Я выдвинула вперед подбородок, пытаясь сдернуть неосязаемую тряпку, и требовательно помычала.
– Ага, сейчас! Я сниму, а ты начнешь верещать на весь дилижанс. Привезу, сдам бабушке, пусть она и стягивает. А я умою руки.
– Фыр, – выдохнула носом.
– Согласен, неделикатно с моей стороны, но нянькой девицам я не нанимался. И в сопровождающие не набивался.
– Фыр, – повторила, выражая крайнее неодобрение.
– Ничего, переживешь. – Зловредно улыбнулся и уселся рядом.
Автобус тронулся.
Прислонившись лбом к окну, я наблюдала, как стремительно меняется мир. Меня словно увозили по трассе времени в далекое прошлое: аккуратные деревянные дома с флюгерами на крышах, ровные заборчики; женщины в платьях на шнуровке, мужчины в котелках, многие с тростью. Чудно и немного страшно.
Поняв, что рыжий хам тряпку с моих губ не уберет, я притихла. Это я переживу. И что еду, простите, в одном нижнем белье и в футболке тоже. Ничего, я ему еще отомщу! Он еще попляшет, гад рыжий!
Как-то некстати вспомнился Андрей из магазина, или Андрэ, как он сам себя называл. Неужели он не обманывал и не придуривался?!
Таинственный Шаливар существует, и меня зачем-то тащат туда волоком. Учиться? Если это правда, то я, пожалуй, еще немного помолчу. Пусть сначала зачислят куда надо, а уж потом я им покажу, как девушек из кроватей воровать.

* * *

Изнывая от голода, я исподлобья зыркала на полную девушку, восседавшую напротив меня. Облаченная в красное, не к месту пышное бархатное платье, эта особа, никого не стесняясь, прямо у меня на глазах пожирала сочные бутерброды. Третий! В ход шел уже третий ломоть хлеба с толстой жирной котлетой, ломтиками помидора и сырым лучком…
От такого беспредела мой живот завопил, даже дремлющий рядом рыжий злыдень открыл глаза и покосился на меня.
– М-м-м! – промычала, взывая к его совести, хотя были у меня сомнения, что такая вообще существует в природе.
Мужчина призадумался… Мой живот снова громко высказался. Впереди сидящий старичок обернулся.
А что я поделаю? Последний раз ела ночью, а сейчас уже давно обед.
– Не покормил… – Мой доставщик почесал подбородок, на щеках мужчины наметилась легкая щетина. – А я им говорил, что сопровождающий из меня аховый. И неважно, что я жил во внешнем мире: внимательности к нуждам мелких пигалиц это мне не прибавило. – Я закатила глаза, намекая, что сам он пигалица. – Не бухти, – усмехнулся он, – еще час, и прибудем в городок при академии. Там у нас небольшой семейный особняк. Бабушка тебя и приоденет, и накормит.
Это ж сколько еще ждать еды!
Поджав губы, я снова послала злобный взгляд на пожирательницу бутербродов. Та, расправившись с последним кусочком, довольно вытерла руки салфеткой.
Живот снова предательски заурчал, жалуясь на вселенскую несправедливость.
– Так есть хочешь? – хмыкнул рыжий.
Я отвернулась. Не буду унижаться. А то будто не слышит, как у меня желудок на тромбоне играет!
– Алевтина, мы можем выйти на следующей остановке. Там харчевня. Хорошая. Ты, правда, не совсем при наряде… Но кого это волнует?! Я сниму с твоих губ красную заглушку, если обещаешь без истерик. Мы выйдем, поедим и как раз успеем на дирижабль. Он привезет нас на каких-то двадцать минут позже. Не критично, на мой взгляд. Ну так как? Обедаем?
Моя гордость требовала даже голову в его сторону не поворачивать, но живот… У него было иное мнение. Он вопил на весь салон, требуя сейчас же кусок хлеба с майонезом и шматом колбасы и чашку чая.
– Не факт, что мы успеем к обеду. Возможно, придется ждать ужина. А в харчевне такие хрустящие гренки, жаренное на углях мясо, бульон с зеленью и начиненные сметаной с чесноком томаты.
Я медленно повернула голову. Ну гад же! Знает, о чем с женщиной разговаривать надо. Чем ее соблазнять. Гренки. Шашлык. Помидорчики… Хочу!
– По глазам вижу, ты за «поесть», – тихо засмеялся мужчина. Надавив на гордость пяткой, кивнула. – Вот и договорились. – Протянув руку, он легко убрал ненавистную красную тряпку.
– Я это запомню! – не удержавшись, прошипела, глядя в его теплые светло-карие глаза. – Вот дождусь, чтобы вы забыли, и как напомню! Век вздрагивать будете, услышав мое имя…
– Ну и ладно. Можешь вставать в очередь мстящих, – хохотнул он в ответ, не впечатлившись.
– И встану! – зловредно усмехнувшись, я замерла… Ну нельзя же так! – Она ест четвертый бутерброд! – жалобно взмолилась. – Нагло, у меня на глазах.
– Так не смотри. – Рыжего мой праведный гнев веселил.
– Не могу я не смотреть, как люди едят. Я тоже хочу!
– Алевтина, ты же женщина! А как же фигура, стройность… – Я приподняла бровь и скептически усмехнулась. – Ну хорошо. – Он склонился ко мне и зашептал: – Пойми, это жрущее милейшее создание – оборотница. Ей просто физически нужно есть…
– А я вот ни разу не мохнатая, – тихо зашипела в ответ, – но тоже, представляете, люблю завтракать. И у меня стресс! Меня похитили из собственного дома! А стресс, как известно, лечится вкусняшками. Раз уж вы приперлись за мной, могли бы и озаботиться этим вопросом. Правильно говорите, сопровождающий из вас… Приличного слова нет, чтобы вас охарактеризовать.
– Можно и неприличными, – он пожал плечами, – разве я запрещаю?! Но прежде чем ты откроешь рот, сообщу, что я наследник рода и сейчас, когда мой дед отошел от дел, стал главой! Не советую со мной серьезно ссориться…
– Ой ли, какая птица широкого полета, – резко перебила. – А больше причин вас уважать нет? Вы, я смотрю, и сами это понимаете. Мол, я ж самый главный! Люби меня таким, какой я есть, иначе худо будет!
Он медленно кивнул и склонил голову еще ниже, касаясь моих волос.
– Молодец, Алевтина, правильно все поняла. Главное, запомни все, что сейчас сказала.
– Хлыстовск! – прокричал водитель.
– Наша остановка. Что-то и мне есть захотелось. Теперь и у меня стресс!
Встав, он поднял меня на руки, даже не крякнув от натуги.
Пока мы продвигались вперед, я старалась поджимать босые ноги, чтобы не зарядить сидящим пассажирам по лицу.
Пара ступенек, и мужчина ступил на пыльную дорогу.
Неподалеку от нас, буквально в паре шагов, стояло весьма примечательное здание. Двухэтажный сруб. Окна овальные, ставни резные. Над входом навес на мощных деревянных опорах. Крыша покатая. На самом верху торчал дымоход, из которого тонкой струйкой вился белый дым. Но самым примечательным была табличка, висящая на двух толстых цепях. Вырезанная в форме кабанчика, она сразу привлекала внимание. Присмотревшись, улыбнулась. На ней вручную было выведено название харчевни.
– Ого! – не удержалась. – «Пьяный поросенок»! Как-то непрезентабельно звучит.
– Нормально, – мой нерасторопный похититель пожал плечами, – сразу ясно – подают пиво, медовуху и жареную свинину.
– А если бы подавали благородную птицу? – Прищурилась, дожидаясь ответа.
– Ну тогда бы называлась «Нетрезвые перепелки» или «Пьяный гусь». Или…
– Поняла, логику уловила. – Размяла кисти и малодушно пожаловалась: – Руки затекли немного.
– Так ослабь одеяло.
– Не могу, не выходит. – Я скривилась.
– Сейчас.
Он поставил меня на ноги и дернул за край пледа. Футболка задралась, сверкнули трусики.
– Осел! – взревела. – Совсем страх потерял!
Он развернул одеяло, но замер, услышав мои вопли.
– Осади коней, мелочь. На мне рассеивающий внимание артефакт, никто и не взглянет в нашу сторону.
– Быстро вернул покрывало на место! – Отобрала свое единственное прикрытие и завернулась в него, как в тогу. – Болван рыжий, – огрызнулась, кипя от злости.
Еще не хватало, чтобы прохожие насладились видом моего нижнего белья.
– Полегче со словами, Алевтина. – Мужчина поймал меня за подбородок и повернул к себе. – Ты принадлежишь к моему роду, и порочить его я не дам. Всю одежку на тебе, и даже то, что под ней, я уже видел. Так что угомонись. Сейчас пообедаем, потом запрыгнем в дирижабль, а через какой-то час сможешь забыть о моем существовании.
Высокомерно задрав нос, я решила немного осадить этого «пупа Шаливара».
– Господин… Ах да, вы не представились. Пока вы не дадите хотя бы малейший повод вас уважать, не ждите от меня почтения. Просто за титул я вам улыбаться не намерена. И неужели во всем вашем роду не нашлось мужчины поделикатнее?
– Такие имеются, но во внешнем мире плохо ориентируются. А порталами ненадежно. Так что просто смирись, и все.
Взяв под руку, он потащил меня к харчевне.
Сумрак, царивший внутри, на время ослепил и дезориентировал. Я передвигала ногами, спотыкаясь о лавки. Наконец меня усадили. Немного поморгав, восстановила способность видеть.
– Держи меню, заказывай. – В руки мне всучили деревянную дощечку.
– Все что хочу? – уточнила.
– Ну конечно. Только долго не думай, а то опоздаем.
Довольно улыбнувшись подоспевшей к нам девушке, я принялась перечислять блюда, ориентируясь по названиям.
– Окрошку на кефире, жаренную свиную шейку, чесночные томаты. Еще гренки с хреном, баклажаны перченые, мясные рулетики с черносливом и…
– Чай, – закончил за меня несносный тип и отобрал меню. – Не лопнешь, деточка? – тихо прошептал, дождавшись, пока официантка уйдет.
– Не-а. Даже добавки попрошу. Господин, как вас там, вы же сами сказали – заказывай что хочешь.
– Господин Валынский. Эмес Валынский. Ты ведь слышала мое имя в разговоре.
– Могли бы и сами представиться, не переломились бы.
Он лишь тяжело вздохнул.
А кто говорил, что со мной легко? Своровал, вот и мучайся!

* * *

Дожевывая последний чесночный кусочек жареного хлеба, разве что пальцы не облизывала. Еще никогда не пробовала такой вкусноты. Шаря по тарелкам взглядом, с сожалением понимала, что обед закончен.
– Подавальщица! – прорычал господин Валынский, бросив салфетку на деревянную дощечку.
Рядом с нашим столиком вмиг нарисовалась тощая особа с впалыми щеками.
– Еще один стейк, господин? Мясо у нас особенно нежное…
Он поднял руку, призывая ее замолчать.
– В пакет положите гренков и сделайте несколько палочек с мясом на углях. Повторяю, забираем все с собой.
– Вам пришлась по вкусу наша маринованная вырезка?! О, я готова вам предложить куда больше…
– Не мне понравилось. – Эмес как-то странно поморщился.
– Девушке? – Подавальщица растерянно хлопнула ресницами и обернулась на меня. – Какая редкость! Обычно женщины предпочитают легкую пищу: салатики, вареные овощи, тертую морковь. Все же дамы… – Не закончив фразу, она послала мне неуместно снисходительный взгляд.
Я лишь пожала плечами. Это она пыталась намекнуть, что я слишком много ем?
Мой сопровождающий, не удостоив ее ответа, молча ждал немедленного исполнения просьбы.
– Конечно, господин. – До девицы наконец дошло, что реплики ее оказались не к месту.
Прижав к груди дощечку с меню, она спешно скрылась в помещении кухни.
Дверь в харчевню скрипнула, и вошли новые посетители.
– Нужно поспешить, Алевтина, иначе застрянем здесь до вечера.
Я оторвала взгляд от богато одетой дамы. Ее длинное серое платье в пол выгодно гармонировало с сумкой, на которой красовался лейбл известного итальянского дома моды.
– Тогда идем.
Я кивнула, разморенная сытной трапезой.
Нам принесли несколько бумажных пакетов. Рыжий кинул на стол медные монетки, и мы покинули харчевню.

* * *

Помимо нас на ничем не примечательной платформе таинственный дирижабль дожидались еще несколько дам. Они стайкой сидели на кованой лавочке и вели неспешный разговор. В какой-то момент я поймала на себе взгляд сначала одной из них, затем второй. Молодые женщины поглядывали на мое одеяние и, покусывая щеки, пытались сдержать улыбку.
Тяжело вздохнув, я примирилась с участью быть центром насмешек еще как минимум час, а то и больше, и поправила одеяло, завернув один его конец глубже, чтобы крепче держалось.
– Летит, – негромко произнес господин Валынский.
Подняв голову, без труда нашла в чистом небе точку. Она стремительно увеличивалась, пока не приобрела свои нелепые очертания, и эта конструкция была не похожа на то, что рисовали художники и ловили в кадр фотографы прошлого века. Создавалось впечатление, что на воздушном шаре невероятно огромных размеров подвесили автобус.
– Это и есть дирижабль? Несуразица какая-то.
– Не совсем. – Эмес прищурился. – Здесь имеют место небольшие временные завихрения. Корпус не смог принять облик цеппелина, соответствующий эпохе, вот и выглядит так странно.
Я подтянула одеяло, терзало меня нехорошее предчувствие.
Нелепая махина замерла над нашими головами и, кажется, приземляться не собиралась, если она вообще на это способна.
– А как в него попасть? – Я задрала голову, рассматривая днище. – Он же в воздухе.
Словно в ответ на вопрос перед моим носом появилась веревочная лестница.
– Это что, шутка? – Отступив на шаг, заметила, как наверху отворили двери в ожидании посадки.
– Нет. Вперед! – Эмес указал пальцем в небо. – И поспеши.
Проявив малодушие, отступила еще на шаг.
– Только после вас!
Сверху свистнули, и веревочная лестница качнулась.
– Не выйдет, Алевтина. Дамы вперед.
– Но почему? – Я вцепилась в свой наряд.
Ладони внезапно вспотели, и так остро захотелось жить.
– Во-первых, – ведун зловредно усмехнулся, – я не могу пойти вперед тебя, потому что мне нравится вид под твоим покрывалом. И я непременно еще раз его оценю, если начну забираться за тобой. А во-вторых, я обещал доставить тебя максимально живой. Опять-таки, это покрывало может помешать мне выполнить наказ любимой бабушки.
– Но…
– Ползи, я сказал! – рявкнул он.
Я бы, может, и поспорила, но на нас уже поглядывали остальные.
Поймав лестницу и мысленно молясь всем известным богам, осторожно начала восхождение, не зная, что страшнее: сорваться самой или потерять одеяло. На последней перекладине меня ухватили под руки стюарды и затащили в салон странного транспорта. Вслед без всякой помощи вкарабкался господин Валынский.
Я тяжело дышала и мысленно падала в обморок. Цела. И плед при мне. И вообще я герой!
Обняв за плечи, Эмес повел меня вперед. Сиденья здесь были такие же удобные, как и в предыдущем автобусе.
– Держи, – мне на колени легли бумажные пакеты из харчевни, – будет чем заняться. А я вздремну. Не люблю полеты.
Я растерянно пожала плечами и достала хрустящий хлеб. Такое путешествие мне нравилось больше.
Дирижабль тронулся и плавно заскользил в небесах, мягко касаясь облаков.

* * *

Восторг! Чистое, ни с чем не сравнимое счастье!
Внизу проплывали леса и желтые поля пшеницы, деревеньки, домики с черепичными красными и синими крышами и дымоходами.
Позади дирижабля раздалось громкое конское ржание. Ничего не понимая, я высунулась в открытое окно.
Пегасы! Настоящие белоснежные лошади с шелковыми гривами размахивали могучими крыльями. И не только белые, к небольшому табуну присоединились и пегие красавцы. Рыжий жеребенок. И черный…
От умиления я прослезилась. Такая грация. Как они парили… то вверх, то вниз…
Желая лучше рассмотреть чудо, я чуть ли не по пояс вылезла наружу, но меня тут же ухватили за плечо и вернули в прежнее положение.
Оконце захлопнулось.
– Эй, – насупившись, глянула на своего сопровождающего, – там же пегасы, я хочу посмотреть.
– Это опасно. – Он залез рукой в мой пакет и достал гренок.
– Чем? Что в летающем табуне столь совершенных созданий может быть опасного?
– Да много чего. – Эмес нагло уничтожал мой жареный хлеб. – Но главное, гадят они совсем не как божественные твари. И больше всего ненавидят, когда в их небе – а они полагают, что это их территория, – летают всякие шары. И свои протесты пегасы выражают крайне неделикатно и метко.
Я нахмурилась и покосилась на чудесных животных, пролетающих мимо дирижабля. Резвятся себе красавцы, никого не трогают!
– Вы даже лошадей не любите, – проворчала, не глядя на мужчину. – Хоть что-то хорошее в вас есть?
– Конечно… – Он выдержал паузу. – Рубашка из чистого шелка. Знаешь, какая хорошая?!

* * *

Съев последний кусочек жареного мяса, сложила пакетики. Убрать их было некуда. Не на пол же кидать!
Впереди виднелся город, а дальше на горизонте ровная синяя линия и высоченные башни. Замок прямо на островке в океане! Так сказочно и нереально, будто картинка. Острые шпили пронзали небеса. Внушительные башни с черными точками оконцев окружали массивные зубчатые стены.
И мост… Его можно было считать отдельным произведением архитектурного искусства. Казалось, он рос прямо из воды, частично опорами ему служили острые скалы. На пролетах – скульптуры. Отсюда я не могла точно сказать, кого они изображали, но отчего-то вспомнились гаргульи.
Мы подлетали ближе, статуи становились четче… Я ошиблась. Это драконы! Именно они «охраняли» мост.
Неописуемая красота!
– Мама, смотри, академия! – воскликнули позади меня, так что тревожить моего вредного сопровождающего вопросами не пришлось.
– Мамия, не забывай о приличиях! Молодым женщинам высшего круга не пристало в обществе вести беседу громче легкого шепотка. – Речь родительницы девушки просто сочилась высокомерием и чванством.
– Конечно, мамочка, я забылась. – Голос молодой особы стал значительно тише. – Как представлю, какое будущее меня там ждет! Сколько состоятельных ухажеров падут к моим ногам. Я буду разить их своей красотой направо и налево!
– Дело не в состоятельности, Мамия, сколько раз тебе объяснять. Одного богатства мало, нужен статус. Положение! Наследник рода – вот наша цель. И лучше меть в кого постарше. Мальчишки ветрены и непостоянны. А вот преподаватели…
– Жаль, что профессор Альтовски уже занят.
– Это утрата для нас, дочь. Но напомню тебе – его смогла охомутать бедная родственница, придаток к знатному роду!
– Если какая-то болонка сумела, то я уже к зимней сессии обзаведусь колечком. Главное, верно прицелиться. А метить буду в профессоров!
Я поморщилась и подавила желание обернуться. Неизвестная мне Мамия учиться едет или охоту на наследников организовывать? Так и вижу ее с большим сачком за углом.
Эмес сел ровнее, кажется, тоже прислушался. Но беседующие за нашей спиной резко умолкли. Вообще в салоне стало тише, словно притаились все вокруг.
Это показалось мне подозрительным.
В голову пришла интересная мысль.
– Эмес, если позволите обращаться к вам по имени, – понизила голос до шепота, впечатлившись замечанием высокомерной особы о правилах поведения в обществе, – а я, выходит, тоже какой-то ваш «придаток»? Что меня с вашим родом связывает? Чего вдруг о нашей семье вспомнили? Насколько я знаю, ни мама, ни бабушка, ни прабабка ни о каком Шаливаре знать не знали и ведать не ведали. Так что такое стряслось, что всплыла наша фамилия?
Мужчина как-то обреченно откинулся на спинку кресла.
– Там сложная история, Алевтина, но да, ваш род был забыт. – Он замолчал.
И это весь ответ?
– И все же, что за история? Хоть в общих чертах вы можете рассказать? – решила быть настойчивой.
– Какое тебе дело? – Он бросил на меня короткий взгляд. – Тебя везут учиться, радуйся и…
– …не задавай вопросов? – закончила за него. – Нет, так не пойдет! Напомню, я вас не звала и ехать с вами никуда не хотела. Так что, думаю, имею право знать некоторые детали этой сложной, как вы выразились, истории.
На его скулах заиграли желваки. Злится. Чего вдруг? Что там за события такие?
Вопросов резко прибавилось.
– Я же вредная, Эмес, все равно разнюхаю. Уж лучше вы расскажите, чем я сама придумаю.
– Ладно, – он тоже перешел на шепот. – Та самая бедная родственница, о которой сплетничали за нашими спинами, и есть причина твоего здесь присутствия.
– Как это? – Подалась ближе к нему, подчиняясь любопытству.
– Вот так! Она вышла замуж за наследника рода Альтовски…
– Да, но вы же Валынский. Я ничего не понимаю.
Он явно сердился, подбирал слова, стараясь о чем-то не разболтать.
– Девушка из внешнего мира крепко подружилась с моей младшей сестрой. Она не без помощи некоторых махинаций со стороны моего деда и ее мужа была причислена к нашему роду. Так было надо, Алевтина, и не спрашивай зачем. Она Миленина, и теперь весь ваш род в твоем лице часть моей семьи. На этом все!
– А моя мама? – переполошилась я.
– Она тоже, но женщину сначала подготовят.
– Мама тоже переедет сюда? – Меня охватила такая радость, что я не сдержала эмоций.
– Да, но сначала освойся сама.
Я замолчала, обдумывая услышанное. Значит, какая-то моя дальняя родственница Миленина умудрилась удачно выйти замуж и подтянуть всю родню. Вот дает! Молодец!
– А как ее зовут? – зашептала.
– Кого?
– Ту родственницу мою.
– Злата. Злата Миленина-Альтовски, – недовольно прорычал Эмес.
Прокрутила в голове весь список дальних и близких родственников. Не было у нас никогда Злат.
– А я ее знаю?
– Нет, Злата родилась на два года позже нашей с тобой встречи.
– Ого! А так бывает?! – Я впечатлилась.
Выходит, я ее не знаю, а она меня очень даже, раз озаботилась моим переселением. Потерев шею, нащупала цепочку и, приподняв ее, уставилась на красивый голубой камень. Как он там сказал: подарок от того, кого ты не знаешь…
– Это от Златы, так ведь? – Покосилась на Эмеса.
– Да, она отдала тебе часть своего дара. Все! Разговор окончен, остальное узнаешь сама. – Он сложил руки на груди и демонстративно прикрыл глаза.
Странное поведение. Как будто военные тайны разглашает. Видимо, действительно не все чисто с нашим родом.
– Вы врать не любите, да? – зачем-то пробурчала.
– Ты догадлива, Алевтина. Все, что сейчас сказал, правда. Но детали не для тебя. Смотри в окно, любуйся океаном, пегасами, академией, еще чем-нибудь. Твое дело маленькое – учись и радуйся жизни.
– Да без проблем.
Пожала плечами. В конце-то концов, зачем мне детали. В общем-то картина ясна.
Дирижабль мягко сбрасывал скорость, последний рывок, и махина замерла. Двери кабины отворились, показалась железная платформа. На сей раз никаких веревочных лестниц.
– Идем. – Меня снова обхватили за плечи.
Я, может, и фыркнула бы, и рявкнула, чтобы не лапал, но толпа была такая, что и покрывало немудрено потерять.
Спустившись с причала для дирижаблей, подняла голову. Наш летающий корабль снова изменился. Огромный вытянутый шар, а под ним крохотная кабина, из которой все еще выходили люди.
– Карету! – прокричал Эмес.
Один из экипажей, стоящих напротив, развернулся. Пожилой кучер направил лошадей к нам.
Дверь распахнулась, опустилась подножка. Я легко забралась внутрь и села на мягкий на ощупь коричневый диванчик.
– Ведьмина роща, дом семнадцать, – назвал адрес ведун.
– Особняк рода Валынских? – уточнил возница.
– Верно, – подтвердил мой сопровождающий.
Карета тронулась.

Глава 5

Вот это домина! Кое-как выбравшись из кареты, я с открытым ртом разглядывала коттедж, который вполне тянул на замок в миниатюре. Статуи-колонны, черепичная крыша с огромным дымоходом, небольшие башни с флюгерами, резное крыльцо… А балкон! Да это целая терраса!
Впечатляет!
– Алевтина, не стой столбом, иди вперед, – раздраженный голос господина Валынского вернул меня в действительность.
Так вот почему он такой сноб! Если бы я была хозяйкой роскошного домищи, а меня отправили за какой-то девицей, торгующей тушенкой в магазине, я бы тоже фыркала от недовольства.
Это же сколько мне чести оказано! Не удержала улыбки, уголки губ сами поднимались.
– Алевтина! Ну что ты застыла?
Я было прикоснулась к кольцу на калитке, но отдернула руку. Как-то стыдно в дом к незнакомым людям в одеяле. Не тот вид, чтобы новые знакомства заводить.
– А может, мы где-нибудь мне юбку раздобудем? – Я и вовсе отступила на шаг от огромных кованых врат.
– Ты тратишь мое время, девочка.
Резко подхватив меня на руки, Эмес открыл калитку и двинулся по широкой, вымощенной белоснежной плиткой тропинке к парадному входу.
– Отпустите, я сама. – Дернулась из его объятий, но он сжал сильнее. – Поставьте меня на ноги!
Но кто бы слушал мои вопли.
– Девочка, ты забыла, я доставщик, а не экскурсовод. И не стану ждать, пока ты с открытым ртом все осмотришь, или еще лучше – рванешь по лавкам в поисках вечернего платья.
Вредина! Уставилась на него, не моргая. Какой же он невыносимый, самодовольный, самовлюбленный и… и… В моей голове закончились прилагательные.
– И что, смолчишь? Неужто слов не осталось? – Он будто читал мои мысли.
– Приличные действительно закончились, а ругаться нехорошими мне мама не разрешает, – съязвила.
– Хорошая мама! – Он подленько ухмыльнулся. – Что ж, молчаливая ты мне даже больше нравишься.
– Какая честь! Но где это я маху дала, что хоть немного вам нравлюсь? Непорядок! Нужно срочно исправлять.
– Какие твои годы, мелкая, – оскалился он в улыбке, – еще исправишь.
Я нахмурилась и отвернулась.
По краям дорожки пестрели клумбы. Взгляд радовали незабудки, нарциссы, маки и даже столь привычные глазу маршаллы. Кусты роз в человеческий рост. Красные цветы. Белые, розовые, желтые… А запах! От него голова шла кругом.
Потянувшись, коснулась веточки с шипами и тут же отдернула ладонь – на подушечке пальца проступила капля крови. Почудилось, будто цветок меня ущипнул, что оказалось для меня полной неожиданностью.
– Покажи! – рявкнул Эмес. Я, не задумываясь, продемонстрировала крохотную ранку. – Не стоит тянуть руки ко всему подряд, тут половина растений шипастые, зубастые, а некоторые откровенные хищники. Покалечишься, а мне потом отвечай за тебя. А мне оно надо? Правильно, нет!
Ну как так можно?! Вроде и беспокоится, но только о себе!
– Эмес, а у вас невеста есть? – не удержалась от вопроса.
– Нет. И не надо!
– Это хорошо, что вы так думаете. Пусть небеса хранят ту девушку, что вляпается в брак с вами.
Смело встретила его взгляд, полный злости. Нет, скорее раздражения.
– Тебе, Алевтина, стоит следить не только за руками, но и за языком, – процедил он.
– Мой язык не ваша забота, – снова съязвила, – у меня хватит мозгов обходить вашу напыщенную персону десятой дорогой.
– Вот это правильно. А лучше – тридцатой.
– Запросто! Ваше желание будет исполнено с превеликим удовольствием.
Промолчал.
Поднявшись по лестнице, он постоял несколько секунд и пнул тяжелую дубовую дверь. Она неожиданно отворилась сама.
Мы вошли в этот дворец, и я окончательно лишилась дара речи. Все такое шикарное, даже дышать страшно. Диваны, обитые цветной тканью, на резных ножках. Изящные низкие столики. На окнах трехъярусные шторы, которые я до этого только на картинках и видела.
– Эмес! – раздался грозный рык со второго этажа.
На верхней ступеньке лестницы стояла милейшая старушка в простеньком платье в клеточку. Только это не могло обмануть, было в ней что-то такое, внушающее уважение. Она напомнила мне мою учительницу по русскому языку. Такая же щупленькая, с пучком седых волос, но, когда она входила в класс, все вскакивали с мест и вытягивались в струнку. Даже заядлое хулиганье признавало ее авторитет.
– Как это понимать, внук? – пожилая женщина медленно спустилась, придерживаясь одной рукой за перила. – Тебе же было сказано сделать все как можно деликатнее. А что я вижу!
– Что ты видишь, бабушка?
Противный Эмес подкинул меня на руках, а потом усадил в глубокое кресло. Боком. Мои голые стопы неприлично сверкали, отсвечивая грязью на пятках.
– Эмес Валынский, ты как с ней обращаешься?
– Как того заслуживает! У тебя неверная информация. Никакой девочки-ромашки я не обнаружил. А вот прожорливую злющую особу с длинным языком, это да. Ведьма она! Инициируете, и тебя переплюнет.
– Ведьма?! – В меня впился взгляд серых холодных глаз.
– Поклеп! – Я вжала голову в плечи. – Он меня из кровати вытащил! Ничего не объяснил, замотал в одеяло и сиганул из окна. Не покормил! Светил на улице моими трусами и не дал посмотреть на пегасов!
Да, подло наябедничала. А чего он на меня бочку катит! Раз раскрыл рот, то пусть и свои подвиги не забудет перечислить. А то смотрите, я – ведьма, а он – агнец божий.
Гад рыжий!
– Я тебя кормил, – рявкнул он недовольно.
– Ага, когда весь автобус выслушал серенаду моего желудка. Вы только представьте, – жалобно взглянула на старушку, – я, замотанная в покрывало так туго, что рук не вытащить. Живот от голода сводит, а напротив меня счастливая девица жрет бутерброды. Это садизм! Издевательство! Насилие над личностью.
– Эмес?! – Старушка, мне на радость, грозно взглянула на внука.
– Ну забыл я, что девицы порой есть хотят. – Он развел руками. – Откуда мне было знать, что эта окажется проглотиной?!
– А чего перед вами корчить из себя невесть что? – возмутилась. – Представляете, девушки не только едят, но и в туалет ходят. Но об этом вы, конечно, не знали. Такого зверюгу, как вы, еще поискать. – Он открыл было рот, но промолчал. Взгляд стал задумчивым. – А я ведь сейчас опозорюсь, оставив на одеяле большое мокрое пятно. И тогда во мне реально проснется такая ведьма, что никакая бабушка вас не спасет. Я же костьми лягу, но отравлю ваше существование.
Старушка перевела взгляд на внука, словно ожидая его слов. Но мужчина лишь поджал губы.
– Надо же! Я уж думала, не доживу до того дня, как тебя женщина на место поставит. Что, Эмес, нашлась на тебя управа? Неожиданно!
– Держи ее подальше от меня, – процедил он. – На что ты надеялась, когда просила меня забрать это из внешнего мира?
– Сами вы «это», – рыкнула я. – И не надейтесь, что больше меня не увидите. Вы сами говорили, что будете моим учителем. Поверьте, я не пропущу ни одного вашего занятия.
– Ведьма, – прорычал он и рванул наверх.
Мысленно показала ему язык.
– Довела ты его, девочка, – пожилая женщина по-доброму улыбнулась и жестом попросила меня встать, – но пойдем, проведу тебя в уборную.
– Не нужно, – премило улыбнулась, – это было небольшое притворство, чтобы ощутил всю глубину своей вины.
– А ты и вправду ведьма. Как же мы упустили ваш род из виду?!
Женщина призадумалась, а я ощутила легкую неуверенность, вспоминая разговор с мамой. Может, и не так уж она ошибалась, ведь нашу дачу и правда обходили беды. Урожай у матушки всегда, даже в самый неурожайный год был невероятно хорош. А прабабку мою в глаза ведьмой называли.
Хм… Я покосилась на старушку.

* * *

Поднимаясь по лестнице огромного дома я, как могла, закрывала пятую точку покрывалом. Стыдоба! Первый раз в гостях и при таком наряде…
Позор!
– Бабуля, у нас очаровательные гости?!
Наверху появились четыре молодца один другого краше. Рослые, статные, широкоплечие.
– А ну, исчезли, – по-генеральски рявкнула старушка. – Не про вас вишенка в красу входила.
Взгляды молодых ведунов прошлись по мне, задержавшись на босых ногах и пледе. Что-то такое появилось в их глазах, смущающее. Немного растерявшись и вжав голову в плечи, осознала, что краснею. Такое со мной впервые. Хотя раньше на меня разом столько красавцев маслеными глазенками не лупали.
Немая пауза затянулась.
– Эмес вишенку не оценил! – наконец хохотнул один из братьев, медноволосый.
– Ага, оценил бы и одеяла не отдал, – поддакнул самый высокий хлопчик с почти прозрачными леденистыми глазами. – Так что вишенка пока свободна.
– Это плохо! Можно даже сказать, прискорбно!
Я не поняла, кто это брякнул, но парни закивали.
– Еще слово, и я оставлю вашего старшего брата в покое и раскину на столе ваши миниатюрки. – Госпожа Валынская стрельнула взглядом на болтливых молодцов. – Глянем, на кого карта ляжет.
– Все, бабуль, поняли и исчезли. Инесса Валынская вышла на тропу любви!
– Валим, братцы, а то амур подстрелит в зад.
– Мяукнуть не успеем, как брачный браслет на шее щелкнет…
Бурчание смолкло, и этот квартет смело. Только дверь хлопнула.
Остановившись на ступеньке, я в недоумении почесала затылок, удерживая плед второй рукой.
– Это они жениться не хотят, – шепнул мне пожилой мужик с ближайшей картины.
От неожиданности я запнулась о плетущийся за мной длинный край одеяла и уселась на зад, прокатившись копчиком по двум ступенькам. Как же больно! Прикусив губу, зашипела и моргнула, отгоняя слезы.
Да что за день такой!
– Ну что же вы, юная барышня, такая неуклюжая! – пожурил меня другой старичок и покачал головой, перегнувшись через картинную раму.
Я отчетливо видела через него размытые очертания потолка.
Сглотнув вязкую слюну, снова разинула рот, но орать, пусть и неживому человеку, практически в лицо стыдно было. Невоспитанно.
– Вы привидение? – вместо этого пропищала.
– Я?! Да как можно! – От возмущения у дедули встопорщились длинные усы. – Я дух великого предка семейства Валынских…
– Да какой ты великий?! – возразил щупленький мужичок с козлиной бородкой из соседнего полотна. – Я всю жизнь положил, чтобы за тобой долги подчистить. И то не все успел – часть детям перешла…
– Тройное ха! Оба молчали бы, – пожилая дама на фоне морских скал раскрыла зонтик. – Игроки да бабники. Все как один.
– Вот кому тут точно слова не давали…
– Сама все на молодого бастарда драконьего рода спустила…
– Да был бы там дракон, господа! – Усы старичка и вовсе подлетели от праведного гнева. – Ящерица плешивая…
– Волк то был, я же его своими глазами видал…
– Что ты там видал, козлобородый? Сам с простолюдинками якшался, в каждой деревне по бастарду оставил…
– Не вам, мадам, меня блуду учить…
Ой, что началось! Со всех полотнищ посыпалась брань и упреки! Каждый пытался доказать, что вот он самый «великий», а остальные так, мимо проходили.
– Алевтина, боюсь, что это теперь надолго. – Ко мне тихонько пробралась госпожа Валынская. – Наш род корнями уходит в историю Шаливара, и каждый предок в ней отметился. Игроки, волокиты да карточные шулера. Все они раздавали долги отцов и тут же создавали собственные, чтобы следующему поколению было чем заняться. Но веков эдак пять назад первый Валынский надел мундир, и дела семьи пошли в гору. А чтобы не забывать подвиги предков и держать свои слабости в узде, и была создана эта картинная галерея.
– А, это чтобы потомкам стыдно было?! – сообразила я.
Поднявшись, шмыгнула наверх на площадку, потирая ушибленную пятую точку.
– Да, – старушка кивнула, – воспитательный момент.
– А я уж подумала, что они привидения.
– Так и есть. В каждом портрете, написанном мастером магом-художником, остается крупинка души нарисованного. Как оттиск в зеркале. Человека уже нет, а наделенное чертами его характера отражение – вот оно! Думает, двигается, ругается…
Я снова покосилась на громко бранящихся духов. Жуть.
– Алевтина, не отставай, – мягко поторопила меня пожилая женщина.
Поравнявшись с ней, я с интересом рассматривала интерьер. Лепнина. Арки. Широкие окна. Портьеры. Картины везде. Казалось, все на них движется и живет своей жизнью. Дышит. Это и пугало, и завораживало одновременно.
– А вот эту гостевую комнату приготовили для тебя. Я не думала, что мой внук окажется до такой степени невоспитанным. Огромное упущение, что при тебе никаких вещей. Это нужно срочно исправлять. Но прежде позволь узнать, где письмо, что я отправляла тебе с Гаспаром.
– Голубем? – уточнила, заглядывая в просторную комнату – там и потеряться можно.
Одна кровать в ней чего стоила. Я насчитала сразу семь небольших подушек.
– Да, он вернулся, но улетел вновь. Я ждала ответного сообщения, но ты не прислала.
– Простите, но я подумала, что это розыгрыш. Завелся у нас в магазине посетитель, немного странный. Хотя я уже и не уверена, что с ним было что-то не так. В общем, не поверила я в то, что было в письме, и читать не стала.
– О-хо-хо, – тяжело вздохнула женщина, – мне стоило догадаться. Нужно было сразу Эмеса посылать.
– А почему именно его? Он же глава! Неужто кого попроще не нашлось? – задала вопрос, что терзал меня еще с полета на дирижабле.
– Да, Эмес уже полгода как глава, муж мой передал дела рода ему. – Госпожа Валынская жестом пригласила меня войти в комнату. – А если подумать, кого еще мне было посылать? Остальные внуки даром что вымахали – в головах ветер веет, а пониже спины азарт пылает. Пусти их во внешний мир и гадай потом, во что вляпаются.
– Я доставила вам хлопот? – улыбнувшись, снова покосилась на кровать.
Мягкая даже на вид. Белоснежная простыня, пуховое одеяло…
Зевок подавить не удалось. Бессонная ночь и нервное утро давали о себе знать.
– Ты устала, Алевтина. Ну ничего, внученька, сейчас с тебя снимут мерки, и ты сможешь прилечь. Дело десяти минут.
– Мерки? Для чего?
– Для нового гардероба, конечно. В нашем мире можно ходить и в ваших вещах, но лучше пока не привлекать внимания. Уровень магии в тебе невелик, и тот ты будешь осваивать, постепенно черпая его из кулона, что дал тебе Эмес. Так что без лишней демонстрации того, где ты выросла и откуда прибыла. А то придется побороться за твое место в академии.
– Меня могут не взять? – ухватилась за главную для себя информацию.
– Отчислить, если прицепятся к тому, что магии капли. Всегда есть такая вероятность.
– И что делать? – Мне еще сказку не подарили, а уже пытаются отнять. Я увидела только кусочек мира, но этого хватило, чтобы понять – я хочу быть его частью. Получить наконец образование, стать кем-то. И на тебе! Магии во мне капли! – А можно эту магию как-то повысить? Вы же сами сказали, что я ведьма.
– Так-то оно так, Алевтина. Ведьм в вашем мире еще хватает, но кровь у них что вода, один запах и остался. – Мне показалось, или взгляд старушки стал хитрым? Кажется, меня водят за нос. – Способ повысить дар есть, и самый верный… – Госпожа Валынская умолкла, выдерживая паузу.
– Какой, говорите! – Свойственное мне нетерпение дало о себе знать.
– …выйти замуж за мага или ведуна, с рождением ребенка дар возрастет. А учеба… так академический отпуск взять можно.
Я прищурилась. В голове сложился пазл: раздражение Эмеса, его брошенная фраза «Нет невесты, и не надо», бурчание остальных внуков на лестнице…
Та-ак…
– Госпожа Валынская, а есть еще способ, пусть не самый верный?
– Что, так не хочешь замуж? – Кажется, она расстроилась.
– Не особо, – честно призналась.
– Ну, тогда работать над собой; прилежно учиться, погружаясь с головой в науки; открывать свои внутренние резервы, – перечисляя все это, она загибала пальцы на руке.
– Вот это другой разговор! – Просияв, я закивала.
Уж что-что, а учиться я могу, умею, практикую…
– Госпожа Инесса, – в дверях появились две девушки, – мы готовы!
В руке одной из служанок мелькнула измерительная лента.
«Дело десяти минут», – вспомнила фразу пожилой дамы. Наивная моя душа…
Меня вертели на табуретке, наверное, час, не меньше. Лента мелькала на всех частях моего тела: от головы до пальцев ног. Я демонстративно зевала, намекая, что пора бы уже поспать, но кому какое дело до страданий бедной родственницы.

* * *

Потянувшись, приоткрыла глаза и тотчас резко села. Приснится же такое! Голуби, рыжие ведуны, говорящие портреты…
Несколько раз моргнув, в недоумении потерла затылок. А может, и не приснится…
Я лежала на неприлично огромной мягкой кровати в незнакомой спальне, а напротив в панорамном окне парил в небе пегий конь. С крыльями.
Сдается мне, и рыжий грубиян тоже вполне реален. Как и мое одеяло, аккуратно сложенное на прикроватном пуфике.
Ладно. Примем существование этого интересного мира как данность и попытаемся устроиться в нем повыгоднее. А что еще остается, не домой же теперь, после такого-то.
Спустив ноги с кровати, заметила, что не достаю стопами до пола. Это позабавило.
На мне все еще болталась растянутая футболка, но рядом на чудном стуле с высокой изогнутой спинкой обнаружилось новое голубое платье из плотной ткани с тонким красным пояском. Вполне приличное и довольно скромное: с высоким воротником-стойкой и длиной в пол.
Мне оно пришлось по душе – никогда не носила вызывающую одежду. Но, прижав платье к груди, в нерешительности просидела еще несколько минут. Как-то боязно было примерить. Да и неудобно, ведь оно дорогое, а люди, подарившие его мне, – чужие.
Здравый смысл все-таки одержал победу над эмоциями. Не с голым же задом являться народу.
Заурчал живот, намекая, что последний раз его кормили вчера вечером, а уже рассвет.
Снаружи что-то звонко грохнуло, словно резко открыли стеклянную дверь. Балкон?!
Да. Отыскала взглядом выход на него из своей комнаты. Натянув платье, позволила любопытству взять верх. Конечно, много чего за вчерашний день рассказали, но сдается мне, далеко не все. Так что нелишним будет провести разведку боем.
Отдернув тяжелую штору, скользнула на широкую террасу.
– Эмес, ты невыносим!
Мгновенно узнав громкий раздраженный голос госпожи Инессы, вдоль стеночки тихо прокралась до нужной открытой двери.
– А ты думаешь, я не понял, к чему все это? Сколько раз сказано, я не намерен жениться в ближайшее время. Хватит подсылать ко мне девиц всех возможных мастей! Устал уже отбиваться от внучек твоих подруг, племянниц хороших знакомых, а теперь еще и это?
– Эмес, ты наследник…
– И что из того, что я наследник? Я что, глубокий старик и при смерти?! Бабушка, хватит! Ты перешла все границы. Все! Или ты теперь будешь подкладывать мне непонятных девиц из внешнего мира? В нашем уже закончились? Всех пересмотрел?
– Не горячись, внук, ты говоришь лишнее. Алевтина такая милая, непосредственная…
– Хватит! Довольно!
– Но, Эмес, она…
– Бабушка, говорю, как есть: меня не интересует эта вздорная девчонка. Не впечатлила. Просчитались вы, госпожа Валынская. Интриганка в вас сама себя переиграла. Можешь смело пихать ее остальным братьям. Авось кто и не убежит. А от меня отстань. Я не женюсь, и точка.
– Может, не стоит так спешить? – не унималась госпожа Инесса. – Алевтина отличная девушка…
– Ты меня вообще слышишь? – резко перебил ее внук. – Алевтина твоя обычная, каких миллионы.
– Ты не прав! В ней ведьминская кровь, а мы – чистокровные. Давно уже пора разбавлять наше семейное древо. Такая жена…
– Да не нужна мне жена! – рявкнул мужчина, да так грубо, что я вздрогнула. – Я выполнил твою просьбу, припер эту особу. Нет, мне она даже внешне не приглянулась, и на разок бы в постель не потащил. На этом все! Жениться на такой и не подумаю!
– Смотри, внук, пожалеешь о своих словах.
– С чего это?
– Я же растила тебя, милый мой. И не помню, чтобы ты так откровенно выражал эмоции. Да у тебя при упоминании Алевтины пена изо рта идет. Как бы горя не случилось. Поймешь, что красавица в сердце поселилась, а она уже с другим.
– Ну и чушь ты несешь! – Его голос походил на шипение.
Мне вдруг стало и его жалко, и за себя обидно. С одной стороны, если бы на меня так давили, я бы тоже отбивалась и словами, и руками. А с другой – зачем же меня поносить? Чем я такое заслужила?
– Я жизнь прожила, Эмес, и вижу больше тебя. Влюбишься, а поздно будет!
– В такую простушку? Без магии? – Он засмеялся. – Вот уж спасибо. Там смотреть не на что. Алевтина твоя – посредственность.
Меня окончательно злость взяла. Простушка, значит? Не впечатлила! Полдня знакомы, а он уже мне диагнозы прописал. Ну что же, господин мой будущий учитель, держитесь!
Поджав губы, вернулась в свою комнату и направилась в уборную.
Простушка… Посредственность… Принцессу ему подавай, гусь высокомерный! Ничего, ты еще свои рыжие лохмы начнешь на голове рвать. Я тебе устрою тур соблазнения. Хотя подумаю, может, наоборот, и в сторону твою не взгляну. Селезень ощипанный!
Скинув платье, улыбнулась себе в зеркало и, накрутив на палец длинную темную прядку волос, похлопала ресничками. В зеленых глазах появилась томность…
Влюбишься и на колени упадешь, а я тебе – упс, господин Эмес, простоваты вы для меня. Не впечатлили!
А магия… Будет она у меня! Коли есть способ ее приумножить, наизнанку вывернусь, но выжму из себя все. Будет вам ведьма!
Еще никто никогда так больно не задевал мое самолюбие.
Ополоснувшись, оделась и вышла в комнату.
– Я вижу, ты нашла платье? – В кресле меня поджидала госпожа Инесса. – По размеру пришлось?
– Да, – улыбнулась, – спасибо. А когда в академию?
– Через несколько дней, милая. Но тебя нужно еще подготовить, ты ведь не читала письмо?
– Нет, – честно призналась, – выбросила его в ведро. Ну кто же в такое поверит?
– Обычно верят, но там и семьи иные. Но неважно.
Через незакрытую балконную дверь влетел знакомый белый голубь с привязанным к лапе письмом. Дернув клювом веревочку, легко избавился от него.
– Спасибо, Гаспар. – Пожилая женщина подняла конверт. – Так, список необходимого. Одежду мы тебе заказали, поспеют к сроку. А вот бумага, перья, котелки… Это будем покупать. Любишь гулять по ярмаркам?
– Не особо, – и тут обманывать не стала. – Мне и работы хватает, я продавец.
– Хорошее занятие, достойное. – Госпожа Инесса задумчиво кивнула. – Но любишь или нет, а пройтись придется. Бери шаль, завтракаем и выезжаем…
– А мама… – спохватилась, – я думала написать ей. Сообщить, что со мной все хорошо.
– Не беспокойся, ей немного подправили память. Она думает, что ты учишься в соседнем городе. За нее можешь не переживать.
– А связаться?
Пожилая женщина ласково улыбнулась и протянула мне белую пушистую шаль.
– Гаспар к твоим услугам, Алевтина. Смело пиши письма, он доставит. Но сейчас у нас другие дела.
Расправив шаль, накинула ее на плечи, в доме и правда было немного прохладно.
Голубь, слегка нервируя, важно вышагивал по столу.
– Он залетит через окно. Вы представляете, что подумает мама, завидя голубя с весточкой от меня?
– Гур-р-р, – подала голос птица.
– Ну, Алевтина, Гаспар мастер своего дела. Впервые ему, что ли?!
Взмахнув крыльями, голубь предпочел гордо удалиться. Ты посмотри, все вокруг с такой тонкой душевной организацией! Куда бы деваться…

* * *

Сидя за обеденным столом в окружении мужчин славного семейства Валынских, я с трудом проталкивала в себя яичницу с мелкими кусочками куриного мяса и старательно запивала зеленым чаем.
На меня таращились все и ничуть не скрывали своего интереса. Мне оставалось только держать лицо и жевать.
Жевать, жевать, жевать…
Глотать. Цеплять новый кусочек, отправлять его в рот и снова медленно работать челюстями под пристальным взглядом пятерых молодых мужчин.
Пища колом становилась в желудке, вызывая изжогу.
– Милая Алевтина, вам понравилось у нас? – один из многочисленных внуков госпожи Инессы таки решился на вопрос.
Поперхнувшись, я подняла бокал и сделала несколько глотков чая.
– Уверяю тебя, братишка, она в восторге, – проворчал в ответ Эмес.
Похоже у него настроение было еще хуже моего.
– И все же успокойте нас, милая красавица. Как вам подошла комната, что приготовили к вашему приезду? – Братья не унимались.
– Мне все понравилось, – процедила сквозь зубы и улыбнулась всем скопом.
Так выразительно, что они уткнулись в тарелки. Правда, ненадолго.
Госпожа Инесса, приподняв бровь, с усмешкой отправила в рот небольшой кусочек мяса.
– Наверное, вы рады представившейся возможности поступить в академию? – прилетело справа.
– Безумно, – пробурчала, не глядя на любопытствующего. – Страсть как хочу образование получить.
Тут я не лукавила, но, видимо, хлопцы истолковали по-своему, потому как один из них поднял указательный палец вверх и торжественно изрек:
– Вот! А еще говорят, что целью женщины является исключительно брак!
– Врут, – процедила и, не удержавшись, зыркнула на Эмеса.
Сидит недовольный, растекшийся желток по тарелке гоняет.
– А жених у вас во внешнем мире есть? – продолжали донимать меня братья.
– Конечно, – соврала, но тут же вспомнила того самого Андрэ из магазина. – Рыжеволосый. Высокого происхождения. В аспирантуре учится. Просто обожает благородную птицу на ужин, а на завтрак – гречневые котлеты с брокколи.
– Прекрасная кандидатура, – усмехнулся Эмес.
– О, тут вы правы, – кивнула, – но главное, он не высокомерный сноб. А то, знаете, бывает – мнят из себя некоторые, а на деле так… пшик.
За столом повисла гнетущая тишина. Я прикусила язык, поняв, что брякнула лишнее. Я в гостях, и вести себя нужно соответствующе. Но, если подумать, меня сюда кое-кто в одеяле притащил, так что пусть слушает, что о нем думают.
– Это ты, Алевтина, сейчас о ком? – Эмес опасно прищурился.
– Да ни о ком, – пожала плечами и невинно хлопнула ресничками, – собирательный образ. А что?
– Собирательный, значит?
– Да. – Наградила его полным лживого недоумения взглядом. – А вы кого-то узнали в этом образе? Неужто задела за живое? Оскорбила? Простите, не хотела.
– Ничего, переживу. – Он аккуратно вытер салфеткой рот и поднялся.
В гнетущей тишине были слышны лишь его удаляющиеся шаги.
– Туше, – тихо шепнул молодой мужчина слева. – Ради этого стоило задержаться с утра дома.
– А чего это он такой нервный и дерганый?
Братья покосились на дверь.
– И с чего он взял, что Алевтина вообще о нем?
Я взглянула на госпожу Инессу, она довольно улыбалась.
– Простите, – на всякий случай пробормотала.
– В этом доме принято говорить что думаешь, Алевтина. Предполагаю, у тебя были причины выбить моего внука из равновесия. Ничего, он действительно это переживет. А сейчас заканчиваем трапезничать и на ярмарку. Луи, – сидящий рядом с ней молодой человек вскинул голову, – будешь нас сопровождать.
С этими словами пожилая женщина встала и вышла из столовой.
– А ты точно замуж не хочешь? – Луи впился в меня немигающим взглядом голубых глаз.
– Точно! Дыши спокойно. Могу даже письменно заверить, что склонять к узам брака во время прогулки по торговым рядам не буду. Так как, писать бумагу?
Секунда тишины, и раздался сотрясающий окна мужской хохот. Луи демонстративно выдохнул и нацепил на вилку кусок яичницы.
Всем было весело, кроме меня. Я же вдруг ощутила себя непривлекательной и простоватой.
– Такая страшная, или что во мне не так? Чего вы все переполошились? С чего взяли, что я желаю замуж за кого-то из вас? – прямо спросила, когда мужчины успокоились.
Все четверо разом стали серьезными, переглянулись и снова уставились на меня.
– Ты очень красивая, – ответил медноволосый парень, гонявший по тарелке кусок жареной грудинки.
Он сидел рядом, поэтому выражения его лица я не видела. Но само признание заставило недоверчиво усмехнуться.
– Нет, правда, хороша, – он обернулся ко мне, – даже очень. Но уж больно бабушка наседает. Кому хочется из-под палки отношения заводить?
– Она уже несколько месяцев изо дня в день талдычит об одном, – кивнул завтракающий напротив меня Луи. – Брак, семейные узы, наследники… Бесконечные девицы эти, их томные взгляды. На тебя когда-нибудь смотрели как на кусок пирога? Это порой пугает!
Я представила масштаб прессинга и террора и сжалилась.
– Клянусь даже не смотреть на вас, – улыбнувшись, пообещала. – И если сами предложите, умолять будете, от брака откажусь. Поволочете к алтарю – сбегу, сверкая пятками. Но раз дело не во мне, и на том спасибо.
Мужчины переглянулись.
– Мы тебя обидели своим поведением, да? – Луи выглядел виноватым и, кажется, был искренен в своих чувствах. – Алевтина, встреть я тебя на улице, точно не пропустил бы, но тут другое. Пока дед в отъезде, бабушка проворачивает свои махинации. Из всех детей дома Валынских замужем только наша младшая сестра. Это и не дает бабуле покоя. И мой совет: будь настороже, ты теперь с нами в одной лодке.
– Да-да, – поддакнул сосед по столу, – а то раскинет не нашими миниатюрками, а твоей. У бабулиных подруг и внуки имеются.
Я усмехнулась.
– Ладно, поняла. Сторониться всех внуков и не смотреть в вашу сторону даже под угрозой смерти. Пойду я, госпожа Инесса наверняка уже ждет. – Поднялась и отправилась в холл.
– Мне кажется, или мы сейчас лопухнулись, упустив красотку из своих рук? – раздалось за спиной.
– Какой же я идиот! – Этот голос принадлежал Луи.
– Вот и сиди здесь, дурак, а я на ярмарку. Ведьмочка-то ничего такая…
– Перетопчешься, Грег, я еще присмотрюсь…
Голоса мужчин стихли, а мое настроение снова поползло вверх.

Глава 6

Карета медленно катилась по узким городским улочкам. Отодвинув шторку, я с любопытством рассматривала окружающий мир. Все так вычурно, но узнаваемо по некогда виденным картинам художников и черно-белым фотографиям в музеях и в исторических книгах.
Да, Шаливар покорил меня с первого взгляда. Создавалось впечатление, что я попала в далекое прошлое, правда, наполненное магией.
Ею здесь дышало все. Самостоятельно метущие тротуары метлы, такие же, как у наших дворников – нарезанные из карагача. Спешащие по делам белоснежные голуби с письмами, привязанными к лапкам. Висящая в воздухе над деревянной вывеской маленького магазинчика шляпка, украшенная длинными голубыми перьями. Неведомые мне растения, свисающие с подвесных горшков на уличных столбах. Их радужные цветочки-ромашки смешно зевали и ловили пролетавших мимо невезучих мух.
С каждой минутой я все больше влюблялась в вымощенные булыжником улочки, невысокие аккуратные домики, клумбы, в улыбающихся незнакомых людей.
Да, люди. На первый взгляд такие обычные, но это был обман зрения.
Они иные, я чувствовала это. И взоры, жесты, легкие пассы…
Проезжая мимо стоящего у городской типографии мужчины, заметила, как он кивнул кучеру, щелкнул большим и безымянным пальцами, и его шляпа приветственно приподнялась. Сама!
Я усмехнулась и незаметно повторила жест, но у меня ожидаемо ничего не вышло. Пожав плечами, снова прижалась к окну.
В толпе шныряли мальчишки и размахивали газетами.
– Новости! – слышалось со всех сторон. – Свежие новости. Ректор академии магии лишился наследника! Кто продолжит великий род золотых драконов? Покупайте свежий номер! Ректор академии магии скрывал свою дочь во внешнем мире!
Призадумалась. А ведь я уже слышала это на пустыре, когда мы ждали автобус. Видимо, ректор стал сплетней месяца, вон как трубят о нем на всех перекрестках.
Среди мелькающих лиц вдруг заметила знакомое.
Рыжеволосый мужчина стоял на углу улицы и с раздражением разворачивал газету. Его движения казались дергаными. Остановившись взглядом на заголовке первой полосы, он замер, затем скомкал бумагу и выбросил ее в урну. Наверное, это странное поведение и заставило меня присмотреться внимательней.
Невысокий, худощавый, с усиками… Андрэ Валевски?! Это был точно он, но… старше, что ли?! Намного старше и еще противнее. «Может, отец?» – мелькнула мысль.
Карета проехала рядом с ним. Подняв голову, мужчина на мгновение поймал мой удивленный взгляд. Всего пара секунд, и он исчез из вида.
Узнал? Наверное, нет.
Странная встреча… Я задумчиво поправила шторку и села ровнее. Может, все же обозналась? Разве мог он стать настолько старше?! Возможно, да… Я слишком мало знала о Шаливаре, чтобы понять, что сейчас произошло.
– Прибыли! – прокричал кучер.
Луи отворил дверь и выдвинул подножку. Галантно протянув мне руку, помог спуститься.
Благодарно улыбнувшись ему, я осмотрелась, и Андрэ Валевски был мгновенно забыт.
Передо мной развернулся самый настоящий рынок. Такой, как описывают его в сказках. Деревянные прилавки, глухие удары кузнечных молотов, крики домашней птицы. Пестрые ткани. Разноцветные сыпучие специи. Фрукты в высоких корзинах. Запахи копченостей, благовоний и приправ…
– Алевтина, нам сюда. – Взяв меня под руку, госпожа Инесса повела вперед.
Растерянно крутя головой, я боялась упустить даже мелочь.
Мясники, кондитеры, подмастерья, портные – все расхваливали свой товар. Мимо прошла женщина с плетеной корзинкой, полной небольших голубеньких цветов.
– Я вижу, тебе нравится рынок, – негромко произнесла госпожа Инесса.
– Кажется, я в восторге от Шаливара, – кивнула и искренне ей улыбнулась, – это похоже на сказку…
Не договорив, обернулась на шум. Шустрые мальчишки-газетчики, пробегая мимо, перевернули составленные друг на друга клетки, и по небольшой площади тут же разбежались пушистые белые кролики. Юркие малыши шустро забирались под прилавки и исчезали из вида.
– Ну что же, Алевтина, – снова привлекла мое внимание госпожа Валынская, – это хорошо, что мир пришелся тебе по душе. Будем надеяться, ты с нами останешься надолго.
Я просияла.
Мы прошлись вдоль торговых рядов и свернули направо. Перед нами возник небольшой, но приметный магазинчик с красочной вывеской «Петушиное перо» с припиской снизу: «Все от чернил до рунорезов».
Это заинтриговало, но настоящее потрясение ждало меня внутри.
Какими же безликими показались мне магазины канцелярских товаров нашего мира! С резных аккуратных полок свисали листы тонкого пергамента. Рядом стояли пучки перьев в стаканах, чернила во всевозможных бутыльках… Свитки, тетради с расписными обложками, непонятные мне переливающиеся разными цветами камни, деревянные бочонки, кажется, с глиной, чугунные котелки, расшитые холщовые мешочки, угольные карандаши… От такого разнообразия разбегались глаза.
– О, госпожа Валынская! Никак, у вас появилась еще одна ученица? – из-за прилавка нам навстречу вышел низенький пузатый мужичок неряшливой наружности.
Взлохмаченные черные волосы, криво застегнутая рубашка.
– С полнолунием вас, уважаемый, – поприветствовала его госпожа Инесса.
– Спасибо, да… – Мужчина пятерней, как мог, пригладил волосы. – Неспокойная ночь была: пару раз невольно перекинулся.
– У вас пуговицы… – тихо шепнула я и поднесла руку к своей шее, прямо указывая ему на ворот рубахи.
Он опустил голову и исправил оплошность.
– Спасибо, юная госпожа. Вам, как я понимаю, нужно собраться в академию?
Я кивнула и взглянула на спутницу.
– Показывай товар! – скомандовала она.
И началось…
Из лавки я вышла счастливая – с полной холщовой сумкой перьев, чернил, камней, магических свечей, тетрадей и, конечно, с котелком под мышкой.

* * *

Близился день отправления в академию. Тревога нарастала. Стоило одному из внуков госпожи Инессы сболтнуть, что студенты должны проходить тест на наличие магического дара, как меня разобрала паника.
Где я, а где магия?! Все! Меня с позором погонят. Не быть мне студенткой!
Сидя в комнате в окружении новых платьев, строгих юбок и белоснежных блузок, разве что ногти не грызла.
А если поймут, что я ни разу не волшебница и не ведьма? Меня снова отправят домой в серый мир, где ждет лишь белый передник и смена в магазине? Нет, в ту жизнь я больше не хотела. Что делать-то?
Попыталась по памяти повторить несколько пассов, которые успела запомнить. Ничего не выходило. Не маг я, ох не маг!
Погладив пальцами красивое цветное перо для письма, услышала знакомый звук открывающейся балконной двери. Не задумываясь над тем, что подслушивать плохо, устремилась на террасу.
Солнце медленно склонялось к горизонту, окрашивая низкие облака в золотой цвет. Легкий ветерок играл в кронах садовых деревьев.
Пробравшись между кадками с яркими цветами, я замерла, скрывшись за зеленым кустом, торчавшим из деревянного горшка-бочонка.
– Что ты еще хотела, бабушка? – В голосе Эмеса звучала обреченность, словно он заранее сдался и согласился на все просьбы своей родственницы.
– Завтра прибудет дилижанс…
– Можешь не продолжать, – перебил ее ведун. – Ты ждешь, что я повезу Алевтину в академию и как нянька буду бегать по комендантам, устраивая ее в лучшие комнаты? Объясни мне, почему я должен этим заниматься?
– А кто еще? – вопросом на вопрос ответила госпожа Валынская. – Есть другие кандидатуры?
– Агата и Злата, – раздраженно рыкнул он, – поручи ее сестре и второй Милениной. Они, в конце концов, не чужие друг другу.
– Агате? Алевтину? Тебе скучно работается, Эмес? Хочешь, чтобы этот дуэт превратился в трио?
– Да мне все равно. К тому же у них разные курсы и пересекаться они будут нечасто. Девочки с мужьями живут в городе. Так что избавь меня от лишней мороки.
В помещении повисла тишина. Замерев на террасе, я не знала, бежать ли мне в свою комнату или еще подождать.
– Эмес, с каких пор ты перекладываешь ответственность на сестру? И почему сторонишься Алевтины?
– Что за глупости! Просто эта девчонка… У нее слишком длинный язык. Она…
– Она часть нашей семьи. Именно поэтому завтра ты молча возьмешь чемоданы девочки и устроишь ее с максимальным комфортом. И главное, она должна пройти тест, Эмес.
– Она его пройдет и без меня, – его голос стал тише, – Злата вообще успешно миновала эту проверку. Магическое око давно не более чем дань традиции.
– И все же…
– Да ладно! Можно подумать, бабушка, ты не чувствуешь, что перед тобой не пустышка.
– Сила у Алевтины есть, но она спит, – согласилась госпожа Валынская.
Услышав это, я сжала кулаки и тихо пару раз подпрыгнула на месте, не способная совладать с облегчением и счастьем. «Пройду! – мысленно завизжала. – Не пустышка!»
Мелькнула тень, и я насторожилась. Еще не хватало быть пойманной за подслушиванием. Позора не оберусь.
– Главное, бабушка, что дар имеется. Начнет учиться, и он проснется. Знать бы еще, что там дремлет в этой язве.
– Язве? – усмехнулась госпожа Инесса. – Не понравились тебе слова девочки, внук? Зря! Тебе редко правду в глаза говорят. Слушал бы.
– Какой я сноб?! – мгновенно завелся ведун. – У девчонки слишком длинный язык, ей не хватает воспитания! Она… такая…
– О, у тебя слов не осталось, Эмес? Сильно она тебя задела. Ты привык, что девушки стелются у твоих ног половичками, а тут непорядок, ерепениться посмела! – Пожилая женщина рассмеялась. – А насчет воспитания… С этим у Алевтины полный порядок, так что не криви душой. А если учесть, что она ведьмочка, так девочка демонстрирует просто чудеса такта. Наша Агата тебя чем-нибудь опоила бы только за то, что в одеяле притащил. Подумай над этим.
– И все же я не нянька!
– Ты мой внук! Сделаешь, как я сказала, и точка.
И снова тишина. Послышался звук поставленного на стол стакана. Шаги. Тихий скрип кресла.
– Хорошо, твоя взяла, – глухо выдохнул ведун. – Сделаю это только из уважения к тебе. Но устраиваться будет сама, не дитя малое.
– Пройди с ней тест на определение дара.
– Он у нее есть, кулон подстрахует…
– Какой ты невыносимый, Эмес!
– Не забывайся, бабушка. И вообще, ты ведь часто слышишь от родни и многочисленных знакомых, что я пошел в тебя. И внешностью, и характером. М-м, яблочко так близко от яблоньки упало.
– И это особенно настораживает, – усмехнулась старушка. – Ты везешь Алевтину в академию. Это решено. И если хоть что-то пойдет не так… или узнаю, что ты бросил девочку и не похлопотал за нее, я разочаруюсь в тебе, мой старший внук. И буду очень зла!
Мужчина хмыкнул.
Замерев мышью за балконной дверью, я ждала продолжения разговора. Но ничего больше не услышала, только шаги и тихий скрип половиц. Похоже, госпожа Валынская покинула комнату Эмеса, и я с легким сердцем поспешила в свою комнату.
Дар! Он у меня есть! Неважно какой, главное, что имеется. Если спит, разбудим.
Сжав кулончик, счастливо закрыла глаза. Не знаю, кто эта Злата и кем она мне приходится, но я ее уже люблю. Просто обожаю! И не пожалела же мне своих сил! Непременно найду ее в академии и поблагодарю! Чувствую, мы с ней подружимся.
И никакой Эмес с его брюзжанием мне не помеха. Знать бы еще, чем я ему так насолила. Неужели и правда все дело в том, что бабуля подталкивает его к женитьбе? Но ведь достаточно сказать ей «нет», и все. К чему все эти фырканья и рычания в мой адрес?
Стянув с себя платье, переоделась в свою выстиранную футболку и забралась под одеяло.
Завтра… Завтра я поеду в академию!
А там и тест, и заселение, и новые лица. У меня будет соседка по комнате.
Новая жизнь! Так волнующе и немножко страшно!
– Нужно пережить эту ночь, и я стану студенткой! – шепнула себе заветные слова.
На террасе снова хлопнула дверь, но я уже не придала этому значения. Нежась в огромной постели, грезила учебой в магической академии. Лекции, практики, учебники, библиотека… Как я любила это!
Все будет уже завтра!

* * *

– Алевтина, пора собираться. Тебя ждет твое светлое будущее.
Приоткрыв глаза, уставилась на госпожу Инессу.
Забрав у служанки до неприличия большой чемодан, она уложила его на пол и откинула крышку. Довольно ухмыльнувшись, обвела взглядом комнату и сделала быстрый, но изящный жест. Разом распахнулись тяжелые дубовые шкафы, и оттуда выпорхнул мой новый гардероб. Сам! Цветные пышные платья, белые строгие блузы, длинные юбки, тонкие шарфики складывались в воздухе в аккуратные ровные стопочки и опускались в чемодан.
Слегка опешив, проследила, как с пуфика сползло одеяло, в котором я прибыла сюда, и направилось складываться в путь-дорожку. Я и моргнуть не успела, как уголок пледа скрылся в сумке.
Послышался скрип, и из низкой пузатой тумбы несмело показалась канцелярия. Дверца открылась шире, и на пол спрыгнули чернильницы, пергамент и пара карандашей…
Я резко села на кровати и поджала ноги под себя. Некстати вспомнилась детская книжка про посуду, сбежавшую от нерадивой хозяйки. Может, и неуместное сравнение, но нужно быть осторожнее, а то мало ли. Вовремя не постираю, и – прощайте, наряды.
Пока прикидывала, чем мне может грозить такая прыть платьев и блузок, вещи укладывали себя в дорожную сумку, готовясь к переезду.
– Алевтина, – отвлекла мое внимание от творящегося вокруг безобразия госпожа Инесса, – одеваешься и завтракаешь! И Эмес сопровождает тебя до академии. Он обо всем позаботится, ни о чем не волнуйся.
Кивнула и потянулась за платьем, приготовленным еще с вечера. Соскочила на пол и, перепрыгивая через марширующие по паркету тетрадки и перья, ринулась в ванную.
– Только быстро! – прилетело мне в спину.
Скинув футболку, спешно ополоснулась и протянула руки в длинные рукава платья. Оно идеально село по фигуре. Голубое, словно дождевое облачко, с довольно открытым декольте и вышивкой темно-синим шелком по вороту. Пышный подол до пола казался воздушным.
Красота! У меня не было ничего подобного, а в таком наряде и принцессой себя недолго возомнить.
Причесав волосы, взглянула в круглое зеркало в темной резной раме.
Выгляжу довольно мило, хотя… Нахмурившись, привычно закрутила длинные пряди в строгую «дульку». С такой прической я много лет ходила в школу.
Теперь из зеркала выглядывала серьезная молодая женщина. Стильная, нарядная, чуточку важная. Вот это уже больше на меня похоже.
Открыв дверь, смело шагнула в комнату.
Госпожа Валынская поджидала меня рядом с собранным чемоданом.
– Ты прекрасно выглядишь, Алевтина. – Я остановилась посреди спальни, а дорожную сумку с моими вещами спешно потащили вниз служанки. – Вот и все, девочка. Жаль, что ты пробыла в этом доме так мало. Надеюсь, что ты приедешь на ближайших выходных. И непременно на каникулах. А зимой мы соберемся в нашем родовом поместье…
– Мы ведь так и не поговорили, – мягко перебила ее. – Вы не ответили, кто я для вас на самом деле.
Старушка улыбнулась.
– Часть семьи, девочка.
– Но как?
– Это плохая история, которую, надеюсь, ты никогда не узнаешь. Но она и не должна волновать тебя. Прошлое осталось в прошлом, будущего еще не случилось. В Шаливаре существует лишь настоящее. Учись, моя хорошая, заводи друзей и развивай свой дар, каким бы он ни оказался. Живи полной жизнью, ты это заслужила.
– Это не ответ. – Мне не понравились ее слова, было в них что-то зловещее. – Я упряма, все равно узнаю. Но я должна сказать вам спасибо. Вы так много сделали для меня за эти несколько дней. Ваш внук хоть и не в восторге от меня, а все равно идет на уступки.
– О, Эмес… С ним всегда было непросто, он противоречив и скрытен. Не верь его словам – смотри в глаза. Правда всегда кроется в них.
– Я не та, кто будет в них заглядывать.
– Как и любая бабушка, я желаю своим внукам счастья, поэтому не говори мне такие страшные вещи. – Пожилая ведьма картинно схватилась за сердце, и я невольно рассмеялась. – Ну все, беги в столовую, а потом на дилижанс. Твое будущее ждет тебя, дитя мое.

* * *

Спускаясь в холл, я судорожно мяла в руках подол нового платья.
Суровый вид Эмеса храбрости мне не придал. Возле него стоял и мой чемоданище.
– Удачи, Алевтина!
На верхней площадке появились четверо внуков госпожи Инессы.
– Оторвись там по полной. Незнакомых зелий не пей.
– И парней отшивай.
– Вот это точно! Старшики любят первокурсницам головы дурить…
– Если прогуляла лекцию – лети в лазарет и жалуйся на живот.
– Говори, что привыкла к домашней еде и у тебя несварение…
– Из башен академии в неуставное время лучше всего выбираться через кухню.
– А ну, молчать! – рявкнул Эмес на братьев. – Научите ее на мою голову. Еще не хватало, чтобы я в кабинет ректора таскался через день и выслушивал о ее достижениях.
– Вы-то ко мне каким боком? – спросила тихо, подойдя к нему вплотную.
– Прямым, Алевтина. Каждый твой проступок тенью ложится на меня как на главу рода. Я твой официальный опекун.
– Какой опекун? Мне уже двадцать! Поздновато опекать.
– Любая незамужняя женщина рода находится под моей прямой опекой до момента вступления в брак…
– Я совершеннолетняя!
– …а юридическое совершеннолетие у нас с двадцати одного года, – продолжил он, не слушая меня. – Веди себя так, чтобы я не краснел.
– Вы меня толком не знаете, а уже разговариваете со мной, словно… – Поджала губы. – Вы мне неприятны, Эмес.
– Зря дуешься, Алевтина, – он мягко отобрал у меня чемодан, в который я непонятно когда успела вцепиться, – я говорю прямо. Поставь себя на мое место. Наслушаешься сейчас этих оболтусов, влипнешь в неприятности, и будем мы с тобой, как два нерадивых ребенка, выслушивать перечень твоих свершений и ждать оглашения наказания в виде отработки. Не знаю, как тебе, а мне это удовольствия не доставит.
– Поняла. Постараюсь не попадать в истории, чтобы поберечь ваше самолюбие.
– Алевтина, ты и правда злишься на меня?
– Я? На вас? – Подняла на него взгляд. – Вы мне неинтересны. Чего ради буду тратить на вас свои эмоции?
Отвернувшись, подождала, пока он переварит информацию и пойдет вперед. На самом деле я лукавила. Он меня задел за живое. И теперь… Эмес Валынский занимал мои мысли. Очень уж хотелось насолить ему. Заинтересовать собой и проучить. Чтобы и ему стало так же обидно, как мне.
– Пойдем. – Ничего не подозревающий ведун взял меня под руку и потащил к выходу.
Обернувшись, я еще раз окинула взглядом холл огромного дома.
Нет, роскошь меня не трогала – мой взгляд упал на портреты. Мне на прощанье размахивали руками населяющие их призраки.
Улыбнувшись, помахала и я.

* * *

Вежливо подав мне руку, Эмес помог забраться на двуколку и, пристроив мой чемоданище сзади, запрыгнул следом.
Дождавшись, пока ведун усядется, извозчик слегка замахнулся хлыстом.
– Но, пошли! – прогремел его бас, и карета тронулась.
Я молчала, мой сопровождающий тоже. Между нами появилось неясное гнетущее напряжение, и с каждой минутой оно росло.
– Через два квартала будет «временная» остановка, – наконец пробурчал Эмес. – Там пересядем на дилижанс.
– А на двуколке нельзя доехать? – ухватилась за эту возможность поговорить.
Все лучше тяжелого молчания.
– Это городской транспорт, Алевтина. А нам нужно чуть дальше городских стен. В академию принято добираться именно на «временных» дилижансах и дирижаблях. Считай это традицией.
Он замолчал и уставился перед собой, и у меня больше не нашлось вопросов.
Двуколка, как нарочно, медленно катилась вперед.
Я с восторгом рассматривала двухэтажные деревянные дома с резными ставнями, низкие заборчики, за которыми красовались клумбы. Дорогу нам перебежала большая лохматая собака с внушительной костью в зубах. За ней гнался грузный мясник в перепачканном некогда белом фартуке, выглядывающем из-под пуза. Проворный пес, обнаружив погоню, не теряя добычи, ловко пролез в щель между домами и был таков. Толстяку ничего не оставалось, как развести руками и поругать весь собачий род до энного поколения.
Это был привычный мне мир и чуждый одновременно. Но он мне нравился своим особым колоритом и размеренностью. Красотой и простотой.
– Прибыли! – прокричал извозчик и остановил двуколку.
Эмес поспешил наружу, выдохнув с облегчением. Это странно задело. Неужели я настолько в тягость, что ему неприятно рядом со мной сидеть? Вообще не понимала, как расценивать его поведение.
– Алевтина, не зевай!
Моргнув, сообразила, что он стоит у повозки и, протянув мне руку, терпеливо ждет, пока соизволю подняться.
– Иду, – пробормотала и соскочила с места.
Неловко вышло.
Взяв меня и мой чемодан под ручки, ведун потащил нас вперед.
У дороги толпился народ. Среди ожидающих дилижанс в основном были семьи – родители и их повзрослевшие дети, правда, явно младше меня: семнадцати-восемнадцати лет.
– Мне кажется, я здесь не по возрасту, – тихо поделилась своим наблюдением.
– Да, немного старше остальных, но это неважно. Четких возрастных ограничений для поступающих нет, – прошептал Эмес.
И снова это напряжение. Вроде бы и поговорить хотелось, а ни один вопрос на ум не приходил.
Как-то на меня не похоже, я еще никогда не робела перед мужчиной. Аж стыдно за себя. Я начинала злиться. Да что ж такое! Несколько дней назад я спокойно ему хамила, а теперь как подменили.
– Все в порядке, Алевтина? Ты тяжело дышишь.
– Думаю, – брякнула первое, что на ум пришло.
– О чем? – Кажется, мой ответ его удивил.
– Да вот, не решила еще – травить вам жизнь или не стоит время тратить?
– Да трави, чего уж там, – махнул он рукой.
Я невольно усмехнулась и ответила бы, но мое внимание привлекло всеобщее оживление. Из-за поворота выехал… не дилижанс, а снова обыкновенный ржавый «пазик», как козлик подпрыгивающий на кочках. Пыхтя черными выхлопными газами, он мчался по вымощенной булыжником дороге, притягивая взгляды своим нелепым видом.
– Снова временная спираль изогнулась, – пробормотал Эмес. – Должна была приехать большая крытая карета.
– А почему так происходит? – поинтересовалась.
– Видимо, из-за тебя, Алевтина. – Приподняв чемодан, он поставил его перед собой. – Мы ведь не только пространство пересекли, а еще и время. Прыгнули на сто лет назад. Теперь реальность подстраивается под тебя, оттого и сильно шалит.
– Ого! Но разве такое и правда возможно? Путешествовать во времени?
– Все возможно, Алевтина, но сложно.
– Выходит, можно менять исторические события?
– Нет, хотя… – он странно улыбнулся, глядя на меня. – Правила на то и существуют, чтобы их обходить. Маги времени редки, лично я знаю всего лишь одного, но и она не всесильна. События во внешнем мире не изменить, увы, но что мешает умыкнуть что-нибудь или кого-нибудь во временной карман, такой как Шаливар, не меняя настоящего на Земле?
– И что это значит? Вы меня умыкнули? Из прошлого? – Он неоднозначно покачал головой, но такой ответ меня не устраивал. – А что могут маги времени? Отвечайте же, Эмес, раз завели разговор!
– Немногое, девочка. Но подобные вопросы будешь задавать своим учителям.
– Но…
– Я сказал, допрашивай учителей! А пока – карета подана!
Обернувшись, с удивлением поняла, что «пазик» на глазах превращается в дилижанс.
Двери распахнулись, и народ заторопился на посадку. Как мы там все поместимся, оставалось загадкой. Но, оказавшись внутри, сообразила, что все опять не так, как кажется.
Усевшись рядом с несносным себялюбцем, уставилась в окно. Эмес, убрав мой чемодан, задумчиво окинул меня пристальным взглядом и зачем-то произнес:
– Поездка займет не более получаса.
– Вот и замечательно, – буркнула.
Мое внимание привлек неясный шум снаружи.
– Не сметь уезжать без меня! – раздалось со стороны дверей.
Все обернулись на вопль и оторопели.
В карету вплыло нечто. Молодой мужчина… наверное. Я растерянно соображала, как воспринимать этого индивидуума. Длинные огненные волосы собраны в высокий хвост. На достаточно широких плечах розовая шелковая рубаха с запахом. И доходящая до колен черная плиссированная юбка. На ногах парня красовались ажурные гольфы. Белые! И сандалии.
Чтоб меня разорвало! «Может, шотландец?» – мелькнуло в голове. Присмотрелась к расфуфыренному типу внимательней. Нет, больше на рыжеволосого азиата похож. Глаза интересные – слегка раскосые, черные и словно углем подведены. Красивый, зараза.
Но гольфы!.. И юбка как у моей матушки, она в ней на родительские собрания бегала, чтобы вид построже иметь.
Пока я неприлично таращилась на запоздавшего пассажира, тот остановился на верхней ступеньке и окинул всех высокомерным взглядом. Будто само «ваше величество» нам честь оказало.
– Ну, спасибо, мил-человечек. Уж думал, придется пыль глотать от колесиков твоих, – прощебетал он извозчику, в конце фразы кокетливо хлопнув ресницами.
Все! Я выпала в осадок.
Парень, протащив по салону бордовый чемоданчик с меховыми пампушками на замочках, уселся прямо за нами. В нос ударил сладкий запах парфюма.
– Рыжие все с изюминкой, да? – не удержалась от сарказма, обратившись к Эмесу.
Он лишь приподнял темную бровь с бронзовым отливом.
Карета тронулась.

Глава 7

Академия. Величественный замок покорил меня с первого взгляда. Омываемые волнами бескрайнего океана стены притягивали взор и будоражили воображение. Башни, уходящие в небо, отсвечивали десятками оконцев.
– О, как это великолепно! – одной фразой выразил мой восторг несуразный тип сзади. – Меня ждет непременный успех. Слава, уважение и почитание!
Я хмыкнула. Вот это самомнение! Хотя, возможно, магии у него поболе моего будет.
Навязчивые, не дающие покоя мысли снова вернулись к пресловутому тесту. А вдруг не пройду? С тоской глянула в сторону замка. Как я переживу это?
Тяжело вздохнула. Это будет крах!
– Не волнуйся, Алевтина. Все будет нормально, – негромко произнес Эмес.
– Я могу и не пройти, так ведь? – Волнение в душе разрасталось пожаром.
– Не забивай голову ерундой. – Спутник махнул на меня рукой. – Лучший уровень не покажешь, но пройдешь.
Легко ему говорить! Он родился магом и даже не подозревает, что значит быть обычной и жить в сером мире, не веря ни в какие сказки.
– Вам ведь это невыгодно? Ну, мое поступление. И если меня выпрут, будете только рады. Обузой меньше.
– Ты приписываешь мне лишнее, девочка.
– О нет, я даже преуменьшаю, – хмыкнула себе под нос.
Но более ни в чем его упрекать не стала. В конце концов, я ему никто, и возиться со мной он не обязан. Даже в академию сопровождать. Как ни крути, а он делает мне огромное одолжение, и нужно быть благодарной.
– Прибыли! – прокричал возница.
Поднялись первые пассажиры. Взволнованная и немного испуганная, я последовала за ними.
Эмес подал мне руку, помогая выбраться на небольшую площадку, окруженную хвойными деревьями.
Схватившись за свой чемодан, я заспешила к тропинке, виднеющейся впереди.
– Алевтина, – ведун буквально погнался за мной, – ну что ты такая взвинченная?! Ты так не переживала, даже когда я тебя из постели воровал.
– Так много на кону не стояло…
– Аль, ну подумай, вез бы я тебя сюда, тратил бы время, если бы не был уверен в твоем поступлении? Хватит паниковать. Соберись! – Я сбавила шаг, соглашаясь с его словами. Эмес забрал у меня чемодан и взял под руку. – Уже лучше. Выше нос, ведьмочка!
Впереди показались высокие раскидистые ели. Под ними, переминаясь с ноги на ногу, стояли две женщины и зорко следили за нашим приближением.
– Добро пожаловать в академию, – шепнула красивая рыжеволосая девушка, стоило нам с ней поравняться.
– Спасибо, – ответила я негромко.
Мой взгляд скользнул по второй незнакомке. Полная красивая дама, заметя мое внимание, тепло улыбнулась и легонько придвинула рыженькую ближе к себе. Это показалось мне странным, но, подняв голову на своего сопровождающего, заметила, что тот приветственно кивнул женщинам.
Значит, знакомы. Эта мелочь меня успокоила и взбодрила, словно в душе разом погасили все страхи и тревоги. Даже странно.
Мы прошли еще немного по мосту.
– Это была Злата Миленина, – как бы невзначай заметил Эмес. – Если возникнут трудности, а меня нет, обращаться можешь к ней. Она учится на втором курсе.
– Миленина?! – Я удивленно обернулась, но рыжеволосая незнакомка исчезла. – Та самая родственница, которую я еще не знаю?
– Да, – односложно ответил он, ничего более не поясняя.
«Все чудесатее и чудесатее», – усмехнулась про себя.
– Дорогу мне, любезные, – раздался знакомый голос за спиной. – Умных и красивых вперед!
Снова это чудо в юбке. Он ступал быстрым шагом, таща на буксире поклажу. Да что там, он как бульдозер пер на мост, распихивая всех впереди себя. Помпончики на его чемодане весело раскачивались в разные стороны.
Вот же странность, вроде такой женственный вид, а выправка у парня прямо генеральская. Действительно, чудо чудное, диво дивное.
– Какое рвение к учебе, – хохотнул Эмес, когда молодой человек промаршировал мимо нас. – И лицо больно знакомое, где-то я его уже видел. Вспомнить бы…
– Мне кажется, такого раз увидишь – вовек не забудешь.
– Вот и я о том же, Аля. Такого шустрого точно не забыл бы.
Улыбнулась, полностью с ним соглашаясь.

* * *

У центральных врат в академию было людно.
Дамы в пышных платьях, мужчины в высоких котелках и с тросточками. Будущие студенты расхаживали взад-вперед, кто-то высокомерно поглядывал на других, а кто-то, как и я, жался ближе к стенам.
– Господин Валынский, – окликнул моего сопровождающего пожилой усатый мужчина немного неряшливого вида.
Ведун обернулся на него, кивнул.
– Алевтина, я тебя ненадолго оставлю, срочные дела. Слушай внимательно того, кто позовет вас внутрь, и все будет отлично. Ты не ребенок, нянька тебе не требуется.
Я сглотнула и покачала головой, ничуть не ощущая себя взрослой. Наоборот, вдруг словно вернулась в то время, когда была семилетней девчушкой с большими бантами, цепляющейся за руку матери. Тот же страх неизвестности, трепет перед таким грандиозным событием. Я войду через эти врата, стану студенткой, и никого не окажется рядом.
– А если… – Подняла взгляд на Эмеса.
– Никаких если, – перебил он меня. – Сама же говорила, что в опеке не нуждаешься.
– Конечно. – Кивнула и отвернулась, чтобы он не увидел моей нерешительности.
Тихие шаги подсказали, что Эмес Валынский действительно бросил меня под дверями академии. Одну.
Зажмурившись, досчитала до пяти, беря под контроль эмоции. Все справляются, и я смогу. Вот только куда бы я ни посмотрела, всюду видела гордых родителей, наставляющих свое чадо на прилежную учебу. Как же мне не хватало мамы!
– Уважаемые гости! – Вздрогнув, я поняла, что упустила момент появления высокого пожилого мужчины в строгом сюртуке. – Магическая академия Шаливара рада приветствовать своих новых учеников!
После этих слов все разом ломанулись вперед, заодно занеся внутрь замка и меня. Я просто плыла в людском потоке, крепко держа чемодан и перебирая ногами.
Остановившись в огромном зале, осмотрелась. Красота…
Лепнина на высоких колоннах. Картины, как в галереях. Статуи драконов. Стены завешаны гобеленами. И все в золотых и бордовых оттенках.
Народ снова затолкался, и меня выбросило в первые ряды. Оказавшись среди поступающих, притянула чемодан поближе и замерла.
На небольшую полукруглую сцену вышел мужчина.
– Академия Шаливара приветствует вас! – произнес он уж больно знакомым голосом. – Новый учебный год и новые талантливые молодые люди…
«Ректор… Андрэ Валевски…» – зашушукались за моей спиной.
А я все не могла поверить, что этот тщедушный усатый мужчина и есть тот странный рыжеволосый парень, что выискивал благородную птицу в нашем магазине всего пару дней назад. «Ты перенеслась во времени», – вспомнила я слова Эмеса.
Тем временем ректор, блуждая взглядом по рядам первокурсников, толкал пламенную речь, расписывая наше светлое будущее. И вдруг запнулся. Яркие зеленые глаза встретились с моими. Валевски моргнул, поток слов возобновился, но уже не столь воодушевляюще. Наконец ректор умолк, все так же прожигая во мне дыры. Казалось, его глаза горят неестественным зеленым огнем.
Шепотки нарастали, становились громче. Поняв это, глава академии, поклонившись, махнул рукой куда-то в сторону, и меня вновь подхватил людской поток.
Коридоры, лестницы, снова коридоры, пока наконец не остановились в огромном холле на втором этаже. Не зная, что будет дальше, я пыталась прижаться к стене и подслушать, о чем толкует народ. Но ничего дельного так и не услышала.
Первокурсники тем временем потихонечку стекались к высоким двустворчатым дверям. Смекнув, что и мне туда, потащила за собой свой нелегкий чемодан.
– Дорогу! – прилетело мне в спину. – Посторонись, ведьма!
Я оглянулась.
Прямо на меня перло чудо в юбочке.
– Что, глухая?! В сторону отошла, я иду! – громогласно объявил он.
– Да хоть ползи, – прошипела, – не такая уж и важная цаца, чтобы я к стенам отлетала.
Спокойно дошла до нужной двери и встала рядом с группой шушукающихся девушек.
– Ой-ой, чего тебе туда спешить? – прокудахтал этот тип. – И так все с тобой понятно – пару всполохов магии земли всколыхнешь, не больше.
Чудо в гольфах пристроился рядом со мной, кажется, решив, что я привлекательная мишень для его подколок. Только вот не ту ведьму выбрал.
– Что есть – все мое! А ты, смотрю, так спешил грызть гранит магической науки, что на ходу в мамкину юбку запрыгнул, – пробасила во всю мощь. – Она небось на перекладных за тобой со штанишками спешит. – Скривила губы в улыбочке.
Послышались многочисленные смешки.
– Я наг, необразованная ты курица!
– Не-а, чудило ты в сандалиях, – прибила его одной фразой к плинтусу и отвернулась.
Ответить мне этот индивидуум не успел.
Из открывшейся двери показалась занятная дама преклонных лет. Серое платье косого кроя в пол, немного потертые коричневые туфли на низком каблуке, а на голове соломенная шляпа с торчащими в стороны перьями. Казалось, один чих, и все они облетят.
Женщина обвела нас строгим взглядом и неожиданно тепло улыбнулась.
– Что ж, уважаемые студенты, настало время проверить, достойны ли вы вписать свои имена в великую книгу выпускников академии Шаливара. Определитесь с очередью и по одному заходите в аудиторию. Без толкотни и шума.
Все закивали. Я же, сглотнув, откатила свой чемодан подальше от дверей.
«Два всполоха магии земли». Божечки, да я боялась, что и их не появится. Хоть бы слова этого гуся оказались пророческими.
Двери отворялись и закрывались.
В таинственную аудиторию заходили взволнованные девушки и парни и вылетали оттуда, словно с выросшими за спиной крыльями. И только я пятилась назад.
– Что, ведьма, чуешь позор? – процедил рыжий, не оставляя меня в покое.
Но пререкаться с ним и дальше у меня не осталось никакого желания.
– Я выросла не здесь. Так что да, представь себе, боязно!
– Не здесь? – Он приподнял огненную бровь. – Ты с Земли? С внешнего мира? – Я неуверенно кивнула. – Э-э-э, да ты тут зверушка позабавнее меня, душечка! – Парень прищурился и засиял как начищенная монетка.
– Сам ты зверек, – прошипела, не разделяя его веселья.
– А с собой что есть контрабандой?
– В смысле?
– Ну, шмотки, вещи. Соображай, ведьма! Наряды, причиндалы разные, штуки ваши технические. Журналы глянцевые.
– Увы, – развела руками, – доставили меня в одном одеяле.
– Тухляк! – Парень даже расстроился. – А канал с внешним миром есть?
– Чего? – Опять не сообразила, о чем он толкует.
– Остался там кто? Родственники, друзья.
– Мама, а что?
Покосилась на молодого человека с крайним подозрением. Чего ему дались мои родственники?
– Все, душечка, понял. Не тушуйся – раз ты уже здесь, значит, и там нормально все будет. – Он указал кивком на дверь, длинный рыжий хвост на голове качнулся. – Это просто дань традиции.
– Уверен? – уточнила с еще большим подозрением.
– Ну ясен пень!
– Это тебе он ясен, а мне не очень! – проворчала, покосившись на очередного осчастливленного, вылетевшего из открывшихся дверей.
– Спокойно, ведьма, все в ажуре! А мне сейчас лучше подсуетиться, так в жизни может повезти лишь раз, – с этими словами он нагло пролез в аудиторию, минуя очередь.
Только юбочка взвилась от сквозняка.
К слову, выскочил он оттуда еще быстрее. Хитро прищурившись, подмигнул мне и исчез со своим чемоданом в конце коридора.
Вздохнув, я отошла от двери еще на шаг.

* * *

Холл опустел, а я все не решалась войти в кабинет, пропуская даже опоздавших.
– Алевтина! – Услышав за спиной голос Эмеса, и вовсе вздрогнула. – Ты чего так долго? – Я не ответила, крепче вцепившись в ручку чемодана. – Я же видел, ты стояла одна из первых у дверей. И почему все еще здесь?
– Была первая, а теперь последняя, – пробурчала под нос.
– Не ожидал от тебя такой трусости. – Он подошел вплотную и попытался заглянуть мне в лицо, но я отворачивалась. – Аля, в чем дело?
– Ни в чем. И это не трусость, а нежелание позориться, только и всего.
– Приехали… Идем-ка со мной. – Взяв под локоток, Эмес рывком отворил дверь и затащил меня внутрь.
Моему взору предстала огромная аудитория. Стройные ряды светлых парт уходили ввысь, под расписанный потолок.
– Господин Валынский, проходите. Еще одна девушка из вашего рода?
Услышав вопрос, я повернула голову.
За длинным массивным столом сидели несколько пожилых преподавателей. В сюртуках, с жабо, на рукавах запонки… В общем, при параде.
– Да, госпожа Энью. – Эмес кивнул той самой женщине с перьями на шляпе, что выходила к нам в холл. – Знакомьтесь, Алевтина Миленина. Она немного волнуется. Надеюсь, вы не будете против, если я побуду рядом.
– Миленина?! – Дама уже с большим любопытством поглядывала на меня. – Девушка явно ведьминской крови, я это отчетливо слышу. Как интересно…
– Все верно. Так вы не будете возражать, если я немного помогу ей? – Ведун, склонив голову, прошелся взглядом по остальным присутствующим.
– Конечно, нет. Всем известно, как вы заботитесь о членах своей семьи, – расплылся в улыбке худенький старичок с орлиным носом. – Прошу, дитя. Покажите нам свой дар.
В горле мгновенно пересохло. Чего им показывать-то? Нечего!
У меня всего один талант – макраме плету, но вряд ли здесь это оценят.
Вся надежда была на кулон. Невольно подняв руку, сжала в ладони холодный голубой камешек. «Не подведи, милый», – взмолилась, мелкими шажками подбираясь к столу.
– Алевтина, – мягко подозвала меня ближе госпожа Энью.
– А что делать?
– Дотронься, – пожилая женщина с добрыми глазами указала на большой прозрачный шар.
Не заметить его было невозможно. Водруженный на высокий постамент, он притягивал взгляд и немного настораживал.
– Только прикоснуться, и все? – пролепетала я.
Стадо мурашек в панике носилось по затылку. Резко скрутило живот. Ноги затряслись.
– Конечно, Алевтина. Что за страх в ваших глазах? Что вы себе напридумывали?
– Ничего, но…
Умолкла, потому как на меня смотрели все.
Так. Дотронуться, значит. Несмело сделала еще несколько шагов и замерла. Шар манил и пугал одновременно. Чем дольше я в него всматривалась, тем отчетливее мне виделась темная дымка.
– Да приложи уже к нему ладонь, – шепнул Эмес за спиной.
Протянув руку, ощутила гладкую холодную поверхность стекла.
Мгновение, другое – и ничего.
– Любопытно, – госпожа Энью нахмурилась, – дар спит. А вы уверены, Эмес, что Алевтина должна поступать на факультет бытовой магии?
Я не на шутку перепугалась. Магии нет! Спит она, понимаешь ли! Да меня сейчас выставят за дверь, мол, когда проснутся способности, тогда и приходи. А пока в магазине своем кильку да кур продавай. Ты в этом, девочка, большой мастер!
Паника! В голове мысли встали в круг и завопили диким визгом: «Все пропало! Мне конец! За врата, на автобус и – в родную хрущевку!»
Кулончик на груди резко нагрелся, и в стеклянной сфере наконец вспыхнули темные полоски. Всего две, но черные-пречерные!
– Тьма? – Старичок в синем сюртуке поднялся и присмотрелся, натягивая на нос очки. – Здесь какая-то ошибка. Ведь девушка ведьма.
– Профессор Вакулин, Алевтина не прошла инициацию. Возможно, это просто отголоски, – с постным лицом изрек Эмес. – Не забывайте, я хоть и ведун, но проклятийник. Нашему роду тьма не чужда.
– Да, мой мальчик, я сам обучал вас заговорам. Но…
Пожилой мужчина с подозрением прищурился, словно я какую тайну скрывала.
Я же стояла ни жива ни мертва.
– И все же моя подопечная еще не раскрыла свой дар, – тверже произнес Эмес. – Главное, что магия в ней присутствует.
– Да, – госпожа Энью все это время не сводила с меня взгляда, – Алевтина будет обучаться в нашей академии, но я сомневаюсь, что специальность выбрана верно…
– Я бы хотела изучать лекарскую науку, – пролепетала неожиданно даже для себя.
– О, зелья и настои! – Молчавший все это время полный мужчина радостно потер руки. – Это похвально. Что ж, коллеги, девушка сама выразила желание стать зельеваром-аптекарем. Не будем ей препятствовать.
Я выдохнула и ухватилась за рукав Эмеса. Он приобнял, поддерживая.
– Ну коли так, то вы приняты, – последним сдался профессор Вакулин.
Далась ему моя тьма!
– Вот и замечательно! – торжественно произнесла госпожа Энью, перо на ее шляпке свесилось еще ниже. – Добро пожаловать в академию, Алевтина. Бытовая магия – наука многогранная. Я уверена, разочарованной ты не окажешься.
И только когда дверь за моей спиной захлопнулась, я смогла сделать глубокий вдох.
– Ну вот и все, – тихо засмеялся Эмес, – зря переживала. Пойдем к коменданту, выясним, в какую комнату тебя заселят.
…Комендантом оказался мужчина в возрасте с козлиной бородкой, в которой поблескивали редкие седые волоски. Завидев нас, он подобрался, одернул великоватый ему темно-красный сюртук и принял весьма важный вид.
– Господин Валынский, рад вашему назначению на такую почетную должность. Я всегда говорил, что столь яркий выпускник просто обязан вернуться в родную академию, но уже в качестве преподавателя.
«А как подлизывается-то!» – усмехнулась я про себя. Но лицо Эмеса выражало только скуку, не проняло его подхалимство.
– Благодарю за теплый прием, – процедил ведун. – Это студентка первого курса Алевтина Миленина, ее необходимо заселить.
Обхватив за плечи, Эмес выдвинул меня вперед к стойке.
– Как же, как же, – комендант потер ладони, – уже слышал сегодня о столь милой девушке. Комната для нее припасена в южной башне. Но хочу уточнить, – обратился он ко мне, – вы действительно будете жить с Яни Рески? – И уставился в упор.
Ничего не понимая, я неуверенно кивнула.
– Молодость, – усмехнулся козлобородый.
Я бросила короткий взгляд на Эмеса, но, кажется, ему вдруг стало не до меня. Похоже, он вообще не слышал последние слова коменданта.
– Господин Валынский, ты ли это?! – К нам приближалась эффектная блондинка.
Такая типичная кукла с большими голубыми глазами. Не сказала бы, что намного старше меня.
– Элоиза Портовски? Удивлен.
Взглянув на ведуна, махнула рукой. Все, мы его потеряли. Думаю, он и имя мое не припомнит, все мысли в ином направлении закрутились.
Тем временем блондинка, виляя, к слову, тощим задом, подошла к нам, целенаправленно оттеснив меня от мужчины.
– О, Эмес, мой сюрприз удался? Ты ведь рад, признайся. – Приблизившись вплотную к ведуну, она пробежалась пальчиками по его сюртуку, поправляя ворот. – Мы снова под куполом академии Шаливара. Когда-то нас считали самой красивой парой не только на факультете изящных искусств, но и…
– Я помню. – Он усмехнулся и прищурился. – Я все прекрасно помню.
«У-у-у, – мысленно взвыла, – ясно! Наш господин Совершенство учуял доступную дамочку».
Хмыкнув, повернулась к коменданту:
– А ключи от комнаты можно? И куда мне идти? – Снова мельком глянув на Эмеса, добавила шепотом: – Похоже, провожать меня уже никто никуда не будет.
– Ясное дело, – закивал козлобородый, – вот, держи!
На стойку лег маленький ключик с биркой, на которой кто-то криво вывел номер «77».
– И в какую сторону чемодан тащить?
– Южная башня. Лестница первая справа по этому коридору. Если заплутаешь – остановишь кого из студентов. Помогут найти нужную дверь.
– Благодарю. – Вежливо склонила голову.
– Всегда рад помочь!
Что ж, мужчина оказался вполне приятным, зря я его про себя подлизой назвала.
Бросила последний взгляд на воркующих голубков и, прихватив чемодан, гордо удалилась.
Они его еще и женить пытаются! Смешно же. Кажется, госпожа Инесса дала маху – деточка-то еще по бабенкам не гулявшая, вон как глазки загорелись при виде этой особы.
Бабник!

* * *

Мысленно ворча, я чуть не прошла мимо нужного поворота.
Поднимаясь по винтовой лестнице, кряхтела под тяжестью своих вещей и жалела, что мне не достался дар левитации. Чтобы вжух пальчиком, и все само куда надо прилетело.
Выйдя на площадку, покрутилась. Номера на дверях частично отсутствовали, а те, что были, шли в непонятной последовательности.
– Помочь?
Вздрогнув, обернулась. На меня, улыбаясь, смотрели две девушки в коричневых жилетках, примерно мои ровесницы. Высокая голубоглазая брюнетка была мне незнакома, а рыженькую я видела по прибытии.
– Вы Злата, так ведь? – уточнила неуверенно.
– Да, – ответила мне другая, – она Злата, а я Агата. Агата Валынская. Бабушка написала нам и попросила за тобой присмотреть.
– Это замечательно. – Я показала свой ключ. – Мне куда? Кажется, заблудилась.
Мимо нас прошла группа студенток в синих жилетках. Весело смеясь, они подкидывали в воздух цветных бумажных бабочек, те замирали над их головами и вдруг начинали махать крылышками как живые. Засмеявшись громче, одна из девушек сделала изящный пасс, и перед порхающими магическими созданиями расцвел огненный цветок. Он искрился, пылал ярко, волшебно…
Все казалось таким нереальным.
– Алевтина, а почему Эмес тебя не проводил? – вернула мое внимание Агата.
Оторвав взгляд от летающих бабочек, уставилась на нее.
– Эмес? – Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем она. Уж больно впечатлил меня цветок, медленно вплывший в комнату следом за создательницей. – А там какая-то блондинистая фифа нарисовалась, и ему резко стало не до меня.
– Фифа? У брата? – хохотнула брюнетка. – Кажется, мир расколется пополам.
– Алевтина, тебе вон в тот коридор, – Злата указала направо, – третья дверь от окна. Помочь чемодан донести?
– Нет, – вздохнула с облегчением, – справлюсь.
– Рада, что ты наконец приехала. Если что, обращайся. Я всегда помогу.
– Мы поможем, – уточнила Агата. – Но сначала надо выведать, что там за зазноба у брата. Вдруг ситуация требует моего вмешательства. Дуру рядом с ним я не потерплю!
– Уймись, Агата, может, там любовь, – Злата призвала подругу к порядку.
– Какая любовь может случиться с этим студеным айсбергом? Это же Эмес!
И брюнетка рванула в ту сторону, откуда появилась я.
– Эй, погоди! – Злата подняла руку и резко опустила, так и не сойдя с места. Кажется, за подругой она не особо-то спешила. – Алевтина, ты дальше сама справишься?
– Справлюсь!
Но рыженькая продолжала стоять и не мигая смотреть на меня.
– Я правда рада тебя видеть, Аль! Очень переживала, что ничего не выйдет и ты не приедешь в Шаливар. Но теперь ты здесь, и я надеюсь, что останешься со мной… с нами навсегда.
– Конечно. – Я немного смутилась.
Вроде бы и чужая она, считай незнакомка, а столько тепла от нее исходило, будто родной и любимый человек передо мной стоит.
Из коридора за моей спиной долетели неясные девичьи визги.
– Заселяйся, Аль, а я, пожалуй, пойду туда. Агата – ведьма до мозга костей, она всегда во что-нибудь влипает.
Снова кивнув, я проследила, как Злата скрылась за поворотом.

* * *

Комната «77».
Дверь оказалась открытой. Запыхавшись, затянула внутрь свой огромный чемодан и, добравшись до заправленной койки, упала на нее мешком. Слух уловил неясное шебуршение. Кажется, я была не одна.
Повернув голову направо, обомлела.
Из шкафа торчала весьма примечательная мужская пятая точка в черной плиссированной юбке. Да и гольфы не узнать невозможно. Чуть скосив взгляд, обнаружила и распахнутый чемодан с розовыми меховушками на замочках.
– А ты что здесь делаешь? – зарычала я.
– Как что, душечка? – Чудо оторвалось от раскладывания своего шмотья по полкам и обернулось, поправляя складочки на юбке. – Я теперь здесь живу. Будем знакомы, ведьма. Яни Рески! – Он галантно поклонился и взглянул на меня так, словно его имя должно было мне хоть о чем-то сказать.
– Еще раз повтори, – у меня задергался глаз, – что ты тут делаешь?
– Живу… С тобой!
– Стоп. – Я даже села на кровати. – Еще раз, смертничек ты мой, и помедленнее.
– Легко, лапочка ты моя грозная. Я устроил так, что жить мы будем вместе. Это же так классно! Ты представь, какие перспективы… – Он делано вздохнул и закатил глазки.
– Перспектива у тебя, гад рыжий, только одна, – ткнула в него указательным пальцем, – быть придушенным моими руками. Но подожди немного, передохну. Руки от чемодана отойдут, и тебе придет кирдык. Стопроцентный!
Нахмурившись, мы играли в гляделки с этим престранным типом. Мне в нем не нравилось исключительно… все. От дурацкой прически – длиннющий хвост на макушке – до тряпок, в которые он был разодет. Самодовольно усмехнувшись под моим немигающим взором, это чудо расчудесное вытащило из чемодана очередную стопку одежды. То есть он никуда уходить не собирался.
Вот нахал!
Игнорируя угрозы, «новоиспеченная соседка» складывал свой гардероб, кажется, уже и на мои полки, а я, поражаясь его наглости, продолжала разглядывать этого… это… Или эту?..
– Слушай, смертничек, я все понимаю, но почему ты в юбке? – Мое любопытство не выдержало пыток и капитулировало. – Тебе религия запрещает носить штаны?
– Да нет, душечка, – он демонстративно развернул широченные шаровары и показал их мне, – не религия… а хвост, невежда!
– Чего?
– Того, ведьма… Я во время оборота должен буду спешно из штанин выпрыгивать?! Практичность – мое все!
Мой взгляд прицельно скользнул по юбочке. Никакого хвоста не наблюдалось.
– Что ты меня дуришь! А ну, собирай свое тряпье и шуруй в мужскую башню!
– Да погоди ты, не руби сплеча.
– И слушать ничего не хочу, – я снова завалилась на кровать, – давай-давай, мил человек, хвост в зубы и на выход с чемоданом.
– Ну, ведьма…
– Пошел вон! – Демонстративно указала пальцем на дверь.
Он изящным жестом откинул шаровары и сложил руки на довольно внушительной груди.
«А мальчик не из слабеньких, – мелькнуло в голове. – Хм, все же подозрительный тип».
– Может, еще подумаешь? – Он выжидательно прищурился.
– Чемодан, дверь, мужская башня, – обозначила ему маршрут следования.
– Ой, ну зачем же так сразу? Подумай хорошенько, ведьма. Я коренной житель Шаливара, – он словно змей подкрался ближе к моей кровати, – и сильный маг.
– Неинтересно. – Состряпала постное лицо.
– Студент факультета изящной магии.
– Не впечатлил, – упорствовала я.
– К тому же перед тобой будущий артефактор, а может, и некромант. Я еще не определился.
– Ты без пяти минут покойник, – процедила. – Так что подтягивай гольфики и линяй отсюда, пока цел.
– Да ладно тебе, – он всплеснул руками и надул губки, – я ведь помощь предлагаю. Много ты о Шаливаре и академии знаешь? Что-то я не заметил рядом с тобой того высокородного ведуна, что приволок тебя сюда. Это ведь учитель Валынский? О, я как узнал, что он заступает на должность мастера артефактора, чуть не уписался от счастья. Ну что ты несговорчивая такая? Все веселье обламываешь.
Снова сложив руки на груди, он плюхнулся на противоположную кровать. Кажется, обиделся. Тишину в комнате нарушали всхлипывания.
– Ты что, плачешь? – не выдержала, не зная, то ли мне конским смехом заливаться, то ли пожалеть несчастного.
– Нет, не плачу, – пробурчал он.
– Но я же слышу, – заупрямилась, поглядывая в сторону соседа.
– Тебе кажется.
– Не кажется. И вообще, мальчики не хнычут.
– А чего ты вредная такая! Я уже все придумал, просчитал, а она мне на дверь тычет. Ведьма черствая. Никакого в тебе азарта. Скучная ты.
– Неправда. – Поднялась с постели и, подойдя к шкафу, из вредности вытащила шмотье со своей половины и закинула в его чемодан.
– Ну ведьмочка, ну лапочка. Я всегда мечтал познакомиться с кем-нибудь из внешнего мира. Ты только подумай, мы можем быть так полезны друг другу! Сильный оборотень-маг древней крови и ведьма. Какой тандем получится!
Прищурившись, взглянула на него внимательней.
Маг, значит. Вспомнила девушек из коридора, их бабочек и шикарный огненный цветок. Легкая зависть кольнула сердце. Не злая, скорее обидная. Я хотела уметь так же. Очень хотела.
– А магию можешь во мне усилить? – задала вопрос, даже не подумав.
Но как только слова были произнесены, испугалась, что он сейчас рассмеется и укажет на плинтус, под который я должна забиться со своим даром в две черные черточки.
Но этого не случилось. Уперев руки в бока, чудо окинуло меня взглядом с ног до головы, словно прикидывая, чего я стою.
– Если начистоту, то усилить ее способна только ты. Но! Я знаю, как это сделать.
– А не обманываешь?
– Взгляни на меня. Наги способны только к обороту, это тебе скажет любой житель Шаливара. Моя матушка – человек. И хоть она обладала даром и была магом, мне перепали лишь крупицы… крошки ее магии. Пара блеклых, едва заметных, прозрачных, как дымка, красных всполохов огненной стихии. А сейчас любуйся моими дарованиями.
Он взмахнул рукой, и вокруг него завертелся небольшой смерч. Занавески на окне зашевелились и приподнялись над полом. Внезапно ветер утих, и к потолку взвился столб огня. Испугаться не успела, потому как пламя обратилось в шар и исчезло, а на пол закапал дождик.
– Одна стихия дается пока плохо, но я тренируюсь, – будто извиняясь, пробормотал парень, стряхивая капельки воды с рукава.
– А я смогу так же? – Маленькая демонстрация так меня впечатлила, что я готова была закрыть глаза на то, что он совсем не женского пола.
– А что тебе показал шар? – Он прищурился, кажется, учуяв, что моя непреклонность дала трещину.
Понял, где мое слабое место и куда давить нужно.
Вот пройдоха!
– Тьму. Две черные полосы, – не стала скрывать.
– О, это же прекрасно! Обещаю, если ты согласишься разделить комнату со мной, то уже через месяц сможешь создавать первые пульсары стихий.
На его губах скользнула такая улыбка, словно сделка уже совершена. И самое противное – он только что пообещал то, от чего я попросту не могла отказаться.
У меня получится стать чем-то большим, чем просто пустышка, каких миллионы. И над моей головой расцветут огненные цветы. Я уже видела себя, окруженную вихрями ветра и пламени. С грозовыми облаками над головой.
– Через месяц, говоришь… – Улыбнулась, как же это прекрасно звучало. – А какая твоя выгода? К чему ты все затеял?
– У тебя есть доступ во внешний мир. Я хочу журналы мод. С глянцевыми страницами, с фотографиями прекрасных женщин. Но главное, добудь мне те самые, с выкройками. Я мечтаю научиться создавать шедевры из ткани и ниток.
– Журналы с выкройками?! – Недоверчиво приподняла бровь. – Серьезно? И все?
– Все? – Он уставился на меня так, будто я полоумная. – Женщина, да за них и душу продать можно.
Я недоуменно пожала плечами. В конце концов, каждый сходит с ума по-своему. Журналы так журналы, видела я кипу таких у соседки-швеи.
– Допустим, – согласилась, – но осталось главное – моя репутация. Девушка и парень живут вместе…
– Скажем, что жених и невеста, – резко перебил он меня. – Дел-то.
– Ну, знаешь, как-то это… Можно же жить и в соседних комнатах.
– Не, не, не! – Сосед подскочил ко мне и, обняв за плечи, подвел к окну. – Парни живут в восточной и западной башнях, – его палец указал на величественные каменные строения, частично виднеющиеся с двух сторон. – У нас разные факультеты. Кое-какие занятия будут совпадать, но там не поговоришь и уж тем более магии тебя не обучишь. К тому же в академии запрет на перемещение вне своих башен с восьми часов вечера. Нам достанутся крохи времени. Соглашайся, а!
– Ну не знаю…
Развернув меня к себе лицом, он картинно плюхнулся на колени.
– Решайся! Хоть на полгодика! А потом мы якобы поссоримся, и дорожки наши разбегутся. – Схватив мою ладонь, прижал ее к своей груди. – О несравненная ведьма, будь моей невестой, одари меня журналами мод непременно со схемами кроя на все размеры!
– Хм… заманчиво-то как!
– Я обещаю не смотреть в твою сторону; выходить из комнаты по первому требованию; помогать постигать секреты магии. И еще торжественно клянусь костьми лечь, но сделать из тебя великую ведьму… Давай не ломайся, душечка! Это будет весело.
Ответить я не успела. Дверь распахнулась, и в проеме появился Эмес.
Немая пауза.
Прохвост в юбке на коленях, я вся такая важная не спешу выдернуть свою руку из его захвата и Эмес.
М-да… Кажется, он вообще дар речи потерял. Хотя…
– Что здесь происходит?! – взревел он, опровергая мою теорию о временной немоте. – Алевтина, это что такое?
– Не что, а кто, – исправила его. – И не портите момент! Мне, чтобы вы знали, предложение делают. Это, – я указала на хлопающую длинными ресничками мою «соседку» по комнате, – мой жених.
– Жених?! – оторопел Эмес. – Как?! Когда успела? Я же тебя всего пять минут назад от себя отпустил!
Что? Отпустил?!
– А давайте все своими словами называть, – моему возмущению не было предела, – я ушла сама, между прочим, пока вы другой юбкой озабочены были. «О, Эмес, ты помнишь, мы были такой парой… Ах, ах, ах!» – передразнила я ту блондинку. – Тьфу!
– Алевтина, – у ведуна дернулся глаз, – речь сейчас не обо мне, а о… вот этом. – Он ткнул пальцем в моего новоиспеченного поклонника. – Я повторяю вопрос: когда ты успела?
– Между прочим, и пять минут вполне себе срок! – Пожала плечами и пакостно улыбнулась. – О, Эмес, вы не поверите! Это была любовь с первого взгляда. Мое сердце бешено забилось, стоило мне увидеть его. Он ответил взаимностью, и теперь мы с… – Я взглянула на расплывающегося в ухмылке нага. – Как тебя зовут, любимый? Напомни, счастье мое.
– Яни, любовь моя, – выпалил он торжественно.
– Ну вот, теперь мы с Яни живем вместе.
Эмес приподнял бровь, пытаясь переварить услышанное. По глазам видно, получается плохо. Он развернулся и вышел. Тут же вернулся, открыл было рот, закрыл. И снова уставился на ладонь, что мой липовый женишок все еще прижимал к своей груди.
– Ты! – Наконец он пришел в себя и ткнул указательным пальцем в Яни. – У тебя несколько секунд чтобы убраться с моих глаз долой, а то изжарю.
– Эй, – меня захлестнуло крайнее недовольство, – по какому праву вы рушите мою личную жизнь? Вы не можете…
– Лучше замолчи, – процедил Эмес, не давая договорить. – Еще не хватало, чтобы девушка под моей опекой якшалась с… Ты вообще кто такой?
Мой «жених» недобро прищурился, осторожно отпустил мою руку и встал. Размял шею и медленно улыбнулся, обнажая длинные загнутые клыки. С кончика одного из них свесилась розовая капелька.
– Еп-с! – Я не удержалась и отступила на шаг.
Клыки тем временем увеличивались, становясь до неприличия острыми.
Вот же кобра в гольфах!
– А здесь у нас аж целый наг. – Ведун уважительно кивнул. – Она твоя истинная?
Оба бросили на меня быстрый взгляд.
– Нет, – выпалили мы с Яни в один голос.
– И что, значит, я недостоин, чтобы со мной якшались?! – добавила змеюка ядовитая, убирая с лица фирменный оскал. – По какому праву…
– Не заговаривайся, пацан, – Эмес жестом остановил поток возмущений, – а то ведь я сейчас реально жениться заставлю.
Яни принюхался, уголки его губ поползли вверх.
– Блефуете, господин учитель, скорее, в окно выкинете. – Взгляд нага стал хитрющим, нутром почувствовала – сейчас он Эмеса обработает.
– Собирай свои вещи, змей, и на выход.
А вот ведун еще не понял, с кем связался. Я сложила руки на груди, наблюдая за мужчинами.
– Не спешите меня прогонять, господин Валынский. – Яни пошел в атаку. – А если я поклянусь Алевтину не трогать и пальцем, а защищать? Она девушка из внешнего мира. Ничего не знает, многого не понимает. Сколько недоброжелателей она может встретить в этих стенах?! А если вспомнить, как тяжело пришлось ее родственнице первое время… Я читаю газеты и могу сложить два плюс два. Многие даже в академии не хотят, чтобы кровь простых людей смешивалась с нашей. И как сложно переселить сюда с Земли невест и женихов, если в них изрядная доля нашей крови. А тут девушка, да еще и магией особо не наделенная. Сколько неприятностей может обрушиться на ее голову. Кошмар!
– Что ты задумал, наг? – Голос Эмеса стал подозрительно спокойным.
– Я из рода Рески, – Яни кокетливо поиграл бровями, – мы лучшие телохранители в Шаливаре. Что задумал, то уже рассказал милой девушке, и она не против мне помочь.
Я активно закивала, подтверждая его слова, а заодно прикидывая, что еще за беды замаячили на горизонте. О чем, интересно, наг толкует? Или приукрашивает, чтобы склонить ведуна на свою сторону?
– Жить в одной комнате я все равно вам не дам, об этом и речи быть не может. – Нет, Эмес так просто не сдавался.
– А в соседней? – предложил альтернативу Яни. – Ну пожалуйста, не будьте столь непреклонны.
– Я не позволю пятнать ее честь, ясно тебе, Рески? У ведунов и ведьм нравы построже, чем у оборотней.
Интересно, они ни о чем, вернее, ни о ком не забыли?
– Уважаемые, а мое мнение учитывается? – встряла в разговор.
– Нет! – ответили мне дуэтом.
– А придется с ним считаться.
Я еще раз взглянула на Яни. Нет, жить с парнем в одной комнате, конечно, не дело. И трусиками не посветишь, и не переоденешься. Но так хотелось запустить красивый огненный пульсар всего через месяц… Да, желание владеть магией оказалось сильнее.
– Яни Рески – мой жених, и я требую, чтобы он имел допуск в мою комнату в любое время суток. И задерживаться здесь он может сколько угодно.
– Нет. – Эмес даже слушать меня не желал, чем вызвал в моей душе волну гнева.
Будет он тут еще моей жизнью распоряжаться! Так я его и послушалась.
– Да, – заявила упрямо. – Запретить как опекун вы не можете. Я вас вообще несколько дней как знаю!
С этими словами я уселась на облюбованную кровать. Яни мгновенно просек, что к чему, и, подойдя ко второй койке, плюхнулся на нее.
Все! Бойкот!
– Так, да? – Эмес усмехнулся. – Наг, а наг, я же могу сейчас разозлиться по-настоящему, и тогда полетишь из академии вперед хвостом.
– Не-а, – Рески покачал головой, – если вы сейчас меня прогоните, Алевтина вам не простит, и отношения будут испорчены навсегда. А оно вам не надо! К тому же я забыл сказать, что свободных комнат ни в восточной, ни в западной башнях не осталось. Мне уже позволено заселиться сюда. И согласно правилам академии, даже несмотря на ваше неодобрение, я как минимум месяц, пока не решится вопрос с моим расселением, могу находиться на этой кровати. Соседка же не против!
– Ты откуда такой умный взялся?! – Ведун опасно прищурился.
– Из Гарнерии. – Яни подскочил и галантно поклонился. – Прибыл обучаться искусству изготовления артефактов. Ваш будущий лучший ученик, учитель Валынский.
Эмес скривился, я же в очередной раз поразилась «скромности» нага.
– Гарнерия, говоришь. – Немного помолчав, ведун прошелся взглядом по лицу Яни. – А я ведь сразу сказал, знакомая у тебя физиономия. – Прикусил губу и взглянул внимательнее на меня. – Наг, выходит. Ладно, – кивнул он сам себе, – раз я не могу это безобразие предотвратить, значит, я его возглавлю. Слушай меня внимательно, умник. Я оставлю тебя здесь, но только с одним условием – Алевтину одну не оставлять и от ректора держать подальше. Если что заметишь подозрительное – сразу доложишь мне. У тебя месяц, пацан, чтобы провернуть все свои дела и отыскать свободную комнату. И главное, только попробуй протянуть к моей подопечной свои лапы. Девушка эта не про тебя. Если что не так или облажаешься – я тебя в три узелка свяжу, змей, и мамке в таком виде посылкой отошлю. Только попробуй хотя бы косо взглянуть на нее. Усек?
Яни снова принюхался и довольно усмехнулся.
– Оу, усек! Даже лучше, чем вы думаете, учитель. Я буду хранить вашу красотку пуще собственного хвоста. – Он расплылся в клыкастой улыбке.
– Надеюсь на это. На этом пока все. – Бросив на меня строгий взгляд, Эмес вышел.
Дверь хлопнула, и я вдруг сообразила, что победа вроде за нами, а в выигрыше в итоге ведун. Приставил ко мне няньку, и – что возмущает – я же теперь и не взбрыкну, сама же тут буянила. Вот хитромудрый тип, надо быть с ним поосторожнее.
Взглянула на довольного донельзя Яни…
Ох уж эти рыжие! Один другого хитрее.

Глава 8

Дверь захлопнулась. В коридоре стихали шаги, а я осознавала всю степень своего попадания. Довыступалась! Сама себя переупрямила. А теперь нате вам, Алевтина Миленина, парня в качестве соседки по комнате, просим любить его и жаловать.
Ой, как бы мне это боком не вылезло.
И как теперь жить? Как переодеваться, спать в его присутствии? Мало того, что человек посторонний, так еще и молодой мужчина.
Вот засада.
Яни счастливо зыркнул на раздосадованную меня и спокойно поднялся с кровати. На мою сторону шкафа вновь легли стопки его одежды. Мне бы возмутиться, да я решила – черт с ним.
Мы продолжали молчать, но по лицу нага видела – распирает его от любопытства.
– Ладно, спрашивай уже.
– И когда у вас свадьба? – выпалил он.
– С кем? – Непонимающе уставилась на Яни.
Его улыбка стала еще шире, повел носом, прищурился.
– Как с кем?! С молодым главой рода Валынских.
– Сплюнь, а, – скривилась. – Он мой опекун. А еще жуткий сноб и зануда.
– Опекун?!
Яни состряпал неверующую мину и закивал, как бы проговаривая про себя: «Ага-ага, ври больше!»
– Да я его знать не знаю! – вспыхнула я мгновенно. – Ничего между нами нет. И не надо!
– У-у-у, как все запущенно. У ведунов не бывает истинной пары в отличие от нас, перевертышей. Но существует иная магия – притяжение. Запахи усиливаются… Искры в разные стороны…
– Какие искры? Где ты их видел? – возмутилась. – И, к твоему сведению, я, слава небесам, не воняю!
Вытянув ноги на кровати, демонстративно взглянула на небольшой шкаф, почти под завязку набитый чужими вещами. Наг сделал вид, что намека не понял, и, сложив шарф, впихнул его на последнюю пустую полку.
– Ну и как жить будем, соседушка? – премило поинтересовалась, глядя на произвол. – Шкафчик делить, например?
– Как и все, притремся, – проворчал он, прикрывая дверки.
Застегнул чемодан, поставил его к стене. Прошелся по комнате. Заметив, что я не свожу с него пристального взгляда, пожал плечами и завалился на кровать.
– Яни?.. У меня вещи еще не разложены.
– Придумаем что-нибудь, – буркнул он.
– Вот и думай, у тебя несколько минут, пока я отдыхаю. А потом встану и просто выкину все за дверь.
– Не вздумай, – прошипел он.
– Значит, в окно.
– Понял, только не злобствуй. – Подбив подушку, он лег удобнее, закинув ноги на спинку кровати. – Дай мне пару дней, и я раздобуду стойку с вешалками. У тебя ведь в основном платья и юбки с блузами, их в шкафы не толкают.
– Хорошо, даю тебе неделю.
– Какая ты покладистая. Сказка, а не ведьма! – хохотнул он.
– Не заблуждайся на мой счет. Семь дней, наг. Потом все твое добро отправится прямиком в океан.
– Ведьма, я хозяин своему слову. Сказал, значит, будет у тебя своя стойка.
– И все равно плохая была идея, – выдохнула, – сплетни пойдут. Может, стоило договориться…
– Нормально все. Жених имеет право жить с невестой.
– Мы не помолвлены. Но месяц, думаю, продержусь.
– Где месяц, там и два. – Хитро взглянул на меня. – Не переживай, я же не просто перевертыш – у нагов в любви дела обстоят куда сложнее. Господин Валынский прекрасно понимает: коли ты не моя избранная, то ничего между нами быть не может. А значит, твоя репутация не пострадает.
– Предлагаешь дружить в корыстных целях? – Зевнула, прикрывая рот.
– Нет, красотуля Алев, можно и просто дружить, если, конечно, не будешь отвешивать шутки по поводу моей одежды.
Я ехидно стрельнула глазками в сторону его нарядов.
– Во-первых, зови меня Аля…
– А во-вторых? – Он напрягся.
– Не обещаю не подкалывать тебя по поводу юбок. Уж прости, но не вытерплю. Это сильней меня. – Честность – мое все, да и кто бы удержался?
– Люблю ведьм, – тяжело вздохнул Яни, – вы такие душечки. Ты змей не боишься?
– Змей? – Брезгливо поморщилась. Я их на дух не переносила. – А это важно?
– Еще бы. – Резко поднявшись, он стянул с себя рубаху, на спине заблестела огненная чешуя.
– Ты что, везде змееныш? Полностью? – взвизгнула и на всякий случай поджала ноги.
– Расслабься, – он провокационно подмигнул, – кусаю только по большой любви, так что не про тебя мой кусь, душечка.

* * *

Сидя на широченном подоконнике и наблюдая за безмятежным океаном, сливающимся на горизонте с небесами, пыталась сообразить, как я вляпалась в этого сладенького нага. И что еще важнее: будут ли кормить?
Живот предательски урчал, вспоминая уютную таверну и чесночные гренки, помидорки и мясо. Жареное, с коричневой корочкой. Как оно пахло…
Дверь распахнулась, и впорхнуло мое чудо теперь уже в красной клетчатой юбочке.
– Мы так и будем в душевые бегать переодеваться? – простонав, снова покосилась на нага. – Надеюсь, ты хоть панталоны под низ поддел?
– Естественно, пампушечка, – под моим ошарашенным взором юбка задралась, являя мне бордовые шелковые семейники длиной чуть ли не до колена. – Все в тренде, ведьма. Вкус у меня отменный.
– И где я дала маху? – Закрыла лицо ладонями.
– Это судьба, подруженька. Пока ты тут валялась симпатичной страдающей тушкой, я получил наши учебники и форму. Аля, это кошмар! – Бросив на письменный стол стопку книг, он развернул странную желтую тряпку, которая оказалась жилеткой. – Как? Как я, по их мнению, появлюсь в этом в аудитории?
– Очень просто – ножками придешь. Что тебе опять не нравится, бедовый?
– Как что?! Она желтая! Студенты факультета изящных искусств – элита академии. И вдруг это форменное безобразие.
– Да все логично. Она яркая, солнечная, чтобы издалека было видно – элита идет. А у меня что?
– Полюбуйся.
В меня полетела коричневая тряпка с котелком и ершиком на эмблеме.
– Символично, – хмыкнула. – И что, носить это обязательно?
– Естественно, это же форма.
– Какая-то сомнительная.
– Как и весь твой гардероб, душечка, ни одной яркой шмотки.
– Прикуси язык, – прошипела, – там шикарные платья, и все новехонькие.
– Безвкусица.
– Безвкусица, милейший мой жених, это твои трусишки и юбочки. А у меня элегантные наряды.
Живот снова заурчал, прерывая наш спор.
– А кормить сегодня не будут, – в зловредной улыбке расплылся змееныш. Я лишь поджала губы и отвернулась. Садизм! – Традиция такая в академии, в столовую в первый день поступивших не зовут, чтобы они все свои запасы, что мамки насовали, истребили.
– А тебе мама ничего с собой не дала? – покосилась на нага. – Котлеток, вареных яичек, картошечки?
– Не-а, – разочаровал он меня. – Но я знаю, где можно добыть вкусненького.
– Чтобы нас исключили в первый же день?
– Ну что ты, – наг улыбнулся и махнул рукой, – максимум отработкой накажут. Из академии могут выгнать только за тяжкое преступление. Так что пойдем со мной, боевая подруга, мы найдем сочную зелень для тебя и мясо для меня.
Наивный Яни… Вздернув бровь, покрутила головой.
– Ты хотел сказать: жирный сочный кусок мяса для меня, а что ты себе найдешь, меня мало касается.
– А как же фигура?
– Вот сам ее и блюди! – Спрыгнула с подоконника. – Где достать ужин, сосед? Я действительно голодная!
– За мной, Аля! Совершим маленькую экскурсию по академии Шаливара.
– Ради куска мяса я пойду за тобой на край света, друг мой чешуйчатый.
Радостно потерев ладони, я рванула на выход.

* * *

На край света отправляться не пришлось, все оказалось куда банальнее. Мы намеревались обнести столовские склады.
Да, вот так. Первый день в вузе, а я уже становлюсь криминальным авторитетом. Совесть настойчиво шикала на правое ухо, костеря на чем свет стоит мою патологическую тягу пожрать чего повкуснее. Может, я бы и вняла ее доводам, если бы не одно «но»: на левое ухо жалобно урчал живот, сообщая, что неплохо бы ту совесть задвинуть куда подальше. А то организм мы растущий, нервов за эти дни изрядно потрепавший, надо бы возместить все это калориями.
Так, терзаемая сомнениями и собственными слабостями, я упорно пробиралась вперед.
Тишина. Темень – хоть глаз выколи. Тяжелое дыхание Яни за спиной.
Не знаю, откуда этот ухарь прознал, где хранится провизия, но пока все указывало на то, что мы идем верной дорогой – вокруг витал сногсшибательный аромат ванили и свежей выпечки.
– Аля, ну что ты плетешься как слепая, – в очередной раз поторопил меня наг, наступая на пятки.
– Так не видно же ничего, – всплеснув руками, обернулась, – тут же темно как в… Ты где? – Присмотревшись, различила лишь неясный силуэт.
– Здесь я, ползу червяком за тобой. Знал бы, что ты слепа как крот, не взял бы на дело.
– Ой, много чести! Столько пафоса было, огоньки щелчками высекал, а теперь что? Даже фонарика нет.
– С ним нас спалят, ведьма, так что тренируй зрение. – Схватив за руку, змей совсем не деликатно втолкнул меня в узкий проход. – Иди вдоль стены. Главное, молчи.
– А ты? – Оказавшись в непонятной щели, я запаниковала.
– Да за тобой я, – шепнул мне на ухо. – Быстрее, Аль.
Тяжело вздохнув, прижалась спиной к стенке и протиснулась дальше. Шаг, еще один. Что-то захрустело под ногами. «Камни, пусть это будут они», – взмолилась мысленно.
Мышиный писк был мне ответом.
Легкое касание чего-то мягкого моей стопы заставило и вовсе остановиться.
– Кажется, я больше не хочу есть, – выдавила из себя, окаменев. – Все, сажусь на диету. Яни, миленький, хороший мой, вытащи меня отсюда. – Обернувшись, уставилась на два горящих надо мной глаза. – Яни, тут мышь…
– Нет здесь никого, – сдавленно пробурчал он, сглатывая.
Прислушалась. А ведь действительно, никакого писка. Прищурившись, попыталась сопоставить горящий змеиный взгляд и исчезнувшего грызуна.
– Ты ведь не сожрал ее, правда?
– Аля, я тебе что, уж помоечный?!
– Ужи мышек не едят, – выдохнула, некстати вспомнив школьную биологию.
– Ты меня еще змеиному рациону поучи, – прошипел он в самое ухо. – Вперед, ведьма! Не позорь свой род. Или все же постоим – крыс подождем?!
– Не надо, – плаксиво проныла и поползла по стеночке.
«Все хорошо, Аля, – успокаивала себя, – только не думай о том, сколько соберешь на волосы грязи и паутины». Шаг, еще шаг. Снова неясный писк.
Яни подался вперед, но я на ощупь схватила его за руку.
– Только попробуй кого сожрать!
– Да не ел я ее! – возмущенный шепот.
– А то я не поняла.
– Не было такого.
– Было! – упрямо рявкнула.
– Нет!
– Да!
– Ведьма!
– А ты гадюка! – припечатала. – Сказано, не тронь мышек, значит, стой смирно и не дергайся.
– Иди уже, а то я здесь всех грызунов соберу и тебе в кулечке подарю.
Я отпустила его руку и, пользуясь темнотой, невоспитанно скорчила рожу.
– Я, между прочим, все вижу.
– Твои проблемы, – съехидничала, глядя в горящие желтым пламенем очи с вытянутым зрачком.
Жуть. Еще подумать надо, что страшнее: маленькие пищащие мышки или здоровая, разодетая в модное шмотье голодная змеюка?
Поежившись, снова нащупала ладонью стену и двинулась вдоль нее. Звуки собственных шагов здорово нервировали. Что-то легкое касалось лица, но из чистого упрямства я держалась.
Поворот, и наконец впереди показался тусклый свет.
– Тут осторожнее, – Яни придержал меня за плечо, – домовые довольно внимательные ребята.
– Кто?
– Домовые. – Яни перешел на шепот. – Не слышала о них? – Я покачала головой. – Они работают на кухне и в лабораториях. Увидишь их не раз. А сейчас двигай ногами, Аль, а то жрать хочется. Потеряю форму, и что потом?
– Ничего! Снова отожрешься, – пробурчала.
Продвигаясь дальше, я все отчетливее различала обрывки фраз, звон посуды, шипение масла на сковороде. Живот вторил в такт этой столовской музыке.
Еще пара шагов, и я замерла, сквозь щель наблюдая за немного смешными маленькими человечками, суетившимися у сложенных из кирпича печей. Все здесь казалось вычурным. Вполне современные мойки граничили с тяжелыми дубовыми столами. Граненые стаканы и расписные горшочки. Медные котелки, глиняные миски и даже братины, но, похоже, подавали в них отнюдь не медовуху.
– Чего стоим? – шепнул Яни. – Ждем, пока застукают и заставят в качестве наказания перечистить всю морковку на складе?
– Это и есть домовые?
– Да. Магии в них крупицы, зато трудолюбия ого-го. Из всех коренных жителей Шаливара только домовые пользуются безграничным уважением у магов, ведьм и оборотней.
– Коренных? Выходит, существуют не только они?
Как любопытно. Надо же, сказки вдруг перестали быть таковыми. Русалки, лешие, водяные… Кто там еще? Конек-горбунок? Или это уже другое?
– Красотуля, ты не находишь, что не время и не место вести беседы об истории заселения нашего мира, – хмыкнул наг. – К тому же у тебя паук на голове. Только не ори!
– Сними его! – запищала.
– Сниму, как только выползем отсюда. Давай быстрее, ведьма, а то взгляд паучьих красных глазок какой-то не добрый.
– Почему красных? – Я пулей полетела вперед, спотыкаясь о камни и разгоняя живность, что крутилась под ногами.
– Потому как это умертвие.
Я встала истуканом.
– Яни, сними его, а то сейчас позорно разревусь.
– Не могу! Мне больше места надо. А злить нельзя, нужно чтобы наверняка.
Сглотнув, ломанулась к виднеющейся впереди ветхой дверце, распахнула ее и сиганула вниз с высоты человеческого роста, здорово отбив ноги. Шипя от боли, запустила руки в волосы.
– Да тихо ты! – Яни одним ударом сшиб тварь с моей головы.
Здоровый паук, сверкнув красными глазками-бусинками, поспешил убраться под ящики.
Я шумно выдохнула и схватилась за сердце. Теперь точно диета! И никакие уговоры собственного живота больше слушать не буду. Хватит! Чревоугодие становится опасным.
– Это, Аля, святая святых академии! – торжественно произнес Яни, не обращая внимания на страдающую от пережитого страха спутницу. – Мы на продуктовом складе. Именно здесь мы будем загружаться свежайшими деликатесами и готовить вкуснейшие блюда, осваивая высокую кухню Земли!
– Минуточку. Поясни-ка мне, змей, где готовить будем?
– Ну, кашеварить-то в комнате, но…
– Еще раз – где? – процедила сквозь зубы, намекая, что сковороду и любимую кастрюльку в довесок к одеялу из дома прихватить забыла.
– Где, где… Вот заладила. В котле, балда несообразительная. Что ты за ведьма такая? Ни грамма фантазии.
– Уж какая есть. Другая тебе журналы с выкройками не притащит. Так что цени и люби. – Обтерла лицо руками, убирая нависшую на нос паутину.
– Ой нет, душечка, пусть тебя господин Валынский любит, а я в сторонке постою.
– Если уж выбирать из вас двоих, – рявкнула, – то я предпочту…
– Меня? – резко перебил наг. – Ну нет! Я вообще не люблю сопливых особ. Вот женщины в возрасте, зрелые, сочные…
– Избавь меня от своих фантазий, змей. Из вас двоих я выберу остаться старой девой. Можно с кошками.
Устало вздохнув, осмотрелась. Наверное, это был самый огромный склад из всех мною виденных. Даже у наших поставщиков и то поскромнее. Я словно в огромный гипермаркет попала, только все без ценников. И это здорово смущало и щекотало совесть.
– Яни, ведь воровать нехорошо, – в который раз проворчала, складывая картошку в найденный здесь же деревянный ящик.
Надо мной весело горел огненный пульсар, созданный нагом.
– Успокойся. Никто тут ничего не считает и ни с кого за пару кусков мяса и картофелин не спросит.
Наг, не обращая на меня внимания, заглядывал в высокую бочку с соленьями.
– Откуда такая уверенность? – не унималась я. – Меньше всего хочу, чтобы из-за меня у кого-то были проблемы.
– Совестливая ведьма! Надо же, и такие, оказывается, существуют. – Змей обернулся, держа деревянную миску, доверху наполненную грибами. – Душечка моя, спокуха! У нас в доме работает домовой, прослуживший в столовой академии столько, что и сказать страшно.
Не удержавшись, захохотала.
– Так вот откуда ты знаешь, как пробраться на склад! Рассказывай, чешуйчатый, что тебе еще домовой поведал.
– Ну… – наг замялся.
– Да ладно, выкладывай, – закатив к потолку очи, зыркнула на мнущегося парня. – Яни!
– И говорить-то не о чем. Дарман, наш домовой, переживал, что я буду голодать…
– А-а, – протянула, – переживал, что дитятко не покормят плюшками да ватрушками, и выдал тебе все секреты столовой и кухни?
– Злая ты, но да. – Яни расплылся в хитрющей улыбке. – Теперь понимаешь, какой я ценный друг? Держись меня, ведьма. Знаешь, наги плохо ладят с окружающими. Нас не любят, завидуют, правильно полагая, что мы само совершенство. Но бывает так, что наг находит родственную душонку. Такую же авантюрную, самовлюбленную, готовую на пакость, и тогда…
– Ах ты змей юбчатый! – зашипела. – Это ты мою душу назвал «самовлюбленной душонкой»? Ты ничего не попутал?
– Нет, душечка, ты все верно поняла. Только вот беда, пока мы будем здесь спорить, нас застукают.
– Тащи мясо, господин липовое совершенство, – проворчала, осматриваясь.
Пока зловредный змееныш рыскал по холодильным шкафам, закинула в ящик луковицу, несколько крупных томатов, длинный огурец…
– Аля, я тут кое-что нашел. Нужно или нет?
Яни показался из-за коробок и помахал рукой с зажатым в ней шматом сала.
– Конечно, надо! Еще соль, перец, а если сметану нароешь…
– Ни слова больше, я сейчас. – И снова исчез, скрывшись за пирамидой ящиков.
Что-то хлопнуло. Тихие шаги. И довольная мордаха моего «женишка».
– Домашняя сойдет? – В его руках обнаружилась деревянная кружка, горлышко закрывала льняная тряпица, перевязанная веревкой.
– Точно сметана? – Тара показалась страной.
А еще на ткани легко различался знак или руна. Словно выжгли. Интересно, для чего?
– Я что, по-твоему, по запаху сметану не найду? – Глаза нага запылали от праведного гнева.
Ответить не успела. Послышался скрип открывающейся двери, на полу появилась четкая полоска света. Но главное, громкие голоса – на склад кто-то зашел.
Пульсар над головой мгновенно погас.
– Пора делать ноги, Яни, – шепнула и, забрав у него кружку, поставила в ящик.
– Спорить не стану. – Выхватив у меня незаконно добытое, пронырливый наг исчез за коробками.
Я за ним, пробираясь почти на ощупь. Немного заблудившись, уловила сбоку характерное шипение, во тьме вспыхнули знакомые очи.
– Сюда. – Яни, кажется, махнул рукой.
Я заметалась, соображая, что вход в спасительную щель находится где-то здесь, только выше. Но высмотреть ветхую деревянную дверь в темноте я, увы, не способна.
Неожиданно сильные руки подхватили меня и, бесцеремонно подняв, засунули в узкий проход.
– Аля, двигай ногами.
Подтянувшись, я встала на четвереньки и поначалу так и пробиралась вперед. Немного придя в себя, поднялась на ноги и неуверенно пошла, придерживаясь за стену.
Снова грязь, запахи с кухни и паутина, еще и в спину меня ящиком подпихивали.
Тихо злясь и умирая с голоду, наконец открыла обитую металлическим листом дверь и оказалась под лестницей, ведущей в нашу башню.
– Ну что ты застыла чумазой статуей! – заворчал наг, не давая проморгаться. – Тащи свой тощий зад в нашу комнату.
– Нормальный у меня зад! – прошипела, снимая с волос паутину. – На нем, между прочим, юбки сидят получше, чем на твоем.
– Ой-ой, можно подумать… – фыркнул он в ответ и, обогнав, отправился вверх по лестнице.

* * *

Пока поднимались, прокручивала в голове рецепты, что можно приготовить. Варианты с картошкой – пожарить, потушить… А мясо тонко порезать, присолить, в сметане замариновать… Клыкастый этот – маг огня? Вот и замечательно. Будет ходячим мангалом. Сплошная экономия.
Подняв голову, смекнула, что Яни уже далеко впереди, скрылся за лестничным поворотом.
– Алевтина, – раздалось за спиной.
От неожиданности споткнувшись, схватилась за перила и резко обернулась.
На меня в упор смотрел ректор Валевски. Лихорадочно соображала, как мне себя вести, узнать его или нет?
– Что ты тут делаешь? – процедил он.
Да, первое впечатление было верным. Мерзкий тип. Хлюпик усатый. С годами красивее и мужественней не стал, зато гораздо плешивее – да.
– Я? Я здесь учусь.
Удивление прозвучало фальшиво, аж сама поморщилась – плохая из меня актриса.
– Как ты поступила? Кто посмел тебя сюда выдернуть?
Этот тон и полный злобы взгляд ржавого чахлика ничего хорошего не сулил. Наверное, от волнения и толики страха я нагло выпятила грудь вперед и выдала:
– Как это кто? Вы хоть понимаете, ректор, с кем говорите?! Я принадлежу древнему роду ведьм. Что вас удивляет?
«Во всяком случае, не блею как овца, уже хорошо», – похвалила себя за смелость. Лучшая защита – нападение.
– Ты?! – рявкнул он так, что капелька слюны попала на мое запястье. Брезгливо скривившись, я отерла руку о подол платья. – Как ты проникла в Шаливар? Ты… ты простая человечка!
– Что значит простая? – возмутилась. – Вы по какому праву меня оскорбляете? Как вы смеете!
– Смею! Это все паршивка Злата, да? Мерзкая девчонка так и не успокоилась.
Ректора перекосило, на меня снова брызнула слюна.
Стало жутко. Кто его знает, что у этого ржавого на уме, может, он припадочный! Отступила, поднявшись на одну ступеньку.
– Отвечай, Алевтина, кто посмел выдернуть тебя в Шаливар?
Он двинулся на меня, пугая до чертиков.
– Я посмел и глава рода Валынских. – Неожиданно грубый рык Яни рядом приятно удивил. – Отойдите от госпожи Милениной, ректор, иначе я сочту, что вы опасны.
– Наг? Здесь?! В моем учебном заведении! – Валевски на глазах наливался злостью. – Пролез все-таки. А что академия магии не для оборотней, тебя не остановило?
– Прошу не оскорблять моего жениха! – воскликнула.
– Жениха! Ты и змей?! Да не смеши. Ты была и есть моя избранная! Моя!
Я на миг дар речи потеряла.
– Вы что, совсем сбрендили?
– Ректор Валевски, с моей Алевтиной какие-то проблемы?
Закрыв рот, глянула вверх. Еще и Эмес нарисовался. В длинном бордовом сюртуке, белой рубашке и высоких сапогах – как специально вырядился.
«Вся компания рыжих в сборе», – усмехнулась про себя. Стало интересно, чью сторону займет ведун. Я еще помнила его разговор с бабушкой.
– Ваша Алевтина? – Андрэ Валевски оскалился. – В какую игру играет ваша семья, Валынский? Объяснитесь!
– Объясняться перед вами?! – Эмес спустился ниже и встал рядом со мной.
Внизу появилась группа студенток, но, мгновенно смекнув, что тут попахивает скандалом, девчонки предпочли удалиться.
– Вы прекрасно знаете, о чем я. – Ректор впился в ведуна тяжелым взглядом.
– Алевтина Миленина под моей прямой опекой, – усмехнулся Эмес. – Яни Рески – ее жених, пока я не решил иначе. Она студентка факультета бытовой магии, и только попробуйте начать вставлять палки в колеса или пытаться навязать ей свое внимание. Одна ее жалоба – и я подниму вопрос о вашей компетентности, ректор.
– Ты знаешь, кем она для меня была, Валынский?!
– Она не была, она есть. И по большому счету мне плевать, кто она для вас. – Ведун демонстративно поправил белоснежные манжеты. – Алевтина ведьма, а у нашего рода истинных не существует. Ваша зависимость – только ваша проблема, Валевски. А теперь отойдите от моей девочки на два шага.
Я и половины не поняла. Как это истинная? В смысле – «была»? Что это значит?
Ректор поджал губы. Я ожидала нового потока брани, но снизу снова послышались девичьи голоса и смех, и Валевски предпочел удалиться.
– Рески, ты справился. – Эмес спустился еще на две ступени и оглянулся. – Я одобряю ваш временный союз, но ты понимаешь, что значит репутация ведьмы?
– Естественно, учитель, – хмыкнул наг. – У меня семь сестер! Как себя вести, я знаю.
– Замечательно, но помни: тронешь – и ты не жилец. А сейчас в душевую, у вас вид, словно вы собой вентиляционные трубы прочищали. О том, что творили, не спрашиваю – не попались, и ладно.
– Нас уже нет, учитель! – Яни мягко взял меня под руку и потащил за собой наверх.
Я же, спотыкаясь, продолжала таращиться на улыбающегося Эмеса. Как странно, он – простой учитель и открыто дерзит ректору. Все это не вязалось в голове. Пазл не складывался в картинку.
– Алевтина, смотри под ноги, – вернул мое внимание змей, когда я в очередной раз споткнулась. – С тобой так интересно, ведьма!
– О чем ты? – Уставилась на него.
Яни расплылся в довольной усмешке.
– С детства обожаю бесить учителей. А уж довести до белого каления ректора, да еще драконьей крови – голубая мечта. Ох и повеселимся мы, подруженька.
Я не ответила, покачав головой.
Вслед за змеем добравшись до пролета, обнаружила замершую статуей смазливую девицу. Все бы ничего, но в ее руках находился наш ящик с продуктами.
– Моя ты прелесть, – заворковал наг и, склонившись, провел губами по щеке ошалевшей от привалившего счастья девицы. – Скажи, сладкая, номер своей комнаты.
– Пятьдесят вторая, – как под гипнозом пролепетала она.
– Ты же будешь меня ждать? – Он легко отобрал у нее наш ящик.
– С нетерпением, – ее освободившаяся рука скользнула по груди нага, – я достану лучшую ночную сорочку…
– Зачем, моя желанная, можно и без этих преград.
– Как скажешь…
– Так, – рявкнула я, глядя на этот спектакль, – а ну, в комнату, кобелина. Не знаю, что ты с ней сделал, кобреныш, но по постелям будешь шастать только с добровольного согласия девиц. Ясно тебе?
– Ой, Аля, ты такая же зануда, как мои сестры, – хохотнул он и все-таки отклеился от бедной «мышки», наивно хлопающей глазами.
– Яни, а как же я? – прощебетала она.
– Жди меня, желанная, и я приду. – Он послал ей воздушный поцелуй и тотчас получил от меня подзатыльник.
– Ай, Алька!
– Я тебя научу девушек уважать, – процедила и еще раз припечатала его ладонью по шее для закрепления урока.
Да он не гадюка – питон! Гипнотизер доморощенный!

Глава 9

В комнате стоял обалденный запах поджаренной на сале картошки. Заглядывая в новенький котелок, мой новоиспеченный женишок пускал слюни. На столе на глиняной дощечке уже дымились приготовленные на открытом огне кусочки мяса.
Нарезая помидоры для салата, я едва сдерживала улыбку. Бедный змей готов был укусить себя за хвост от нетерпения. Был бы девушкой – лучшими подругами стали бы.
– Ты уверена в этом рецепте? Может, просто на тарелку выложить и посолить? – Наг в очередной раз засунул нос в миску с овощами.
– Яни, ты хотел высокую кухню Земли? Так что не мешай! – Выставив перед его лицом ложку, вынудила отойти на шаг.
– Хотел, – обиженно пробурчал он.
– Вот и не лезь под руку. Огурцы, помидоры и лук. В идеале еще бы зелень и редиску. Но нет так нет. Остается заправить сметаной.
– И как это будет называться?
– Салат «Радость дачника», – рыкнула на нетерпеливого.
Ну откуда мне знать, как это называется. Что мамка на участке выращивала, то и резали.
– А сало куда? – Яни не унимался.
Теперь перед моим носом появилась тарелка со шкварками. Вид у них был аппетитный. С чесночком бы их и на хлебушек.
– Аля, так что?
Витающий в моей фантазии бутерброд лопнул как мыльный пузырь.
– Отправляй в картошку и перемешай, – скомандовала.
– Но оно же отработанное. – Наг странно сморщился.
– Что бы ты понимал в народной кухне. Картошку жареную не ел, что ли? В каких дворцах наш цветочек рос?
– Что сразу цветочек-то? – Яни обиженно высыпал шкварки в котел. – С чего ты взяла?
– С того самого, – съехидничала, – видно, что богатенький.
– Да, не бедный, но при чем тут это? – Наг надул губки и, плюхнувшись на свою кровать, пригладил подол клетчатой юбочки.
– Ладно, не дуйся, просто ты обычной еды не знаешь.
– А откуда мне знать, что едят во внешнем мире? – Он откинулся на подушку и завел руки за голову. – У нас, Аля, все по-другому. Овощи принято употреблять натуральными, как они есть. Все сырое, только баклажаны и кабачки на пару выдерживают. Но эти деликатесы бывали у нас редко, иногда отец привозил. А так в основе рациона – мясо. Его чаще варят в огромных котлах, куски складывают на тарелку, рядом ставят деревянную кружку с шурпой. На праздники женщины катают тесто, режут его на тонкие полосы и варят в тех котлах, а потом подают на широких продолговатых блюдах, а по бокам – мясо. В такие дни вся семья собирается в доме старшего рода. Все едят, танцуют, делятся новостями. Вечером мужчины выходят на улицу и начинают бороться. Это тоже дань традициям. Мы ведь потомственные воины. Победителю достается главное лакомство – голова лохтана. Все снова садятся за большой стол. Самый сильный воин отрезает кусочки от своего трофея и раздает остальным. Кому ухо, кому щеки…
– Никогда такого не ела, – слушая его рассказ, замерла с ножом в руках, – это правда вкусно?
– Конечно. Но ты сама сможешь оценить кухню нагов, я непременно утащу тебя к нам в первые же каникулы. И костьми лягу, но уложу дядю на лопатки, чтобы получить голову. Все самое вкусное будет твое.
– Думаешь, ты настолько силен? – Приподняла бровь.
– Не сомневайся, Алька. Так что уговор в силе: ты показываешь мне вашу кухню и рассказываешь про свой мир и культуру, а я везу тебя к себе в гости и кормлю до отвала.
– А как твои родители отнесутся к такой дружбе? Им ведь может не понравиться такая компания.
– Не говори глупостей. – Яни поднялся с кровати и выхватил из миски кусочек огурца. – У меня, Алька, мать мировая, и отец ей не уступает. Но так-то я уже давно самостоятельно живу. Думаю дом купить в городке при академии.
– Значит, через месяц съедешь? – Срезав хвостик помидора, покосилась на ненаглядного соседа.
– Уже и не знаю, ведьма, у меня впервые друг появился. – Пока я стояла столбом, из миски исчезли два кусочка помидор. – И пусть она вредная и ворчливая, но девчонка хоть куда. Так что, пожалуй, и задержусь.
– А говорят, дружбы между мужчинами и женщинами не бывает, – усмехнулась.
– Да кто спорит? Я мало знаю о людях. Может, у них и не бывает, а вот между нагом и ведьмой и не то случиться может. – Не удержавшись, я улыбнулась и принялась шинковать лук. – К тому же тебе точно нравится профессор Валынский…
– Эмес? – Нож застыл в воздухе. – С чего ты взял?
– Чую! – Уголки губ поползли вверх. – Вот те самые искры и ароматы!
– Глупости! Не воняю я ничем. – Смутившись, высыпала лук в миску.
– Это ты мне или себе врешь, душечка моя? Если себе, то ладно, но мне лапшу на уши вешать не вздумай!
Нахмурившись, добавила в салат ложку сметаны. Пока размешивала, думала над его словами. Нравится ли мне Эмес?
– Это не симпатия, Яни, просто он меня обидел, – наконец пробурчала, глядя перед собой. – Я его разговор с бабушкой подслушала. Так вот, я для него – каких миллион. Заурядность! Ничего особенного!
– Как он мог, подлец, на такую красоту наговаривать!
Голос нага звучал как-то странно. Обернувшись, узрела, что он, нагло заговаривая мне зубы, наминает картошку прямо из котла.
– Эй, Яни, мне оставь!
Он осторожно положил деревянную плоскую ложечку и отошел от нашего ужина. А вид такой виноватый, покаянный. Умеет же!
– Ладно тебе, змей, – поплыла я. – Подожди еще несколько минут, и поедим нормально. А с Эмесом… Я все понимаю, и он прав, наверное, но все равно обидно.
– Ну и дурная твоя голова, Алька. Какая же ты простая? Ты особенная и неповторимая. Прямо как я! А учитель Валынский явно лукавит: у нас, у мужчин, слова, бывает, идут вразрез с делами, такие уж мы натуры противоречивые. И не переживай! Я из тебя такое слеплю, что никуда не денется ведун, еще на коленях ползать под дверями будет.
– Да ничего из меня лепить не нужно…
– И это правильно! Ты и сама по себе шикарная ведьма. Не побоялась же нагу дерзить. А другие трусливо молчали.
Поставив салат на стол, жестом позвала его на вечернюю трапезу. Подскочив, Яни быстренько оттяпал у меня свободный стул и, усевшись, запустил ложку в овощи.
– Это что-то, Алька! – с набитым ртом похвалил он мою стряпню. – Пока сюда добирался, так соскучился по домашней еде. Как же ты удачно мне подвернулась! – Зловредно усмехнувшись, я выхватила салат и поставила подальше. – Отдай вкусняшку, злыдня, – поднявшись, он потянулся вперед, а я, не упуская момент, выдернула из-под него стул.
Мой несравненный друг приземлился задом на пол, только подол юбочки в воздухе взметнулся.
– Аля?!
– Иди и освобождай мебель от шмотья. И чем быстрее сделаешь, тем больше еды тебе достанется.
Взяв миску, я положила в нее картошки и пару кусочков мяса. Обернувшись, поморщилась. За эти секунды Яни умудрился откопать стул под своим добром. Лучше уж мне сразу салата себе набрать. Хорошо, что посуда зельеваров оказалась широкой и вместительной.
Остаток ужина мы активно жевали, сражаясь за последние куски ложечками для размешивания отваров. Наевшись, валялись на своих койках и долго болтали ни о чем и обо всем сразу. Яни окончательно перешел в ранг своих. Потянувшись за ночной рубашкой, внезапно вспомнила, что он парень.
– Могу выйти, – предложил он, – но так-то у меня куча сестер. Обычно я просто отворачивался.
– Годится, – согласилась я, чего гонять его туда-сюда.
Рассмеявшись, он действительно отвернул голову к стене, а я натянула сорочку и скользнула под одеяло.
– Значит, ты влюбишься в особенную девушку? – полюбопытничала.
– А кто его знает, что за избранная меня ждет. Но это точно не ты, Алька.
– Уверен? – Покосилась в его сторону.
– Была бы ты, давно бы вопила подо мной, обвитая тремя змеиными кольцами обращенного нага.
– Какую жуть ты мне на ночь рассказываешь! – Меня аж передернуло.
– Спи, ведьма, завтра первый день учебы.
Приподнявшись на локтях, он затушил лампу на столе.

* * *

– Алевтина, вставай! – в который раз раздалось над ухом.
– Угу, – промычала, переворачиваясь на другой бок, – сейчас точно проснусь.
Обняв подушку, зарылась в нее носом. Встану, только через пять минуточек. Или десять. Сладкий сон, что паук, обвивал мой разум паутиной и навязывал романтические сновидения – что видела, уже не помнила, но на душе было тепло, и я не хотела его отпускать.
– Подъем, ведьма! – навязчивым комаром жужжал Яни. – Отрывай свой зад от кровати! Или хочешь, чтобы тебя отчислили в первый же день?
– Да-да, – пробубнила, но глаза не разлипались.
Зевнув, потянула на себя одеяло, укрываясь с головой. Наг вроде отстал. В комнате стало тихо. Хорошо-то как.
Но дверь снова заскрипела, что-то загремело, не успела я сообразить, что к чему, как на меня обрушился ледяной поток.
Взвизгнув, откинула одеяло и резко села.
– С добрым утром, подруженька, – передо мной замаячила донельзя довольная физиономия Яни.
– Сдурел! – прорычала.
– Хочешь вылететь из академии как пробка? – усмехнулся он. – Дай ректору повод, и я буду лично помогать тебе собирать чемоданы.
Я поджала губы и потерла лицо ладонями. Взглянула через открытые ставни на небо – уже давно рассвело. Из окна доносились шум волн и крик чаек. В коридоре суетились студентки, слышны были голоса со стороны душевых.
Действительно пора вставать.
– Но зачем же из таза поливать, – все-таки проворчала, – по-другому никак?
– А у меня мелкие сестрицы все как одна сони. Только так и можно разбудить, – захохотал Яни и полез в шкаф. Оттуда, воспарив над полом, вылетела желтая рубаха с этническим принтом по вороту и веселенькая синяя юбочка.
– Ну чего ты все сидишь, копуша?! – проворчал он и снял с вешалки строгое серое платье.
– О-о, стойка! – Только сейчас сообразила, что мои вещи аккуратно развешаны. – Ты достал ее!
– Конечно, – важно кивнул Яни, – я своему слову хозяин. Так что подъем, Алька, а то еще воды принесу.
– Не надо, матрас и подушка и так мокрые.
– Суши, быстрее освоишь магию воды, – оптимистично посоветовал сосед и повесил мое платье на дверцу шкафа.
– Легко сказать. Думаешь, я знаю, как это делается?
– Вот так. – Яни сделал чудной пасс, и капельки воды поднялись и зависли в воздухе.
Я ткнула в одну из них пальцем. Забавно отскочив в сторону, капля врезалась в другой водяной пузырик. А наг неведомым мне заклинанием заставил все капли упасть в протянутый таз.
– А как?.. – Слов у меня не было, легкая зависть уколола сердце, не черная, но обидная.
– А никто не знает как, Аль. Просто прикажи, и все. Все это в тебе есть – только найди.
– А рукой как? – Помахала своей конечностью.
– Сама поймешь интуитивно.
– Ну, Яни, – я хаотично щелкала всеми пальцами подряд, – покажи.
– Не-а, сама. А я в душ, – он усмехнулся и заспешил на выход. – Давай-давай, ведьма. Дорогу осилит сушивший матрас. С подушкой, кстати, я тебе уже помог.
Закинув полотенце на плечо, чешуйчатая зараза скрылась за дверью.
– У-у-у, вредина, – прошипела ему вслед.
Поднявшись, протянула руку над кроватью и впилась взглядом в мокрые пятна.
– Изыди! – рявкнула, потом сообразила, что не то словечко-то. – Высушись! Выскочи! А-а-а, да что говорить-то? О! Выжмись! – Все без толку!
Ощущала себя полной дурой. Нахмурившись, потыкала в матрас пальцем.
Мокрый… А сдаваться стыдно.
Прикрыв веки, сделала глубокий вдох и представила, как вода медленно поднимается над кроватью и зависает на уровне моего носа…
С замиранием сердца распахнула глаза и не увидела ничего, кроме все тех же увеличивающихся мокрых пятен.
– Зараза! – Снова протянула ладонь. – А ну, капли, верх!
Матрас игнорировал мои потуги и не желал становиться сухим. Я присела и задумалась. Надурил меня Яни, что ли? В душе тихо закипала злость, и я покосилась на кровать нага.
Что ж, не могу сделать свою постель сухой с помощью магии, справлюсь хитростью. Содрав с обеих кроватей простыни, откинула их в сторону. Стащила свой матрас и быстро заменила его сухим соседским. Тяжеловато, конечно, но все легче, чем машину с товаром разгружать. Довольная собой, подсунула мокрый матрас нагу. Все справедливо. Он из тазика водой поливал, вот и пусть сушит.
Развесив простыню на спинке кровати, застелила постель своему женишку.
Все! Сделал гадость – на сердце радость.
Едва взяла платье и полотенце, как в комнате появился змей.
– Ты еще возишься?
– Нет, все.
– Высушила? – он искренне удивился.
– Сам смотри. И правда легко оказалось!
– Что, с первого раза – и сухо? – Наг ткнул в матрас пальцем. – Действительно. Ну ты талант, Аль! Я несколько месяцев пыхтел над основными пассами. Вода до сих пор дается хуже всего.
– Видишь ли, Яни, я очень одаренная, – повесив платье на руку, высокомерно задрала подбородок. – На простыню уже не хватило сил, но ничего, с ней справлюсь потом.
– Ну даешь, Аль! Уважаю!
Пройдясь по комнате в забавной синей юбочке до колен, этот лопух плюхнулся на свою кровать. Секунда, вторая, третья…
– Не понял! – Подскочив, он закрутился на месте, пытаясь рассмотреть мокрое пятно на своем заду.
Не удержавшись, я прыснула со смеху и рванула в душевые.
– Ну ты, Алевтина, и ведьма! Это же мой самый приличный наряд.
– Высушишься! Маг ты, или где?! – Обернулась на соседа.
Он замер, почесал затылок и щелкнул пальцами.
– Спасибо, душечка моя, что напомнила.
На его лице расплылась такая улыбочка, что я сразу смекнула – будет мстить.

* * *

В столовую летели, перепрыгивая через ступеньки. Но, к слову, не одни мы опаздывали. Заскочив в огромное битком набитое помещение, схватились за головы.
– Мы вымрем с голоду, – заныла, пытаясь найти конец очереди к раздаточному столу.
– Да я еще еды не ждал! – фыркнул Яни. – Так, ведьма, ищи свободные места.
– Поняла, – крутанувшись, я пробежалась взглядом по столам.
Мое внимание привлекла рыжеволосая девушка. Она махнула мне рукой. Рядом с ней обнаружилась и брюнетка.
– Яни, там Злата и Агата, – ткнула нага в бок и указала в нужную сторону, – рядом с ними как раз два места есть.
– Давай туда, забивай стол.
– А ты?
– А я за провизией, подельник. – Змей хищно оскалился.
Пожав плечами, понеслась к знакомым.
– Задержались вы, – усмехнулась Агата, – в столовую нужно раньше приходить.
– Кто же знал… А у вас свободно?
– Да, присаживайся, – Злата выдвинула стул, – но ждать вам придется долго, пока…
Договорить она не успела – послышался дружный девичий визг.
Оглянувшись, я увидела, как огромные змеиные кольца вились вокруг раздаточных столов. Студенты стремительно разбегались в стороны, жались к стенам. Да я на их месте тоже под стол полезла бы.
– Наг, – хмыкнула Агата. – Вот умник!
Я сглотнула, наблюдая, как довольный Яни ползает вдоль раздачи и спокойно укладывает на большой поднос тарелки с кашей, картошкой, яйцами, оладьями, жареным хлебом.
– Алевтина, салат хочешь? – Двухметровая змеюка, облаченная в синюю юбочку, обернулась ко мне.
– Хочу, – пискнула, пытаясь сообразить, что это у него на шее и плечах.
– Да он ядовитый! – зашептала черноволосая ведьма. – Вы гляньте, у него капюшон как у кобры.
– Вот влипнет та, кто суженой ему окажется, – тихо выдохнула Злата. – Представьте, девчонки, такой мрак в постели.
– Описаться можно, – пробормотала я, действительно представив.
– Алевтина, а мясо будешь?
– Буду, – кивнула, – и кусок побольше.
Змей змеем, но есть-то хочется. Еще неясно, что тут в обед творится.
– А хорош, – снова зашептала Агата, – чешуя с огненным отливом. И хвост метров пять, не меньше.
– Да побольше, – оценила габариты моего друга Злата.
А наг, набрав полный поднос еды, преспокойно пополз в нашу сторону.
Бросив взгляд на его юбку, я призадумалась. Осмотрела пол и быстро просекла, что в последнем колечке зажаты носки и сандалии этого гада ползучего.
– Яни? – Моя бровь приподнялась. – У тебя же под юбкой есть что-то кроме хвоста?
– Ну конечно, душечка, я приличный змей.
Поняв, о чем я, девчонки хрюкнули со смеху.

* * *

На первую в своей жизни лекцию я вынуждена была пойти одна: расписание Яни значительно отличалось от моего. Некоторые занятия совпадали, но слишком уж редко.
И почему я не будущий мастер изящных искусств?!
Войдя в огромную аудиторию, на миг замерла. Восторг! Неприличных размеров помещение, залитое светом. С двух сторон высокие панорамные окна, не закрытые ни тюлем, ни шторами. Небольшое возвышение для преподавателя. Широкий темный стол, за ним натянутое белое полотно. О его назначении я даже не догадывалась.
Шагнула вперед и снова остановилась. Парты из светлого дерева лесенками уходили верх. Между ними – широкие проходы. Ничто здесь даже смутно не напоминало пыльные и тесные школьные классы.
Восторженно разглядывая лепнину на стенах и потолке, поднималась все выше, пока не заметила студенток в таких же жилетках, как у меня. Группа бытовых магов в полном составе. Десять не особо приметных девушек, у всех на эмблеме – котелок с ершиком.
Стараясь не привлекать внимания, поставила сумку на лавку, выложила тетрадку с ручкой на стол и села.
– Что-то ведьм в последнее время развелось, – прилетело мне в спину. Обернувшись, встретилась взглядом с грудастой лахудрой. – Что уставилась? – рявкнула она. – И что это у тебя в руках? Еще одна из внешнего мира. И что вы повадились к нам! Кровь только портите.
– Если рот свой не закроешь, – прошипела гадюкой, – я тебе рожу попорчу.
– Фу, бескультурщина. Да ты хоть знаешь, кто я?
– Дурочка местная? – предположила.
Остальные девчонки, старательно сжимая губы, отвернулись.
– Я Мамия Муарти, чистокровная магичка.
О-па, а вот и охотница за наследниками рода из дирижабля! Круглолицая, нос вздернут, брови густые. Волосы спиральками. Голубые глаза навыкат, губы тонкие. Да, страшна красавица! И на что она женихов ловить собралась?
– У-у-у, – мой взгляд упал на ее жилетку, – раз такая чистокровная, что же одежка-то не желтая, не элитная?! Что, кровушка выродилась вся?
– Нет, конечно! – взвизгнула она.
– А, я поняла, – продолжала наглеть, – на тебе природа отдохнула. Вот и сидишь вся такая распрекрасная среди нас убогих. Одно имя знатное, остальное – пшик!
– Да как ты смеешь, ведьма! – Она так резко подорвалась с места, что стул под ней опрокинулся.
– Легко смею, – премило похлопала ресничками, – кто же мне запретит сметь-то?
– Да я тебя в порошок сотру… Да я…
Девица до того смешно раздувала щеки, что, не удержавшись, я захохотала.
– Мозоли натрешь стирать-то, убогая! – добила ее словесно.
Дверь громко хлопнула, прервав нашу перепалку.
В аудиторию вошла уже знакомая пожилая дама в соломенной шляпке с надломленным пером. Мышино-серое платье нелепо висело на худых плечах. Казалось бы, можно улыбнуться, глядя на такой наряд, только не выходило. Строгий вид преподавателя рунологии давал понять, что перед нами старая дева, пламенно любящая свой предмет.
– Добрый день, студенты, – обвела она взглядом аудиторию, – рада приветствовать вас в академии Шаливара. Здесь вас научат многому: варить зелья, создавать артефакты, применять заклинания, управлять стихиями, поднимать мертвых и конечно же использовать магические руны. Эта наука и сложна, и проста одновременно. Она потребует от вас самоотдачи и кое-какого таланта. Чем выше уровень вашего дара, тем легче будет скользить рунорез в ваших руках, тем ярче вспыхнут магические символы.
М-да, я вспомнила черненький всполох в стеклянном шаре. С даром нынче напряженка…
– Но помните, – продолжила учитель, – быть талантливым хорошо, но, даже если ваша магия слаба, всегда можно добиться успеха упорством и трудом. Путь к победе не всегда прост.
Я подобралась. Уж что-что, а трудиться и пыхтеть над учебниками я любила и умела. Открыв тетрадку, сделала первую пометку: «Взять дополнительные книги в библиотеке». Сидящая рядом девушка заглянула в мою тетрадь и криво усмехнулась.
В этот момент я поняла, что в группе вряд ли найду подруг.
Ну и ладно. У меня есть Яни. Этот змей десятерых стоит.

* * *

Мелодичный перезвон колоколов оповестил о том, что лекция закончена. Кивнув нам, учитель вышла из аудитории. Кто-то поспешил вслед за ней, но большинство студентов остались в лекционном зале. К тому же в помещение зашли ребята из других групп. Следующей парой должно было быть зельеварение.
Достав чистую тетрадку, покосилась на бутылек с чернилами и красивое красное перо. Не понимаю, зачем взяла его. Не умею же писать, но так хотелось наравне с остальными шуршать им по бумаге. Не удержавшись, окунула перо в чернила и написала свое имя. Вроде ничего вышло. Просияв, принялась выводить на листе любимый стих.
Снизу раздался громкий мужской смех, а вокруг меня стало подозрительно тихо.
– Смотрите, девочки, «мастера» идут. Сколько там парней…
– Везет их девчонкам, кого приличного подцепить можно…
– Ну да, у нас же голяк полный…
– Ой, девчонки, один к нам завернул…
– Как мне нравятся их желтые жилетки. А это не тот наг из столовки?
– Точно он! В юбке…
«Яни пожаловал», – обрадовалась про себя, но голову так и не подняла.
– Так волнующе! Наверное, познакомиться хочет.
– Да это он меня заметил. – Этот голос принадлежал мымре Мамии. – По этикету он обязан представиться…
Оторвав взгляд от бумаги, невольно усмехнулась. Яни, поправляя яркую жилетку, важно вышагивал по проходу. Ну точно, элита пожаловала!
– У тебя же магические животные по расписанию! – Мне стало любопытно, что их группа здесь делает.
– Небольшие изменения, Алька, – подмигнул он, – так что двигай свой шикарный зад, уступай мне место.
– А что не со своей группой?
Я покосилась на первые ряды, где спешно рассаживались студенты факультета мастеров изящной магии.
– Зачем мне идти к ним, если в аудитории ты? – Он улыбнулся, продемонстрировав внушительные клыки.
– Садись, друг мой. – Пихнула локтем сидящую рядом со мной девицу, заставив сдвинуться дальше.
– И как тебе рунология? – поинтересовался наг, доставая чернильницу и черное перо.
– Ого! – Забрала из его рук сию красоту. – Оно не петушиное?
– Это перо ворона. – Яни прищурился и взглянул на мою ручку. – Меняемся, подруга?
– С удовольствием, но я еще не умею им быстро писать.
Он взял из моих рук синюю шариковую ручку с резиновым держателем.
– Тогда новый обмен: ты учишь меня писать этим…
– А ты учишь меня обращаться с чернилами!
За нашими спинами соблюдалась абсолютная тишина, но ни меня, ни Яни это не смущало.
Снова звон колоколов. Дверь в аудиторию открылась, и несколько студентов пулями заскочили в помещение и, спотыкаясь на лестницах, спешно заняли свои места.
За ними вошла полноватая черноволосая женщина в зеленом бесформенном балахоне.
– Это учитель Лаурес, – шепнул Яни. – У вас она ведет еще и магическую ботанику.
– А у вас?
– Нет. Только у бытовиков. У нас с вами программа по этим предметам сильно отличается.
Я кивнула и бросила взгляд в сторону двери. Вслед за учителем вошел рыжеволосый мужчина, высокий и статный. Эмес!
– Ох, преподаватель артефакторики, – выдохнула Мамия. – Какой красавчик.
– Еще и богат, – поддакнул ей кто-то.
– У него невеста вроде есть, – будто в отместку выдала девушка, сидящая рядом со мной.
– Кто? – Вопрос, что я задала про себя, озвучила мымра Мамия.
– Учитель проклятий и наговоров, Элоиза Портовски. Я слышала ее разговор с профессором Халико.
– Ну нет! – прошипела Мамия. – Я костьми лягу, а соблазню его. Этот наследничек рода будет мой!
Какая-то странная злость овладела моим разумом. Развернувшись, я недобро глянула на кудрявую пучеглазую выскочку.
– Что тебе, ведьма?! – фыркнула она.
– Только рыпнись к нему, пуделиха, я тебе космы выдеру! Ясно? Еще не хватало, чтобы ты у него под ногами путалась.
– А тебе что, убогая? – скривилась Мамия. – Влюбилась, что ли? В невесты к нему пролезть вздумала? Не про тебя ведун. Хотя, может, тебе и будет дозволено мыть за ним полы.
– Эмес Валынский глава моего рода! Так что притихни, бестолочь высокомерная.
– Милая, ты что с утра такая злая? Ну, где наш Эмес, а где это… не пойми что? – сладко улыбнулся наг. – К тому же моей невесте не пристало общаться со всяким отребьем.
Мамия открыла рот… и закрыла.
Тем временем Эмес, что-то спросив у учителя Лаурес, повернулся к нам и быстро выхватил взглядом мое лицо из множества других. На его губах появилась легкая улыбка, он кивнул мне, потом развернулся и вышел.
Странно забилось сердце. Никогда еще такого со мной не случалось.
«Не заинтересовала… Обычная, каких миллионы», – вспомнила его слова.
Наваждение схлынуло, оставляя после себя горечь и разочарование.

* * *

Лекция по зельеварению всецело захватила мое внимание. Учитель Лаурес определенно обожала свой предмет и умела вызвать искренний интерес к нему буквально с первых фраз.
За ее спиной на том поначалу непонятном белом полотне вспыхивали огненно-красным новые слова, термины и определения. В воздухе то и дело разворачивались схемы и таблицы. Крупные буквы мерцали голубым, ровные линии медленно таяли по мере того, как ученики перечерчивали их в свои тетради.
Расписывая классификацию очередных магических ингредиентов для зелий, заметила, что Яни даже строчки не черкнул. Его блокнот был девственно чист: ни даты, ни темы лекции. Ничего! И на схемы он не смотрел и делал вид, что ему смертельно скучно.
Я легонько подтолкнула нага под руку.
– Что? – пробубнил он, не поворачиваясь.
– Ты что, все знаешь? Почему не пишешь?
Усмехнувшись, вредный змей все же соизволил взглянуть на меня.
– Естественно, для меня это прописные истины. Ничего нового для себя я еще не услышал.
Я скептически приподняла бровь.
– Если ты такой умный, зачем вообще в академию приехал?
– А сама как думаешь?! – Улыбнувшись, он хитро прищурился.
– Да кто тебя, чешуйчатого, знает.
Пожав плечами, вернулась к классификации, в столбик переписывая «животные» ингредиенты. Зуб морской гидры, щупальце розовой речной медузы, крыло алмазной крушинницы, хвост радужного бисерного сцинка, слизь семипалого ателопа… Что за зверье такое, даже не представляла.
– Во-первых, Алька, причина в дипломе, – так и не дождавшись моих предположений, Яни начал перечислять их сам. – Это весьма полезная бумажка. Во-вторых, общение и студенческая жизнь. Мой круг близких людей замкнут на сестрах, а здесь такие возможности обрасти полезными знакомыми. Я уже в выигрыше, ведь у меня есть ты. Поверь, для нага друг – святое. Ну и первые лекции – это всегда базовые основы, а все интересное нас ждет на практических занятиях.
– А по мне так уже весело. – Ткнула ручкой под потолок, где словно в водной толще парило изображение тряпичника обыкновенного.
– Заучка! – припечатал друг.
– Если честно, то да.
А чего отпираться или обижаться? Что есть, то есть. Мы замолчали.
Над головами развернулась классификация минеральных ингредиентов. Почесав затылок, просто приняла к сведению, что есть и такая группа. Пробежав взглядом по списку, нахмурилась. Не представляю, что такое малахитовая пыль или жадеит. И зачем для лекарственных зелий использовать булыжники, какой от них толк?
– А в своем мире ты где училась? – шепнул Яни.
– В школе, как и все.
– А после нее? – Я поморщилась, не очень-то хотелось откровенничать. – Да ладно, Алька, говори. Кому как не мне довериться можно? – Голос нага стал заговорщическим.
– Я мечтала… Да что там, уже видела себя фармацевтом, – нехотя призналась. – Провизором. Но бюджетных мест на эту специальность не оказалось.
– Бюджетных?
– Бесплатных. В отличие от тебя, Яни, я не из богатеньких.
– А заработать?
– А я и работала. Пыталась собрать деньги на учебу. А потом вдруг прилетел белый голубь, а вслед за ним и Эмес со своей красной тряпкой, которую он повязал мне на рот. Все закрутилось, завертелось. «Пазик» превратился в дирижабль. Вокруг забегали змеи в юбках, как у мамы…
– У-у-у, как интересно. У твоей матушки определенно есть вкус, – прыснул со смеху Яни. – А я учился дома. Отец приглашал лучших мастеров и профессоров. Потом академия военного искусства, где традиционно обучаются оборотни.
– Так ты военный? – Ручка замерла в руке, я даже забыла, что пишу.
– Да. Там, в академии, я впервые и увидел Эмеса Валынского. Магов у нас училось мало, а ведун так и вовсе один. Тогда-то я и подумал: раз он пробился в академию военного искусства и, что немаловажно, смог держать планку, которую задают двуликие, то чего бы мне не вломиться в академию магии Шаливара?
Я уважительно покивала, записывая непонятные названия камней стихии. Взглянув на тетрадь, почесала ручкой нос. Шарада какая-то. Что за мигрантский камень? Какая мурен-трава? Что значит нацедить сок живых жуан в пасти распустившихся цветов?
– Ничего не понимаю, – выдохнула. – Это просто несуразная тарабарщина!
– Библиотека на пятом этаже, – как бы невзначай уточнил Яни, за что я одарила его весьма недобрым взглядом.
– А то я не знаю! Уже пометки сделала, взять дополнительные учебники по рунологии, зельеварению, магическим растениям… По всему, короче.
– Не кисни, Алька, я тебе на что?!
– За модные журналы подработаешь репетитором? – зачем-то поддела.
– Колючки выпускаешь, душечка? – Взгляд нага стал строгим. – Не нравится чувствовать себя глупой?
– Прости, – пробурчала. – Не люблю, да.
– Искренние извинения ведьмы многого стоят, – выдохнул он, проказливо скалясь.
– Да какая из меня ведьма, Яни?! Жалкий черный всполох, – с сокрушением пробормотала, разглядывая классификацию энергетических ингредиентов. – Это даже не две зеленые черточки, как ты предрекал.
Наг склонился к самому уху и шепнул:
– А у меня была одна жалкая, едва заметная оранжевая черточка. Так что не ной, Аль. Что тебе неясно в лекции? Говори, пока учитель отступила от основной мысли.
Я заглянула в тетрадь. Что непонятно? Да проще перечислить, что как раз не вызывает вопросов. Сделала глубокий вдох и ткнула пальцем в строку таблицы.
– Как можно что-то нацедить в пасть цветка? Откуда она вообще у цветка?
Яни придвинул мою тетрадь ближе к себе и вчитался в мои корявые записи.
– Легко. Жуана большое хищное растение. Может и теленка заглотить. Раз в год она выпускает цветок. В его центре – пестик. Размером со взрослого человека. Вот его и доят в буквальном смысле этого слова. Желудочный сок жуан ценен и входит в состав многих лечебных мазей и отваров.
– Мигрантский камень – это что? – Указала пальцем на другую строку.
– Еще легче – огненный кристалл. Его используют для розжига печи в домах. А также этот камень вставляют в рунорезы, чтобы наносить символы на твердые предметы.
– Мурен-трава? – Ткнула на таблицу с растительными ингредиентами.
– Простое растение, заживляющее раны. Бытовики часто работают в лекарских лавках, вам эти знания важны. Запоминай, Алька.
Я снова взглянула на записи. Уже проще, хотя сказанное нагом вызвало еще больше вопросов.
– Как камень может быть огненным? – произнесла первое, что в голову взбрело. – Он горит?
– Нет. Но его добывают в горах Шаливара. В этих камнях следы стихийных элементалей.
– А?..
– Так, Аля, я понял. – Змей остановил поток следующих вопросов, приложив палец к моим губам. – Пойдем вечером в библиотеку и подыщем тебе нужную литературу.
– И по элементалям? А что это такое?
– Души стихий.
– Ого! – Взглянула на потолок, где высветилось изображение пламени с человеческим лицом и руками. Эдакий огненный джинн. – И их можно увидеть? Взаправду?
– Ты же ведьма, Алевтина. Кому как не тебе их призывать и рассматривать, – тихо засмеялся Яни.
Задумавшись, чуть не пропустила очередное определение. Схватив ручку, старательно записала его за учителем, больше не обращая внимания на скучающего нага.

Глава 10

Спускаясь по лестнице в столовую после занятий, пыталась высмотреть змея. Но в такой толпе и себя потерять можно было. Ужас.
– Алевтина?!
Услышав знакомый голос, обернулась и уставилась на Эмеса. С кожаной папкой, зажатой под мышкой, в строгом темно-синем сюртуке он выглядел серьезным и холодным. Темные волосы с бронзовым отливом ведун собирал в тугой низкий хвост, перетягивая его черным шнурком. И даже белоснежное кружевное жабо с рубиновой брошью придавало ему мужественности.
Вспомнились слова Яни о первой его встрече с господином Валынским. Ведун, пробившийся в военную академию оборотней. Да, этот мужчина легко представлялся мне воином. Сильным и немного грубым.
Студенты, лавиной спускающиеся с верхних этажей, старательно огибали его, не задевая.
– Вы что-то хотели, Эмес? – Попыталась улыбнуться, но вышло как-то зажато.
– Как прошли первые занятия?
Казалось бы, такой простой вопрос заставил растеряться еще больше. Что за забота? Или госпожа Инесса попросила узнать, как я устроилась и все ли у меня в порядке? Скорее всего, второе.
– Нормально пока. Многое непонятно, но вечером пойду в библиотеку. Яни пообещал отыскать самую подходящую литературу. Для чайников. Предметы нравятся, все так загадочно и интересно. Вот узнала, что такое зелья и из чего их готовят.
Уголки его губ приподнялись. Эмес кивнул и глянул куда-то за мое плечо. Не удержавшись, обернулась. В сторону столовой пробирались девушки из нашей группы, их легко было узнать по нелепым коричневым жилетам.
– С одногруппниками как? – задал ожидаемый вопрос ведун.
Я поморщилась. Что говорить? Жаловаться не в моем характере. Врать тоже.
– Аля?! – Эмес спустился еще на ступеньку и встал ближе. – Говори как есть, не темни.
– С ними никак, – честно призналась. – Ко двору не пришлась, чистотой крови не вышла. Что же вы не сказали, что я тут даже не второй сорт, а брак?
Мягкость мгновенно слетела с его лица. Ее заменили хищный прищур и нескрываемая злость.
– Ты из рода Валынских, Алевтина. Никто не смеет даже пальцем на тебя указывать. Ты не простая ведьма с улицы. О какой крови кто смеет говорить!
– Эмес, дорогой, ты уже здесь! – Гневную тираду прервал слащавый голосок.
Учитель Портовски изо всех сил продиралась к нам через толпу студентов. В отличие от ведуна ее пропускать не спешили, наоборот, она то и дело получала тычки в плечо от старшекурсников.
Эмес, приподняв бровь, как и я, наблюдал за этой картиной.
– Пропустить учителя! – не выдержав, гаркнул он, и толпа вдруг замерла, дав возможность Элоизе Портовски пробраться к нам.
– Спасибо, дорогой, эти бестолковые…
– Элоиза, а нельзя было просто пройти в столовую и дождаться там меня или Эрика?
– Альтовски нянчится со своей женой. Кажется, она родственница твоей…
– Да, она моя родственница, – перебила я расфуфыренную блондинку, не дав ей шанса пройтись по мне колючим словцом.
– Ясно. – Она попыталась взять Эмеса за руку. – Может, мы уже пойдем обедать?
– Я разговариваю с Алевтиной, а потом поеду в город по делам семьи.
– Но как же… Я думала, мы вместе…
– Элоиза, я занят.
Это прозвучало даже грубовато, но вместо того, чтобы разозлиться на такой тон, Портовски попыталась притиснуться к ведуну плотнее.
– Но, может быть, к ужину ты будешь свободен?
– Элоиза, иди в столовую.
– Но как насчет ужина?
– Если успею вернуться к тому времени, то конечно.
Только услышав эту фразу, блондинка отклеилась от мужчины и взглянула с таким превосходством, будто она у меня жениха из-под венца увела, не меньше.
Усмехнувшись, проводила ее взглядом.
– А она точно учитель? – не удержалась – ну как тут не съязвить?
– Мы с Элоизой встречались в студенческие годы. Многие предрекали нам брак. Но не вышло.
– Что, оказалась недостойна?! – зловредно оскалившись, стрельнула в мужчину недобрым взглядом.
Он смолчал, но по глазам видела – злится. Сжав рукой перила, Эмес спустился еще на ступеньку. Народу вокруг нас убавилось, но я представляла, какая сейчас толкотня в столовой. Каждый желает урвать что повкуснее. Ей-богу, хоть самой на склады пробирайся и готовь в комнате.
– И все же, Аля, я надеюсь, что ты найдешь общий язык с девушками из группы. И если возникнут трудности в учебе, то…
– …то у меня есть Яни. Кроме него, мне никто не нужен.
Мои слова Эмесу не понравились.
– Он оборотень! Наги даже среди перевертышей славятся крайней избранностью во всем. Не вздумай привязываться к нему, и уж тем более влюбляться. Я сегодня же…
– Тихо! – Выставила перед лицом ведуна указательный палец. – Яни – друг. Если на то пошло – умный друг, и у меня с ним выгодное соглашение. А у вас, господин учитель, весьма буйная фантазия.
– И все же…
– Повторяю, у нас с ним дружба в корыстных целях.
Усмехнувшись, опустила взгляд и тут же увидела в толпе в холле знакомый высокий рыжий хвост. Ну вот, вспомни лихо. Яни плыл к столовой, пытаясь пробраться туда через задний вход.
– Я пойду, Эмес. – Снова взглянула на ведуна. – Или правильнее называть вас господин Валынский? Все же вы учитель, а я студентка.
Услышав вопрос, он забавно скривил уголок рта, обдумывая ответ.
На нас поглядывали проходившие мимо девушки, шушукались и нелепо, даже немного наигранно хохотали.
– Для тебя я – Эмес. – Мужчина легонько обхватил мой подбородок пальцами и развернул к себе. – Ты не чужая. Скажу больше, мне интересна и ты, и твоя судьба.
Что-то в его теплых, прозрачных, как янтарь, глазах заставило меня замереть. Сердце пропустило удар и понеслось в дикий пляс. Во рту пересохло. Оглушающая волна жара прокатилась по телу, делая его безвольным… А потом пришло понимание – все ложь.
– Да ладно! – собрав волю в кулак, процедила. – Слышала я ваш разговор с госпожой Инессой. Вы от меня не в восторге. Зачем же сейчас кривите душой?!
– Подслушивала, значит? – Он опасно подался вперед.
– Да. – Кивнула и отступила на одну ступеньку. – Наши комнаты соединены балконом, вы не можете этого не знать, а слышимость там отличная. Не надо пытаться быть вежливым, Эмес. Ни вам, ни мне это не нужно.
Он прищурился, а мне стало не по себе. Зря я рот открыла.
– Аля, спускайся, душечка, сюда, а то без нас все сожрут! – крик Яни показался спасением.
Как же я сейчас была рада его манере общения. Хам мой чешуйчатый. Избавление мое в гольфиках, сегодня, к слову, голубеньких.
– Я пойду?
Эмес не ответил. Сделав пару шагов, он поравнялся со мной и смерил таким пристальным взглядом, что я, кажется, покраснела.
– Никогда не смей подслушивать, Алевтина. – Его голос был тих и вкрадчив.
– Не переживайте, не буду. Все что надо, я уже и так услышала.
– Ничего ты не услышала, девочка, – процедил он и спустился в холл.

* * *

Библиотека! В первое же мгновение, как я перешагнула ее порог, распахнув тяжелые резные двери, моя душа унеслась в рай.
Остановившись, я с открытым ртом крутила головой в разные стороны, сожалея лишь об одном – здесь нельзя жить. Иначе я бы уже тащила сюда свой матрас и чемодан с платьями да юбками.
С раннего детства я бегала в нашу районную библиотеку и таскала сначала сказки, потом энциклопедии, а в старших классах – тяжеловесные томики классиков. Позже я обнаружила полку с женскими романами, и в моей жизни появилось новая отдушина. Я запоем читала о храбрых виконтах и герцогах, о шотландских воинах и нормандских рыцарях. Потом пошли ковбои и прочие красавцы, но…
Вернемся к библиотеке.
В моем представлении это всегда были несколько столов и десятки стеллажей. Книги с потрепанными корешками, бумажные указатели жанра, воткнутые между ними. И тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц.
Но шаблон был порван в первые же секунды, как я вошла в этот храм книг.
Огромное помещение, казалось, не имело потолка. Стеллажи, уходящие ввысь, потрясали воображение. Между ними, словно птички, порхали листочки с заказами. Мимо меня, медленно взмахивая уголками, пролетел такой. Мельком заглянув в него, успела прочесть: «“Учебник по уходу за домашней нежитью”, стол 408».
Не удержавшись, тихо засмеялась. Тишина? О нет, тут о ней не слышали. Наоборот, всюду суетился народ. Студенты, учителя, домовые – порхающие листики буквально стайками осаждали низкорослых бородатых мужичков в серых рубахах.
За изящными письменными столами группами сидели девушки и парни. Повесив на высокие спинки стульев свои разноцветные жилеты, они сливались в массу, и уже не было различий по факультетам и группам.
– Дорогу, барышня. – Домовой мягко задел меня локотком и, стоило сделать шаг в сторону, понесся дальше по проходу.
В его руках опасно раскачивалась огромная кипа книг – выше самого домового. Добравшись до нужного стола, мужичок подкинул ее, и книги медленно приземлились на столешницу, распределившись в четыре стопки. Домовой отошел на два шага, и на него тут же роем накинулись листочки. Схватив один из них, он устремился дальше по залу.
Справа кто-то громко свистнул, раздался оглушающий хохот. Ребята, сидевшие неподалеку, подняли головы, разом сделали странный пасс, и над ними тут же появились прозрачные переливающиеся купола.
– Это шумоизоляция, – негромко произнес Яни, заметив, куда я смотрю, – она поглощает любой звук извне. Удобная штука, когда нужно серьезно позаниматься или написать доклад.
– А библиотекарь где? – почему-то прошептала, рассматривая высоченный потолок, стилизованный под небо, по нему даже облака бежали.
– Любой домовой к нашим услугам. Присаживаешься за стол, ставишь табличку с восклицательным знаком, и к тебе приходит свободный работник. Главное, чтобы его по пути не осадили «попрошайки».
– Кто?
– Листы с запросами. – Змей указал на стайку библиотечных бумажных «птичек».
– А как же самому погулять, – не унималась я, – выбрать понравившиеся учебники?
– Гуляй, – пожал плечами Яни, – домовые укажут номер стеллажа и полок.
– Как здорово! – Покрутилась на месте. – Обожаю библиотеки. Но таких еще не видела. Красотища!
– О, кажется, нашлась еще одна грань наших общих интересов. У меня дома обширное собрание редких фолиантов. Есть сборники по алхимии и рунам. Управление стихиями. Я одно время целенаправленно собирал особо редкие экземпляры.
– Как, Яни! А я думала, у тебя высокая мода в приоритете, – поддела его.
Наг высокомерно задрал подбородок и поиграл бровями.
– Я, Алька, личность многогранная. Но внешний мир – моя слабость. К сожалению, нагам туда ход закрыт, увы! Вот я и ищу лазейки, чтобы заглянуть за шторку.
– Что за немилость к змеиному роду?
– Слишком приметные и не всегда контролируем оборот. Собственно, поэтому нас так мало.
– А, поняла. Вы краснокнижный вид Шаливара!
– Эксклюзивный, ведьма. Называй все своими именами.
Подойдя к ближайшему столику, Яни отодвинул для меня стул.
– Как предусмотрительно, – уколола его. – Какой ты галантный.
– Еще бы, – он расплылся в ехидной усмешке, – ты мое окно на Землю. Надо тебя холить и лелеять.
– Письмо бы маме написать, – вздохнула, – ужасно по ней скучаю, надеюсь, она и правда не волнуется. Все же не дело так покидать родной дом, нужно было разбудить ее и все объяснить. Мамочка бы точно поверила, что я ведьма.
– Так напиши. И не забудь журналы и книги для лучшего друга попросить, – закончил он мою мысль на свой манер.
– Попрошу, если будешь хорошо себя вести.
– Да я же душечка! – Глаза нага странно сверкнули.
Радужная оболочка стала значительно больше. А едва заметный зрачок вытянулся в тонкую ниточку.
– У тебя и правда глаза как у змея, – улыбнулась, – а были бы не темно-карими, смотрелось бы эффектнее.
– Ты вообще не чувствуешь меня? – Взгляд стал прежним.
– В смысле?
– Девушку с ящиком помнишь?
– Это которой ты голову задурил?! Только попробуй еще раз такой финт с кем-нибудь провернуть, получишь.
– Проверну, и не раз, Алька, это от меня не зависит. Гипноз – родовая способность. Магия в крови оборотней, они просто не умеют ее контролировать. А мы, наги, очень сильные менталисты. А ты, вреднюшечка моя, вообще не чувствуешь змеиного обаяния. Я потому за тебя и уцепился у дверей.
– Ты мне голову дурить пытался, прохиндей? – От возмущения воздухом подавилась.
Да я за такое… даже не знаю, что сделаю. Покусаю!
– Само собой, пытался! Ведьма на побегушках – это же мечта! – Он невинно хлопнул длинными ресничками.
Так трогательно. Вот питон, ну как на него дуться? Милота чешуйчатая.
– Ты зараза, Яни! И как с тобой бороться?
Скинув свою сумку на пол, подняла табличку с восклицательным знаком и поставила на стол.
– Не специально же, красотулька. В этом я над собой не властен. Но как же здорово, что я тебя встретил.
– А как же «побегушки»? Личная ручная ведьма? – Покосилась на змея, пытаясь понять, правду он говорит или нет.
– В том-то и прелесть, что ты мне неподвластна. Значит, дружба искренняя.
Усмехнувшись, наклонилась и полезла в сумку за тетрадкой.
– Вам, господа студенты, какую литературу надобно? – раздалось над головой.
Распрямившись, неуклюже стукнулась макушкой об угол стола. Рядом с моим стулом словно из ниоткуда появился домовой. Смешной, с усами, заплетенными в косички.
Я слегка растерялась, глядя на него.
– Нам основы ведьмовства, уважаемый, – ответил за меня Яни. – И будет лучше, если мы сами поищем нужную литературу. Вы народ занятой, чего вас лишний раз гонять.
Низенький мужичок расцвел в улыбке и разом смягчился. Глаза засияли, усы зашевелились.
– Одобряю, молодые люди. Вам стеллаж 346, полки с 49-й по 456-ю.
– Ого! – Я обернулась на Яни. – Да нам жизни не хватит все рассмотреть.
– А все и не надо.
– Но как же рунология? – не унималась я.
– А учебники по рунологии для начинающих и справочник зельевара нам принесет уважаемый библиотекарь! Скажу вам по секрету, – Яни понизил голос, – ведьма наша из внешнего мира и страсть как хочет нагнать сверстников.
Мужичок как услышал, что его уважаемым кличут, просиял пуще прежнего и от переизбытка чувств пригладил бородку.
– Из внешнего, говоришь?! А есть у нас еще девица с теми же проблемами. На втором курсе учится, Златой величать.
– Миленина? Мы с ней родственницы.
– А вот помню я все книжки, что она читала, – домовой прищурился, – могу принести.
– Если сделаете для нас такое одолжение, будем очень признательны. – Яни просто излучал доброжелательность.
Кивнув, мужичок спешно скрылся за стеллажами.
– Учись, Алька! Немного уважения, и у тебя блат в нужных местах. Домовым много не надо – не обращайся с ними как с мебелью, и будет тебе счастье. Мы еще на кухне связи заимеем и заживем!
– А зачем мне ведьмовство? – Покрутила головой, соображая, где искать нужные мне полки.
– В первую очередь надо проверить, насколько ты сильная ведьма.
– Зачем? – Недоуменно пожала плечами.
И так ясно, что ведьма из меня пока, мягко выражаясь, никакая.
– За надом, Аль! Если в тебе сил ведьмовских с дульку, чего время тратить? Будем искать источник той самой черной черточки, которая появилась в магическом оке.
– В шаре?
– В нем самом…
Поднявшись, Яни махнул рукой, требуя следовать за ним.
Нужный стеллаж мы нашли далеко не сразу. Пришлось немного поплутать, прямо как в лабиринте. Но, завернув в очередной проход, я заприметила над головой парящую и сверкающую радужными переливами табличку с номером «346».
– Я нашла! – Моей радости не было предела. – Сюда!
– Наконец-то, – проворчал Яни и, приставив найденную тут же лестницу к полкам, легко вспорхнул на нее, кокетливо поправляя синюю клетчатую юбку с широким пояском.
– Эй, внизу, чур под подол не заглядывать! – прощебетал он.
– Ну вот, а мне так хотелось! – Я картинно закатила очи к ярко-голубому потолку, на котором, кажется, собирались тучки. – Уже и пенсне на глаз натянула, чтобы лучше все рассмотреть. Ты жесток, змей!
Наг издевательски загоготал и принялся водить пальцем по истрепанным и немного пыльным корешкам книг.
– Слишком сложно… Слишком примитивно… Сплошная вода… – бормотал он про себя.
Я же, сгорая от любопытства, топталась на месте. Надолго меня не хватило. Просто стоять, когда там такие книги? Да одни обложки чего стоили. Ну уж нет!
Я рванула на поиски еще одной лестницы и обнаружила ее буквально в следующем ряду стеллажей. Радостно ухмыльнувшись, дернула на себя и утащила к Яни.
И чьи-то там вопли сверху меня не остановили. Лестница же пуста, а где кто лазает – меня не касается. Нужно было охранять свое добро.
Через несколько секунд я уже красовалась на лестнице рядом с нагом и крутила в руках толстый пыльный талмуд с изображением тисненой козлиной головы на обложке.
– Это тоже не то, Алька. Там сплошь практика, а нам бы теоретических знаний.
– А ты читал?
– Конечно, и практиковал. Чуть детскую не спалил, вызывая огненных духов, используя ведьминские круги.
– Ну да, чем еще в детстве заниматься, как не духов вызывать в шалаше из одеяла, натянутого на стулья.
– Так ты тоже практиковала? – Змей, казалось, юмор мой не понял.
– Да, и домового, и пиковую даму, и зеленого гномика.
– И как? Являлись? – Яни приподнял бровь.
– Ну как тебе сказать… Если верить двум моим подружкам, то одну из них гномик за ногу ущипнул, а вторую пиковая дама…
Рядом что-то тяжело брякнулось, прерывая мою речь. Послышался цокот каблуков. Вспомнив, откуда притащила лестницу, криво усмехнулась и убрала талмуд с козлиной головой. Проведя пальцем по корешкам, достала следующий.
– Миленина! Совсем страх потеряла? – Прямо подо мной нарисовалась Мамия собственной персоной. – Как ты посмела забрать мою лестницу?
– Страх я не теряла, Муарти, нельзя потерять то, чего в принципе не имел. – Покрутила в руках серую книгу с выцветшей обложкой. – А лестницу забрала молча, без единого произнесенного слова. Тебя еще что-нибудь интересует?
– Да ты… ты знаешь, кто я? – прошипела она.
– Не-а. А надо? – Мило улыбнулась.
Кажется, у Мамии дернулся глаз. Как приятно, когда ты кому-то настолько небезразлична и вызываешь в его душе такую бурю эмоций.
– Ведьма! Ты просто… просто… девка безродная!
– Чего это? – Бросила на нее вопросительный взгляд. – Я очень даже родовитая, Яни, скажи!
– Подтверждаю. – Змей кивнул. – А что такая хорошенькая магичка делала на верхних полках?
Яни прищурился и, раздвоенным языком облизав нижнюю губу, медленно спустился с лестницы. Муарти отвечать не спешила. Сложив руки на груди, она высокомерно задрала нос, нервно поглядывая на нага. Ой, зря. Отложив очередную книгу, я замерла на лестнице, уже догадываясь, что он сейчас сделает. И этот питон чешуйчатый меня не разочаровал.
Нежно проведя тыльной стороной ладони по щеке Мамии, он склонился и впился в ее глаза немигающим взглядом. Девушка подалась вперед, расплываясь в блаженной улыбке.
Хмыкнув, я достала следующую книгу с изображением жертвенной девы на костре: «Преступления священной инквизиции XI–XVIII век. Великое переселение ведьм в Шаливар». А вот это я бы почитала. Интересно взглянуть на историю средневековья с точки зрения ведьм.
– Так что ты искала на верхних полках, душечка? Там хранятся не самые безобидные книги, – прошептал Яни, обжигая дыханием ушко Мамии.
– Искала рецепты особенные, – выдала она как на духу.
– И что за зелья волнуют столь прелестную особу? Поделись со мной секретом, желанная.
– Приворотные, – сладким голоском выдохнула Муарти.
– И кого же ты привораживать собралась? – Яни обернулся на меня и вопросительно приподнял бровь.
В ответ пожала плечами. Да откуда мне знать, на кого запала блаженная.
– Профессора Валынского, – не задумываясь пропела Мамия. – Он такой… такой…
– Красивый? – подсказала.
– Нет. – Она отмахнулась.
– Умный? – попыталась снова угадать. Муарти затрясла головой. – Ладно, пусть будет обаятельный.
– Нет, ведьма! Он такой… такой богатый!
Опешив, я взглянула на нага. Тот откровенно веселился, разве что не гоготал.
– Ой как все низменно, – сладко пропел он. – А как же чувства, душечка моя?
– Я уже люблю его состояние, – выдохнула магичка. – Оно такое… такое…
– Большое! – Яни ткнул указательным пальцем вверх.
– Тьфу, никакой романтики. – Я захлопнула историю переселения ведьм и зажала ее под мышкой. – Ну ладно бы первая любовь… А ей банально золота не хватает!
– Не скажи, Алька, сердцу не прикажешь. – Яни осторожно взял Мамию за подбородок и заставил смотреть ему в глаза. – Лапочка моя корыстная, сейчас ищешь профессора Валынского, затем встаешь перед ним на колени и объясняешься в любви к его деньгам. Так и говоришь: дайте к перстню вашему губами приложиться, богатству вашему отдаться, а то серебра да золота в организме не хватает.
– А он не прогонит? – Девица бестолково хлопнула глазками.
– Нет, конечно, как можно. Ты же с искренними чувствами, без лжи и обмана, – хохотнул вредный наг.
Может, и стоило вмешаться. Была бы на месте Мамии другая девушка, я не задумываясь открутила бы змею голову. Но… Я помнила, как мать ее в дирижабле на наследников родов натаскивала. Не учиться она сюда прибыла – на мужчин охотиться. Хищницей себя возомнила. Колечко ей подавай к Новому году, а чувства того, кто его на пальчик наденет, ей неинтересны. В уме одно богатство и статус.
Так этой выскочке чистокровной и надо. Таких учить нужно, поэтому я и смолчала.
Развернувшись, Муарти скрылась в проходе.
– Надеюсь, Эмес, не намылит шею нам.
– Не-а, – отмахнулся наг, – не поймет, кто подослал.
– А она не скажет?
– Не вспомнит ничего. – Он хищно оскалился.
– Опасный ты тип, Яни. – Улыбнувшись, раскрыла следующую книгу.
– Покажи. – Повернула талмуд, демонстрируя обложку. – То что нужно. «Ведьмовство. От теории к практике. 1390 год». Хватай книги, и пошли. Наверное, уже и остальное собрали.
– Но, Яни, она такая старая! – У меня руки задрожали, когда поняла, что держу.
– Ну и что? Не переживай, каждая книга защищена магией. Ты хоть топи ее, хоть жги. Ничего ей не сделается.
Стало как-то легче. Спустившись с лестницы, сунула обе книги нагу.
– Все, Алька, – он приобнял меня за плечи, – будем из тебя ведьму ваять.
– А это обязательно? – Что-то не чувствовала его уверенности в моих силах и возможностях.
– Конечно. Через месяц с закрытыми глазами элементалей будешь призывать.
– И матрасы сушить? – Я улыбнулась.
– Ну, тут побольше времени надо. – Взор Яни снова стал змеиным. – Не бойся, не высушишь, так подпалишь!
– Действительно! – рассмеялась.
На нашем столике уже стояли две стопочки книг, рядом обнаружился довольный собой домовой. Он поднял верхний учебник.
– Для девицы нашей самые лучшие издания.
– «История Шаливара. Войны временного приграничья», – прочла. Домовой поднял следующий талмуд. – «Культура, традиции и быт магических рас».
– Лучший выбор, милейший. – Яни, не церемонясь, подхватил книги.
– Это только на первое время, – мужичок потер ладони. – Я еще подготовлю.
– Буду вам благодарна, – покосилась на толстенные учебники. – Вы меня очень выручили.
– Обращайтесь. Служить Милениным – это честь!
Последняя фраза меня покорежила.
– Лучше не служить, а дружить.
– Радуете старика, юная госпожа. – Домовой засверкал как начищенная монетка. – Идите, детки, учитесь.
Поклонившись, он поспешил к другому столику.
– Считай, в библиотеке у нас все схвачено, Алька. Сейчас оттащим книги в комнату – и в столовую, иначе опять толпиться придется. А я, если не поужинаю, таким противным становлюсь, аж жуть.
– Поверь, друг милый, я, когда голодная, – не лучше. Давай половину, помогу.
Учебники мигом взлетели выше моей головы.
– Еще не хватало, чтобы в моем присутствии женщина тяжести таскала.
– Галантный змей – это какой-то новый вид, – съязвила. – Может, ты королевская кобра?
– Нет, душечка, я черная мамба. Шевели ногами, язва!
Мы вышли из библиотеки и почти миновали центральный холл, как вдруг услышали просто неприличный хохот. У входа на северную башню толпился народ. Любопытство взяло верх. Протиснувшись туда, захихикали и мы с Яни.
И было с чего.
На последней ступеньке лестницы замер статуей учитель Валынский с ошарашенным, я бы даже сказала, прибитым взглядом. Рядом, ползая на коленях, пыталась поймать его руку Мамия, что-то с придыханием щебетавшая. До нас слова не долетали, но Эмес их слышал хорошо, и глаза ведуна становились все больше и выразительнее, а челюсть буквально отвисала от потрясения. Он потряс головой, будто не веря в происходящее, и резко прищурился, глядя на свою новоявленную поклонницу. Меж тем неугомонная любительница чужих состояний наконец схватила ладонь мужчины и как пиявка присосалась к огромному серебряному перстню на его среднем пальце.
– Ну ты, Яни, страшен, – прошептала я. – Такие чувства из девицы на поверхность вытащил. Там, как посмотрю, уже любовь до гробовой доски!
Словно услышав меня, Эмес повернул голову и впился в нага недобрым взглядом.
– Кажется, профессор Валынский сложил два плюс два, – шепнул змей.
– Валим, пока в ход не пошли более сложные математические вычисления.
Яни кивнул и юркнул в толпу, я следом.

* * *

В комнате нас ждал сюрприз – две большие хозяйственные сумки. Такие же лежали в нашей кладовке дома.
– Что еще за барахлишко? – Яни, пройдя вперед, скинул учебники прямо на постель. – А чемоданчики ничего так. Клетчатые, и фасон такой необычный.
Пока я соображала, откуда сие добро, мне это прислано или нет, сосед уже расстегнул молнию и залез в баулы с головой.
– Да чтоб я сдох молодым и красивым! – раздалось изнутри. – Алька, да это клад!
Яни вновь явил мне свою наглую физиономию и потряс в воздухе каталогом немецкой одежды, который мама притащила от соседки, чтобы полистать.
– Получается, это мои вещи. А откуда они здесь? – Вопросов прибавилось.
– Да какая разница! – Нахальный змей вовсю рылся в моем шмотье. – Это же… Да чтоб я провалился на месте! – Он снова вынырнул из сумки с любовным романом в одной руке и женским глянцевым журнальчиком в другой.
– Черт, книга-то библиотечная! Куда мама смотрела, когда ее в сумку бросала? И журнал… не помню такого.
Змей, не обращая внимания на мое бормотание, уже листал шуршащие яркие страницы, разве что слюну на них не пуская.
– Вот знал, – он захлопнул журнал и прижал его к груди, – знал, с кем дружбу заводить нужно! Да я теперь от тебя, ведьмочка моя ненаглядная, никогда не съеду. Замуж выйдешь – под дверями вашей спальни на коврике спать буду.
– Давай без угроз, – рявкнула, приняв его слова за чистую монету. – И вообще, Яни, не ковыряйся в моих вещах. Это неприлично.
Но кто бы меня слушал! Засунув каталог и журнал под свою подушку, беспардонный наг принялся тормошить второй баул. Его напора молния не выдержала, разошлась на глазах.
– Яни, оставь сумку в покое!
– Я просто хочу помочь тебе разобрать вещи, – с этими словами он вытащил ворох моего шмотья и закинул на свою койку. – Ох… шикарно! Слов нет, сейчас заплачу от восторга! – Это змеюка откопала мое выпускное платье.
– Яни, не раскидывай! – Подлетев к его кровати, подобрала то, что свалилось на пол.
– Какая срамота, аж завидно! – Наг рассматривал мое платье, вертя его во все стороны. – Золотая ткань, гладкая какая. И разрез на бедре по самое не хочу… Воображаю, какой вид откроется, стоит сделать шаг. Хочу себе такое! Это же писк…
Почесав затылок, представила чешуйчатого в вечернем наряде с разрезом до пупа.
– Не приведи высшие силы такое хоть раз узреть воочию! – выдохнула.
Сложив на матрас вещи, выдернула из рук Яни платье и бросила его в общую кучу.
Пожав плечами, он снова полез в сумку.
– У-и-и! Да укусить свой хвост! – раздалось оттуда. – Это нижнее белье?!
– Не смей! – взвизгнула я, но Яни нагло игнорировал мои протесты.
Вынырнув из баула, он завертелся на месте, не давая рассмотреть, что у него в руках.
– Бюстик! Такой крохотный и без верхних бретелек! Сердечко мое, я потрясен и покорен!
Да чтоб тебя, бесстыдник чешуйчатый! Я прыгала вокруг него, пытаясь забрать свое. Но куда мне до этого шкафа?! Даром что в юбках ходит, сам же под два метра, детина накачанная. Схватив его за длинный рыжий хвост, с силой дернула и прошипела:
– Это купальник, а ну, отдай!
– Не-е-ет! – завизжал он. – Не будь жадиной, дай рассмотреть!
– Может, тебе еще и примерить?
– А можно? – извернувшись, он замер и вопросительно покосился на меня.
– Ну я тебя сейчас… – Мое терпение трещало по швам. – Верни купальник, бесстыжая твоя рожа.
– Ты мне клыки-то не заговаривай, – рявкнул он, вырываясь из моего захвата. – Я что, вчера родился, барышень не раздевал?
Ну да, соврала. Этот красный ажурный бюстик я покупала под выпускное платье. Он частично выглядывал из смелого декольте. И это была самая откровенная вещь в моем гардеробе, ну разве что еще трусики в комплект к нему…
Наверное, у змея логика сработала так же. Бросив на меня задумчивый взгляд, он вывернулся и резко сдавил мое запястье. Естественно, я разжала ладонь, отпустив его волосы, и в тот же миг полетела на постель. Мягко приземлившись, моргнула пару раз и оскалилась.
Война так война.
Змей, воспользовавшись заминкой, снова нырнул в сумку, и я ринулась в атаку, вереща на всю комнату:
– Ты, мамба доморощенная, если жизнь дорога, не смей рыться в моем нижнем белье! Я же тебе клыки вырву! Хвост на шашлык порублю! Не буди во мне ведьму!
– Ага, ага… Да, где же они?
– Все, змей, трындец тебе! – С яростным криком запрыгнула ему на спину и вцепилась в шею.
– Аля! Не смей меня бить! Я же сдачи не дам!
Бросив клетчатый баул, так и не найдя в нем искомого, наг заметался по комнате, тряся бюстиком.
– Отдай, хуже будет! – вопила я в праведном гневе. – Я тебе покажу, как по чужим сумкам лазить!
– Да я только хотел посмотреть, как сшито. Не будь жадной! Алька, слезь с меня.
– Сначала верни мое белье, гад!
– Не отдам, пока все швы не изучу, – взвизгнув как девчонка, он залез с ногами на мою постель и поднял руку с красным трофеем, размахивая им как знаменем.
Но и я не разжимала рук, нежно придушивая жертву земной моды. Убедившись, что так просто от меня не избавиться, Яни снова сиганул на пол. Грохот в комнате стоял неимоверный. Дабы усмирить этого ползучего мерина, я подтянулась и обхватила ногами его талию, намекая, что с его спины не слезу. Буду висеть намертво, как клещ!
– Отдай! – шипела нагу на ухо. – Нельзя бесить злую ведьму.
– Нет, – упорствовал он, – ты его спрячешь и больше не покажешь. Хочу этот бюстик себе!
– Перетопчешься!
– Нельзя быть жадной, Алька, тебя мама не учила делиться?
– Учила, но не такими же вещами! Да еще с мальчиками!
Яни сделал очередной круг по комнате и, запнувшись о перевернутую сумку, грохнулся на мою кровать. Естественно, я следом за ним.
– Верни, говорю!
– Нет! – Он вытянул руку вперед, чтобы я не достала злополучную красную тряпку.
Взвыв от бессилия, на эмоциях впилась зубами в плечо гада.
– Ай! Алька! Убери клыки! Убивают!
Так тебе, гадюка вредная. Аспид упрямый!
И надо же было такому случиться, что дверь в комнату открылась именно в этот момент.
Появившийся на пороге Эмес замер и проморгался, словно сгоняя наваждение.
– Алевтина, выплюнь. Он ядовитый. – Ведун приподнял бровь и осмотрел комнату.
Разжав челюсти, машинально вытерла рукавом место укуса и собственный рот.
– Молодец. А это что? – Господин Валынский забрал у Яни мой бюстик и, повертев его в руках, пошловато ухмыльнулся.
– Да отдайте же мое белье! – взвыла, соскочив со спины нага. – Что вы за люди такие?! Да какие вы люди?! Вы нелюди!
Выхватив у ведуна многострадальный лифчик, закинула его в сумку и встала посреди комнаты, сложив руки на груди.
Достали!
Застыв изваянием, мужчины внимательно следили за мной. Видимо, гадали, прилетит им или нет. Пнув одну сумку ближе к своей койке, вторую, наполовину распотрошенную, поставила рядышком. Поморщилась.
В комнате сохранялась тяжелая тишина.
– Значит, так. – Я уперла руки в бока. – Ты! – Метнула взгляд на Яни. – Не смей ковыряться в вещах без спросу. Увижу тебя, гад ползучий, с моими… – Я покосилась на Эмеса, все так же довольно лыбящегося, и запнулась. – Ты меня понял, – смутившись, закончила свою мысль.
– Да, Алька, – наг сполз с кровати и протянул ко мне руки, – не руби сплеча. Я же из чистого любопытства. В исследовательских целях…
– Нечего там исследовать, – рявкнула в ответ.
– Это несправедливо! Что тебе, жалко? – В его глазах застыли непролитые слезы.
Я себя прямо монстром почувствовала, даже стыдно на мгновение стало. Ну что я ему трусики с бюстиком зажала, пусть бы посмотрел, примерил… Брр… Стоп!
– Наг, а ну, не смей! Со мной твои змеиные штучки не проходят.
– Алька, я все равно до них доберусь, лучше сама покажи. – Слезы мгновенно исчезли из наглых очей.
– Может, тебе еще дефиле организовать? По комнате в одном белье пройтись?
– А что, – Яни разом просиял, – я ценитель красивых женских тел. А у тебя все на месте.
Молчавший все это время Эмес громко, с выражением так, кашлянул в кулак.
– Наг, я еще раз задам тебе вопрос, и лучше будь искренен. Алевтина для тебя – избранная?
– Нет. – Змей разом подобрался и бросил на ведуна осторожный взгляд.
Его ноздри забавно раздувались, словно он принюхивался.
– Ты в этом уверен? – Голос Эмеса стал тверже и капельку… страшнее.
– Конечно, – Яни стрельнул в меня хитрым взглядом, – Алька мне и задаром не сдалась. Мне бы ее… – Он не договорил, покосившись на многострадальные сумки.
– Не смей совать свой нос в мое нижнее белье!
Терпение лопнуло, я схватила увесистые челночные сумки и потащила их к шкафу.
– Ну и жадина, – прилетело мне в спину. – Будто я с плохими намерениями…
– Да ни с какими нельзя, – процедила. – Ясно? Забирай тот чертов каталог, там на моделях все нарисовано. А мое не тронь. И это не обсуждается.
Я чувствовала себя обиженной и оскорбленной. И ущемленной.
В общем, все они коз… нехорошие, а я ромашка!
В комнате снова стало тихо. Яни злобно сопел, посматривая на шкаф; Эмес взглядом прожигал в наге дыры, и только я демонстративно стаскивала с постели друга свои вещи.
Раскидал все, аспид неугомонный. Ну как теперь охранять свой гардероб?
Тяжело вздохнув, покосилась на друга.
– Ладно, я все тебе покажу, но только не наглей. И кое-что все-таки останется тебе недоступным.
– Трусики от комплекта зажала, – быстро сообразив, проворчал наг.
Эмес сделал к нему шаг, склонился и что-то шепнул. Яни хищно оскалился.
– Что? – не поняла я.
– Ничего. – Ведун развел руками.
Взглянула на одного, на второго. Темнят. Нутром чувствовала, что есть тайна какая-то.
– Яни? – Он демонстративно задрал подбородок. – А если мы поторгуемся?
– Увы, объекта для торга в сумке нет. Поэтому я их и не нашел.
Сглотнув, покосилась на скучающего ведуна.
Нет. Ну глупость же… Наверное, мама оставила их дома.
Эмес улыбнулся.
Нет, даже думать не хочу. Пусть так и останется нераскрытой тайной.
Поджав губы, потянулась за джинсами. Смекнув, что свободного места в шкафу нет, вытащила часть рубах змея и закинула их на верхнюю полку. Подвинется.
– Алевтина, – вздрогнула, ощутив, что Эмес стоит за моей спиной, – это по моей просьбе твоя матушка собрала вещи, как ты уже, наверное, поняла. Она ждет от тебя письмо.
– Письмо? А как она сама? Что вы ей рассказали? – Я оживилась.
Обернувшись, буквально врезалась носом в его грудь. Пошатнулась и отступила, упершись спиной в шкаф.
– Что ты поступила в хороший вуз и уехала.
Он не сводил с меня внимательного взгляда, словно гипнотизировал. Слабо улыбнувшись, пыталась сообразить, в какую сторону шагнуть, чтобы это не показалось трусливым бегством. Сглотнув, облизала пересохшие губы.
– А как же я укатила без всего этого? – Указала на сумки.
– Уехала поступать налегке. Сомневалась в своих знаниях. Одно бюджетное место, большой конкурс…
– Нет, – покачала головой, – в это мама точно не поверила бы. Я в своих знаниях уверена на все сто. Мне для полного счастья не мозгов не хватало, а кое-чего другого.
– Да, – кивнул он, – она так же сказала. Мы сошлись на другом – не было уверенности, что удастся сразу снять жилье и быстро найти подработку, но тебе улыбнулась удача. И ты прислала меня за вещами.
– Ого! Во всяком случае, правдоподобно. Но как она отдала вещи вам, чужаку?
– Я представился твоим женихом. – Ведун умолк, ожидая моей реакции.
– Нет, Эмес, матушка знает, что ни с кем я не встречалась. Так просто из воздуха женихи не появляются.
– Да, тут было сложнее всего. – Он тихо засмеялся.
– И как убедили? – Мне и самой стало интересно, как он окрутил мою подозрительную родительницу.
– Я оставил в залог крупную сумму наличными.
У меня челюсть отвисла. Во маман дает!
– И она согласилась?! Да она и рубля не возьмет… Наверное. – Тут я была не уверена.
Матушка у меня женщина честных правил, но не лишена предпринимательской жилки. И в принципе такой финт ушами она вполне могла провернуть. Но только…
– Документы! – Я прищурилась. – Она взяла с вас не только деньги, но и документы. Паспорт! У вас же он есть, вы жили в моем мире.
– Да, – ведун склонил голову, – вы мыслите одинаково. Опять-таки мы сошлись на том, что ты напишешь ей письмо, и тогда деньги мне возвращаются.
Я засмеялась.
– Вы же для нее мой жених, неужто затребуете с будущей тещи добровольно отданное? Нет, в понимании мамы, это не по-родственному.
– Я так и понял, и на этом же ее и подкупил…
Повернулась к Яни, который снова забрался в оставленную без присмотра сумку и листал мой фотоальбом.
– Как-то все маслом мазано… – выдохнула, глядя на умильную физиономию нага.
– Ну, Алевтина, я стихийник, а не менталист, как твой хвостатый вынужденный друг, у которого фантазия слишком разгулялась. – Эмес наконец отошел от меня, позволяя сделать глубокий вдох. От волнения тряслись ноги. Никогда еще мужчина не выбивал меня из душевного равновесия. – И не думай, Рески, что я не понял, кто надоумил Муарти пасть к моим ногам.
– Я не вынужденный друг, а жених, – поправил его Яни, переворачивая страничку фотоальбома.
– Нет, ты просто друг, наг! Иначе пробкой выскочишь из этой комнаты. Ты остаешься здесь только потому, что я прекрасно знаю о ваших пикантных особенностях. Если ты еще не понял, то и моську я твою видел в прошлом. Первый курс военной академии, я в тот год выпускался. Нагов не так много, чтобы не узнавать вас в лицо. А ты даже среди своих личность примечательная.
– Ну да, профессор Валынский, – Яни отложил фотографии и мило улыбнулся, смущаясь как девчонка, – я вами всегда восхищался…
Радужная оболочка его глаз резко увеличилась, зрачок вытянулся.
– На мне это не работает. – Эмес покачал головой.
– Но можно же было попытаться. – Змей улыбнулся шире, на щеках проступили ямочки.
Милота. У-у-у, питон!
Ведун одарил наглеющего змея таким взглядом, что тот сел ровнее и сделал вид, что его вовсе нет в комнате.
– Так-то лучше, Рески, – хмыкнул Эмес и обернулся ко мне. – Аля, а ты напиши письмо маме. Как будет готово, принесешь мне в комнату. У меня смежные с кабинетом апартаменты в восточной башне.
– В комнату? – Я растерялась. – А может, на занятии вручу?
– Без «может». Напишешь – и в мой кабинет. – Кивнула, сообразив, что просто неправильно поняла его. – Вот и замечательно, значит, я тебя жду.
С этими словами он покинул комнату.

* * *

Остаток вечера, позабыв о старых книгах ведьм, мы разбирали мои вещи. Вернее, я их сначала отнимала у вреднющего соседа, а затем складывала на малочисленные полки, тесня нага на его сторону шкафа.
Яни обижался, страдал, хватался за сердце и выманивал у меня все новые безделушки. Его интересовало все – от каталогов с одеждой и девчачьих журналов до невесть откуда у меня взявшегося синенького амулета, вроде как от сглаза, с народным названием «рыбий глаз».

Глава 11

Сбегая по лестнице в холл, боялась не успеть в столовую. Отсидев четыре лекции и скрупулезно записывая за учителями каждое слово, ужасно проголодалась. Нескольких дней пребывания в академии мне хватило, чтобы изучить работу кухни. Поесть вкусно всегда любила, благо фигура позволяла, да и мозг требовал отнюдь не духовную пищу.
А торопилась потому, что блюда подавались не все сразу. Домовые расставляли их на раздаточных столах поочередно. И не абы как, а была одна закавыка. Учителя появлялись в столовой одними из первых и в общей очереди со студентами не стояли – их вежливо пропускали вперед. Поэтому все, что повкуснее, всегда появлялось в первую очередь, а опоздавшие к завтраку, обеду и ужину довольствовались скромными остатками.
И меня это не устраивало – увы, я раба желудка.
Спрыгнув с последней ступеньки, ворвалась в огромное помещение и поморщилась. Стоять все же придется. Схватив чистый поднос, пристроилась за старшекурсниками в голубых жилетках. На их эмблемах красиво сочетались знаки четырех стихий. Ухмыльнувшись, покосилась на свой котелок с ершиком.
– Алевтина, давно тебя не видно. Куда пропала? – услышав голос Златы, обернулась.
– Да зубрит, поди, как и ты первое время, – поддела то ли меня, то ли подругу Агата.
– Неправда, я и сейчас зубрю. – Злата высокомерно задрала нос.
– А я вас вчера вечером искала, – призналась.
Да, пришла мне давеча умная мысль – лекции первого курса у них забрать, но, обежав две башни, так и не нашла, где они время проводят.
– Мы же дамы замужние, – Агата кокетливо поправила прическу, – сразу после занятий едем домой, в город.
– А что ты хотела, Аля? – спросила Злата.
– Тетрадки, – пожала плечами, чувствуя себя не в своей тарелке.
Не привыкла я ничего просить. Да, может, записи им и самим нужны.
– А, это легко, – Злата махнула рукой, и мне сразу стало легче. – Вечером передам с мужем. Спустишься в лаборатории некромантов?
Открыла было рот, чтобы поблагодарить от всей души, и вдруг вспомнила, кто у рыженькой в супругах ходит. Прикинула, сколько о нем мрачных слухов ходит и сколько из них может оказаться правдой.
– А муж – это тот жуткий Эрик Альтовски?
– Ничего не жуткий, – надулась Злата, – он у меня просто душка.
– А в лабораториях у него правда умертвия? – В моем воображении тут же нарисовались ходячие мертвецы, совсем как в третьесортных фильмах.
– Правда, Аля, – важно кивнула Агата, – ты Злату не слушай. Это ее любовь ослепила.
– Да ну тебя, – фыркнула рыженькая и подмигнула мне.
Я улыбнулась немного зажато, зомби в моем подсознании моргнули и затаились в ожидании моего прихода в темных уголках подземелья академии.
Эрик Альтовски вел у нас некромантию. По мне, так угрюмый высокомерный тип. Да и сам предмет вызывал мурашки по спине. И это только от лекций, а впереди маячила и практика. Оживлять трупики, подчинять разум умерших… Брр…
Зато Яни зачитывался учебниками по некромантии, мечтая создать фамильяра – огромную анаконду. Правда, наг не озадачивался вопросом, зачем ему змея. И что фамильяры магам не полагаются, его тоже не волновало. У Яни на все был один ответ – хочу и дай…
Стоило вспомнить чешуйчатого друга, как в толпе мелькнул высокий рыжий хвост.
– А ну, разошлись! – рычал наг. – Что встал ослом на дороге? Расступились! – Я зыркнула в его сторону. – Алька, а вот и ты. Я уже и в библиотеку забегал, не мог понять, куда ты делась.
– Нам лекцию дополнительную поставили. Небольшая накладка в расписании.
– А, ясненько. Там тебе еще учебников подкинули. И среди них довольно любопытная книженция. Название замысловатое, но содержание – шик! – Змей резко замолчал, выдерживая многозначительную паузу.
– Говори уже, что там, Яни?
– Определитель ведьм! – громогласно выдал он.
Злата покосилась на Агату, та скептически приподняла бровь.
– Это как? – Я разделяла их недоумение.
– Как, как. Ведьмы тоже разные бывают. Ну там… ведьма воды…
– Наг, что за ерунду ты несешь? – возмутилась Агата. – Кого ты слушаешь, Алька? Никаких водных ведьм не существует. Все женщины нашего рода наделены магией жизни. Она отражается в магическом оке зелеными всполохами.
– А у меня темные были… – Растерянно потерла нос.
– Возможно и такое. Бывает, что дар не один, а несколько, и, если ведьма не инициирована, око немного ошибается.
– А как инициировать?
– Да никак, – Агата развела руками. – Придет время, и дар пробудится. Обычно это происходит у ведьм в двенадцать-тринадцать лет. Но ты росла во внешнем мире, и кровь не густая… Может, поэтому задержка.
– Инициировать можно и с помощью обряда, – вставил свое умное слово наг. – В книге об этом написано. И ведьмы бывают не только со светлым даром, но и темные.
– Вот еще змей мне про ведьм не рассказывал, – съязвила Агата. – Дожила: яйцо курицу учит.
– Ты не к месту употребила народную мудрость. Но с курицей я соглашусь…
– Яни! – рявкнула я.
– Рискуешь шкурой, наг. Поумничай мне тут.
На том и разошлись: я со своим неугомонным змеем уселась на одну сторону стола, а Злата и Агата на другую. И вроде спор мгновенно забылся за разговором о предстоящем осеннем бале, а не отпускала меня мысль о темных ведьмах. Червячком грызла.
Тьму я ощущала, заглядывая в магическое око, но никакой там светлой магией жизни и не пахло. Ничего зеленого не мелькало.
– Агата, а куда делись темные ведьмы? – спросила, дождавшись паузы в разговоре.
– Известно куда – сожгли, утопили да вздернули.
– Что? – опешила я.
– Инквизиция, Алька. Слышала такое слово?
– Да, – кивнула задумчиво, – была в Европе в Средние века…
– Да не только в вашей Европе, повсеместно их уничтожали.
Слова Агаты мне не понравились. Что такое инквизиция, я знала, книги читала. И как бедных женщин пытали, тоже. Но что все они темные были… А вдруг и я такая же?
Сглотнув, взглянула на подруг.
– А что же они в Шаливар не перекочевали?
– Гордость! – одним словом ответила Агата. – Ведьмы сами по себе народ непростой, а тут бежать, да не от серьезного врага, а от людишек… Светлые ведьмы тянутся друг к дружке, темные все больше на себя рассчитывают. Прибавь к этому тесное финансово выгодное сотрудничество с простым людом. К тому же их подвела еще и родная магия. Специфика дара…
– Специфика? – уточнила.
– Забудешься, чихнешь – и погост какой встанет, – усмехнулась Агата. – Черные ведьмы в совершенстве владели даром некромантии.
– А еще проклятиями и умели делать самые сильные наговоры на любую стихию. Хоть на воду, хоть на огонь, – вставила Злата.
Я украдкой глянула на Яни.
– Книга в комнате. Все проверим, – шепнул он, поняв, о чем думаю.
От такого разговора аппетит у меня разыгрался не на шутку. Схватив вилку, подцепила кусочек котлеты и отправила в рот.
– Не переживай, вечером все выясним, – подбодрил меня змей и тоже принялся за обед.

* * *

«В черной-пречерной комнате на черном-пречерном полу сидели с черной-пречерной книгой въедливый наг в черной юбке и бедная вроде как ведьма, то есть я», – примерно так виделась мне картинка со стороны.
Вроде и комично, но ночь и давящая на мозги тишина к смеху не располагали.
Скатали коврик, стулья придвинули к стене, освободив пространство между кроватями. Уселись друг напротив друга и решили, что ритуалу быть!
Ну, как решили…
– Яни, что мы вообще делаем? – Нервно вытерла ладони о старенькие домашние джинсы. – Может, ну его? Потом как-нибудь, а сейчас спать пойдем. Завтра четыре лекции…
– Не будь трухлей, Алька! Ведьма ты или погулять вышла?
Змей, прикусив от напряжения нижнюю губу клыками, старательно переворачивал плотные серые странички, исчерченные странными письменами и рисунками.
– Ой, все! – насупилась я. – Сказано же: нет черных ведьм. А если и остался кто, при чем здесь я?
– Да не бойся. Это простой обряд. Будем призывать твою магическую сущность. Ну в самом деле, взгляни на себя, чего там бояться?
Скептически поджала губы. Наивная душа… Смелый, значит! Сложив руки на груди, задрала нос кверху.
– А вдруг у меня такая сущность, что кое-кому мало не покажется?
– Насмешила, – отмахнулся наг. – В лучшем случае черный кролик или хомячок.
– Плохо ты меня, змееныш, изучил, – обиделась.
– Молчи и держи мел.
Ухмыльнувшись, он сунул мне в ладонь обыкновенный белый мелок. Покрутив его в руках, непонимающе уставилась на этого жреца вуду.
– Зачем?
– Рисуй, – рявкнул он нетерпеливо.
– Что?
– Портрет мой в полный рост! – Яни закатил очи к потолку. – Что ты тормозишь? Круг ритуальный черти, что же еще?
– Слушай, мамба шибко умная, тебе напомнить, кто я? Ты и правда полагаешь, что я полжизни только круги и калякала? Вот тебе мои художества.
Я начеркала на полу двух человечков по типу «палка, палка, огуречик» и между ними дорисовала солнышко с лучиками. Готова картина!
– Это что? – Наг подался вперед, разглядывая мой шедевр.
– Это, Яни, уровень моего художественного таланта. Больше ничего рисовать не умею.
– Ага, – он почесал затылок, – ну так срисовывай с книги.
– А раньше, болван эдакий, ты мне ее дать не мог? – вспылила.
– Что ты ругаешься? – Картинно надул щеки. – Я же помочь хочу!
– Да опыты ты на мне проводишь!
Забрав у него книгу, стерла рукой часть своих художеств и, ползая на четвереньках по полу, принялась чертить круг. Вписала в него пентаграмму. В центр – странную загибульку, похожую на какой-то знак зодиака. Яни дорисовал еще пять символов на пиках пятиконечной звезды.
– Выглядит неплохо, – похвалила я себя за старания.
В свете свечей рисунок смотрелся колоритно и таинственно. Неровное пламя отбрасывало тень на знаки, щекоча нервы.
– Халтура, – испортил все впечатление змей, – но ладно, сгодится. – Он отобрал у меня книгу и перелистнул несколько страниц. – Так, это не то… Слишком сложно… Это невесело. О! Вот оно! – Томик вернулся в мои руки. – Бери и читай!
– Я? Ты уверен?
В ответ Яни состряпал кислую змеиную моську, подполз ко мне и сел рядом.
Всмотревшись в текст, с удивлением осознала, что понимаю слова, сложенные в четверостишья. Пожав плечами, произнесла первые фразы, и один из символов вспыхнул алым пламенем. Нехорошее предчувствие слабенько звякнуло в колокольчик, но, взглянув на нага, продолжила бубнить. Раз молчит, значит, так и надо.
Разгорелся еще один символ. И еще…
Яни сидел, не двигаясь и даже не моргая.
Вспыхнул еще символ…
Дочитав последние строки, уставилась в центр круга. Там творилось нечто невообразимое. Появившийся из ниоткуда едва заметный сгусток тьмы разрастался с бешеной скоростью, превращаясь в вихрь.
– Яни, это так и должно быть? – пропищала и дернула друга за плечо.
Он нелепо пошатнулся и мешком завалился на меня.
Заверещав, я попыталась отползти от круга, но куда там, словно приклеилась.
А тьма все росла, уже касаясь потолка. Ширилась и заполняла собой пространство. Дверцы шкафа распахнулись и резко захлопнулись.
Один из нарисованных и нестертых человечков вдруг приобрел форму и вскочил. Попрыгал на месте как чумной и резко замер. Развернулся, подмигнул, а затем, чтобы окончательно добить мою расшатавшуюся психику, улыбнулся ртом-черточкой и, жутковато захохотав, резво впрыгнул в черный вихрь.
На секунду все стихло, и… хлопок!
Я повалилась на спину и забыла, как дышать. Посреди комнаты стоял высокий и чрезмерно худой человеко-монстр. Черный-пречерный!
– Вот тебе и «палка, палка огуречик», ни разу не человечек, – пробормотала, ошалев от страха.
Громко захохотав, сущность легко покинула круг и устремилась к двери. В тот же миг вышел из оцепенения Яни и круглыми глазами уставился на меня.
– Дело дрянь, да? – поняла его без слов.
Ответом стали вопли девочек из соседней комнаты. Я вжала голову в плечи. Вот же… наритуалили! И что это за ерунда из круга выбралась? Мы же только хотели посмотреть, какая у меня магическая суть, нутро магическое. А что тогда по коридору резво скачет?
– Ведьма ты, Алька! – выдохнул змей. – Настоящая темная пакостная ведьма!
Крики девчонок стали громче и истеричнее. Поднялся настоящий гвалт.
– Сам ты пакостный, – прошептала. – Но об этом потом, а сейчас что делать, Яни?
– Спать! – Содрав с моей кровати простыню, он принялся спешно стирать с пола ритуальный круг.
– Мы вызвали нечто, а теперь по кроватям?
– А ты его ловить собралась? Нагуляется и само вернется. – Улыбка Яни стала такой милой, такой подкупающей.
– Но нельзя же так, оно…
Меня прервал дружный топот босых девичьих ног и знакомое жуткое хихиканье.
– М-да, затейливая у тебя сущность, Алька.
– Ну знаешь! Можешь лезть под одеяло, а я пошла спасать студенток!
Ох, мне бы ту уверенность, что звучала в моих словах!
– От своей же сущности ты их спасать собралась? – Яни захохотал. – Ну нет, я должен это возглавить. – Подскочив, он ринулся в коридор, я за ним.
Двери комнат оказались распахнуты. Девчонки орали, кажется, в душевой, оттуда же вырывались сгустки огня, потоки воздуха и водные пузыри.
– Они тебя своей магией глушат! – прокомментировал происходящее наг.
– И как? Получается? – прокричала на бегу.
– Не особо. Судя по визгам, твоему магическому «я» это кажется забавным.
Эти слова прибавили скорости.
И точно! Десятка два девушек забились в душевые кабинки. Черный человечек, все так же подленько хихикая, издеваясь над ними, дергал двери и заглядывал то снизу, то сверху, доводя своих пленниц до истерики.
– А ну, прекратить! – рявкнула я неожиданно даже для себя. Человечек обернулся и, завидя меня, радостно замахал руками. – Прекрати, – повторила куда менее уверенней.
Моська монстра стала печальной, уголки рта опустились.
– Строже с собой нужно быть, – одними губами шепнул Яни, и я скомандовала:
– Уходи, откуда пришел!
Пожав тощими плечиками, монстрик обратился в черный смерч и с ужасающей скоростью понесся на меня. Мой визг, наверное, услышали во внешнем мире.
Секунда, и сущность вошла в мое тело с такой силой, что я отлетела к стене, крякнув.
– Что здесь творится? – тяжелый писклявый окрик сотряс коридор.
– Чтоб у меня чешуя с хвоста сошла, – буркнул Яни, которого тоже приложило, – ректор Валевски!
Ругнувшись про себя, прикрыла глаза. Может, не заметит он мое тельце, покоящееся на полу? Хоть бы, хоть бы!
Увы! Чуда не произошло. Шаги приближались.
Зажмурившись, тяжело вздохнула. Чему быть, того не миновать. Ждет меня дорога дальняя в столовые к домовым и центнер нечищеного лука. Или что там еще за наказания имеются?
Шаги замерли у моих ног.
– Алевтина Миленина! Ну кто бы мог подумать? – протянул рыжий усатый жучара и расплылся в такой улыбочке, что мне подурнело. – И что здесь произошло?
Я покосилась на открытые двери душевой – девушки нерешительно выбирались из кабинок. Лица перепуганные, волосы торчком. Босые, в мятых ночных рубашках. Кажется, мое магическое взбесившееся нутро их прямо с постелей согнало.
Они опасливо поглядывали на меня и переводили дух. По глазам видела – злятся.
Ну чего я спать не пошла? Когда начну своей головой думать? «Ритуал нужен… Ведьма ты или погулять вышла? Проверим твою истинную суть!» – вспомнила уговоры Яни. Кого я слушала? Ой дурная!
Ну и проверили… Кролик, да? Хомячок? Ну, Яни, ну, погоди!
Ладно, его я потом придушу, нежно так, любя. А прямо сейчас меня мучила иная проблема – сдадут девчонки или нет?
– Ректор! – взвизгнула Мамия, хороня мою надежду отделаться легким испугом. – Это все она! Она вызвала злобного, просто мерзкого элементаля тьмы и хотела нас убить! Я думала, конец. Как же хорошо, что вы нас спасли! Вы такой мужественный…
Я аж села, услышав сию клевету.
– Это случайность! К тому же я сама отозвала его. Что ты врешь!
– Нет, это все ты и твой наг! Вы… вы подлые манипуляторы! – Мамия с перекошенным от злости лицом обличительно ткнула в нас пальцем. – Это вы что-то сделали со мной и заставили идти к профессору Валынскому. Все вы…
– Вранье! – Яни легко поднялся на ноги и, отряхнув подол юбки, упер руки в бока. – Сама поперлась мужику себя предлагать. Он тебя отшил, а мы теперь крайние? Разборчивей нужно быть! А то кричала – хочу замуж за главу рода! Ой не могу, страсть как возжелала его злато! А теперь в нас тычет. Беспредел!
– Ах ты гад ползучий! – прошипела Мамия.
– Болонка курчавая! – не остался в долгу наг.
– Червь земляной!
– Мымра корыстная, – брякнула я за компанию.
– Молчать! – взревел ректор, о котором мы как-то позабыли.
В коридоре стало тихо. Мы с Яни испепеляли взглядом Мамию и кодлу подхалимок. Они отвечали нам взаимностью. Я уже пожалела, что пошла спасать этих гадин. Ничего бы с ними не случилось. А моя тьма погуляла бы да и вернулась. Все, больше добренькой не буду. Не по статусу мне теперь как черной ведьме милосердием страдать.
Тьфу на них, кляузницы.
– Рески, первое предупреждение. – Валевски бросил полный пренебрежения взгляд на Яни. – Нагам не место в храме магии!
Это заявление вызвало во мне бурю эмоций, словно брата родного обидели. Я готова была морду этому ржавому исцарапать. И ринулась бы, да только рука друга, сжимающая мое запястье, удерживала от нападения на слизняка.
Как же я его ненавидела! Всей душой! Какой же он мерзкий тип.
– Дыши, Аль. У тебя тьма из глаз прет, – шепнул Яни. – Не выпускай ее, слышишь? Контролируй.
– Миленина, в мой кабинет. – Казалось, ректор не понимает, что я на грани бешенства. – Быстро! – Развернувшись, он двинулся к лестнице.
– Пойдем, – подтолкнул меня змей. – Не нужно показывать ему свои эмоции. Держи себя в руках, как бы сложно ни было. Контроль должен быть абсолютным. Тьма, она слабости не прощает.
Я сделала шаг, другой. Яни плелся рядом, не отпуская моей руки.
– Она пойдет одна, Рески, – взявшись за перила, Валевски оглянулся. – Ослушаешься меня – получишь второе предупреждение!
– То есть сущность призывали оба, виноваты оба, а идти ей? – неожиданно грубо рявкнул наг.
– Яни… – Положила руку на его плечо, останавливая.
– Я с тобой.
– Не надо. Что он мне сделает?
– Его глаза горят зеленым, не к добру это.
Я остановилась и взглянула на друга.
– Яни, да хоть серо-буро-малиновым. Лучше пусть его заботят мои глаза.
– Рески, ты меня не слышал? Дай только повод, и я пинками вышибу тебя из своей академии. Ты, жалкое подобие мужчины!
– Осторожнее, господин ректор, – шипящий голос змея приобрел устрашающие нотки, – я ведь могу и оскорбиться. Не забывайтесь и помните, кто я есть.
– Яни, – поймала полный лютой злобы взгляд друга, – кто-то должен быть умнее.
Он усмехнулся и отошел, скрывшись в густой тени, его словно не стало.
– Алевтина, мне повторить приказ? – Валевски плевался от бешенства.
– Ну что вы, уже спешу в ваш кабинет, – процедила, прищурившись.
Рыжий сморчок самодовольно задрал подбородок, совсем как тогда, в магазине.
Зря он так… Ну что ж, сам виноват. Нечего бесить ведьму!

* * *

Молча следуя за Валевски по коридорам и лестницам, ловила на себе сочувственные взгляды с многочисленных портретов. Дамы, напыщенные господа… И вот же нелепица – все рыжие. Усмехнувшись, вдруг поняла, что моя неприязнь не распространяется ни на Яни, ни на Эмеса, ни тем более на Злату.
Память услужливо подсунула обложку романа со знойным шотландцем. На его месте неплохо смотрелся бы Эмес. Наверняка у него под рубашкой обнаружится такая фигура, что пальчики оближешь. Все же ведун – выпускник военной академии… Да, к одному рыжему меня определенно влекло.
– Проходи, – неприятный голос отвлек от пикантных мыслей. Взглянув на ректора, поморщилась. Подделка под мужчину какая-то. – Располагайся удобнее, у нас будет долгий разговор, Аля. – Валевски расплылся в улыбке, а я внутренне содрогнулась.
– Аля я для друзей! Для вас – Алевтина.
– Надолго ли, девочка? – перебил он. – А ты совсем не изменилась. Такая же колючая и бойкая.
– Да, я все еще та, а вы постарели. – Губы искривились в усмешке.
– В этом ты права. – Он снисходительно указал мне на кресло.
Покачала головой. Ей-богу, лучше бы не признал. О некоторых знакомствах не стоит и вспоминать…
– Вы все еще ищете в продуктовых магазинчиках благородных куриц или уже смирились с их плебейским происхождением?
Я думала, он улыбнется, оценит подколку, но нет.
– Ваш мир я больше не посещаю, – мужчина высокомерно поджал губы. – И одного раза хватило.
– Ну и правильно, не ваше это!
– Не смей дерзить мне, Аля! – заорал он, теряя лицо.
– Алевтина! – процедила в ответ.
– Я сказал – Аля, значит, Аля. Сядь! – рявкнул так, что я действительно села. – Слишком много разговариваешь. – Он пригладил ладонью редкие ржавые волосенки на голове. – Где твое уважение? Почитание? Я ректор этого учебного заведения, и от меня зависит, насколько комфортно ты будешь себя чувствовать долгих пять лет учебы. Не знаю, как эта мерзкая девчонка Злата тебя сюда протащила, что я не заметил, но…
– При чем тут она? – оборвала я пламенную речь. – Меня устроила в академию госпожа Инесса Валынская.
– Валынские! Снова Валынские! – плюгавый оскалился. Подойдя к шкафу, достал графин и налил янтарную жидкость в стакан. – Последний год эта семья стоит у меня костью в горле. Но ничего, тут они просчитались. Такой подарок, истинная на блюдце…
Я прищурилась, почувствовав неладное.
– Что вам нужно от меня?
– Все просто, Аля!
Он сделал глоток, а меня передернуло. Невольно взглянув на дверь, подобралась. Ночь, кабинет и мужик с алкоголем – не самая безобидная ситуация.
– Что просто? – Повернулась в сторону выхода, готовая сорваться с места в любой момент.
– Ну как же. Я лишился единственного наследника. И все из-за Валынских! И раз уж ты так смело причисляешь себя к этому поганому ведьминскому роду, то и исправишь, что сделали они!
– Я не понимаю!
– Алечка моя, ты родишь мне наследника!
– Что? – не ожидая услышать такое, я опешила и забыла все приличные слова.
– Ты. Родишь. Мне. Сына! – отбивая слова, повторил он. – Иначе я превращу твою жизнь в ад, Аленька! – Довольно ухмыляясь, ректорская рожа подошла ближе. – Ты поняла меня, девка? – неожиданно резко схватив подбородок, он задрал мою голову вверх. – На меня смотри, когда я с тобой разговариваю. Ты моя избранная! В жены не зову – простолюдинка мне не нужна. Но ребенка ты родишь!
– Да я тебя… Гад ты похотливый… – захлебывалась возмущением.
– Что ты меня? Не забывай, Алюша, я тут власть, а ты всего лишь букашка!
Замахнувшись, я отвесила ему такую оплеуху, что сморчок пошатнулся. Ощутив, как легче задышалось, повторила. Как хорошо! На моем лице медленно расплывался оскал.
В этот момент дверь в кабинет ректора распахнулась, и на пороге появился Эмес Валынский. И вид у него был совсем не добрый.

Глава 12

Быстро смекнув, что к чему, стерла с лица зверское выражение и потупила взор. Напоказ шмыгнула носом и обняла себя за плечи. Эдакая жертва ректорского произвола. Единственное, что немного смущало, это красная от оплеух щека Валевски, не вписывающаяся в общую картину угнетения несчастной меня. Но… спишем это на «он довел, я была не в себе». Все вокруг виноваты, а я цветочек полевой…
Эмес скользнул по мне внимательным взглядом и помрачнел.
Видимо, не одна я заметила бешеное пламя в его глазах, потому как ректор невольно отступил от меня на шаг.
– Что ты тут забыл, Валынский? – И в голосе исчезли высокомерие и пафосный яд, что звучал буквально минуту назад.
Все, сошла спесь со ржавого таракана.
Ведун прищурился и оценивающе уставился на него, очевидно, заметив след от пощечин. Одобрительно кивнул и неожиданно гадко усмехнулся.
Впору собой гордиться. Как хорошо, когда твои заслуги не остаются незамеченными. Вроде просто по мордасам мерзавцу надавала, а ощущала себя таким героем!
– Я задал вопрос, господин Валынский, что вы здесь забыли в столь поздний час? – Ректор отошел еще на шаг.
Трусливый гад!
– Кое-что свое! – Оскал Эмеса стал злее. – Но вопросы здесь должен задавать я! По какому праву вы среди ночи тащите в свой кабинет девушку моего рода? Кто дал вам право оставаться с ней наедине?!
– Я глава академии… – попытался оправдаться таракашка, но кто бы его слушал.
– Вы, Валевски, в первую очередь человек с подмоченной репутацией, – рявкнул Эмес. – Аля, отойди от него!
– С удовольствием! – отскочив от ректора, рванула к двери и трусливо спряталась за спиной ведуна, благо она оказалась весьма широкой.
Уцепившись за мужское плечо, выглянула и расплылась в такой преотвратной улыбочке, что Валевски передернуло. Вот теперь пусть повторит, что я ему должна. Сына родить или еще чего? А да, наследника подать его величеству лысеющей роже.
– Валынский, ты позволяешь себе возмутительно много. Не забывай, кто ты, а кто я!
Ректор пытался сохранить важную морду, правда, выходило не очень.
– Я-то помню, кто вы есть, Андрэ, а вот вы потерялись немного, – процедил Эмес. – Какой у вас интерес к моей Алевтине? Мне не нравится ваше пристальное внимание к ней, и лучше вам запомнить это с первого раза.
– Да какой интерес, Валынский…
А что, если…
– Эмес, не верь ему. Он сказал, что я ему наследника родить должна, иначе он отравит мое существование, превратит жизнь в ад. Представляешь, я так испугалась, что он сразу от слов к делу перейдет.
– Что? Женится на тебе вздумал? Да кто ему позволит!
– Нет-нет, для этого моя персона слишком ничтожна. Ты не понял. – Вытерла вмиг вспотевшие ладони о джинсы. – Он требует только наследника. Говорит, раз я его избранная, значит, обязана… Ну, понимаешь… именно обязана… – Поджала губы и стрельнула в ректора взглядом.
Эмес склонил голову, соображая, на что я старательно намекаю. Моргнул и…
Заикой можно остаться, если не подготовлен. Ну и жуть этот ведун!
– Ты! – его рык сотряс стены. – Ты хоть представляешь, что я сделаю с тобой? Валевски, ты покойник! Если ты ее хоть пальцем коснешься… Если только появишься рядом с ней…
Прячась за широкой спиной, от страха втянула голову в плечи. Но и ректор заметно побледнел. Чувствую, размножаться он резко передумал, и было с чего. Из глаз Эмеса повалила такая тьма вперемешку с огнем, что впору было спасаться бегством.
Что там говорили про сплошь и рядом светлых ведьм и ведунов? Конкретно этот ни разу не светоч жизни!
В комнате резко поднялся ветер. Он кружил вихрями, роняя с верхних полок шкафов многочисленные папки. Одна из них спикировала ректору на голову, хорошо так приложив.
«Ха-ха! – подло загоготала про себя не хуже своей темной сущности. – А что, если…» Взглянула на Эмеса. Он ведь глава солидного рода и явно не простой сельский учитель. А судя по его тону и тому, как сдрейфил Валевски, власть у него есть. И немалая!
Тогда пошалим. Месть, может, и подают холодной, но сейчас мне хотелось ее погорячее.
– Эмес, ну ладно я, – громко прошептала, крепче сжимая его плечо, – он посмел госпожу Инессу очернить. Этот мерзавец заявил, что твоя бабушка – кость в его горле!
Ветер смешался с пламенем. Над головой все заполыхало.
А если еще немного плеснуть керосину? Посмотрим…
– Это так мерзко с его стороны! Эмес, я в таком ужасе была, растерялась. Он меня так больно за лицо схватил, кричал, что раз гордо заявляю, будто я член семьи Валынских, значит, обязана, как девка, ползать перед ним на коленях, – ябедничала я, немного привирая.
Ну а что? Как поняла… Язык у меня богатый, вот и описываю все в красках!
Валевски меня прекрасно слышал. Белый как мел, он спрятался за своим огромным дубовым столом.
Как такое ничтожество смогло заполучить этот кабинет и должность? Непонятно. Видимо, знатный подхалим и подлиза, других вариантов на ум не приходило.
– Что еще, Аля? – зарычал Эмес. – Что еще он позволял себе? Он тебя тронул? Честно говори!
Валевски с перекошенной страхом рожей уже жался к стене.
Ладно, пусть живет. Попугали, и хватит. Да и Эмеса придержать нужно, а то на эмоциях дров наломает.
Почти счастливо выдохнув, я прижалась лбом к спине ведуна.
– Нет. Но, признаюсь, это я его тронула. Отвесила пощечину после того, как мне озвучили перспективы стать избранной утробой для этого типа. И извиняться я не буду. Заслужил. Мерзкий старикашка…
Замолчала, оборвав себя, – хотелось обозвать Валевски «рыжим старикашкой», но язык не повернулся. Медный перелив волос Эмеса мне очень приглянулся. Да и Яни со своим огненным хвостом при желании мог оставить тропинку из поверженных в сердце дам любого возраста.
– Ты вылетишь отсюда, Валынский! – пропищал ректор, смекнув, что буря таки обойдет его стороной.
– Прижмите свой хвост, Валевски! – Ветер снова набрал силу, вдруг показалось, что слышу гром. – Не вы меня сюда приглашали! Под вами стул трещит – сидели бы вы ровнее на своем заду. И совет: держитесь подальше от моей Алевтины. Один намек о недостойном с вашей стороны поведении, и я перестану проявлять дружелюбие.
– Я ректор… – проблеял Валевски.
– Пока еще ректор! – резко оборвал его Эмес; огненный смерч опустился ниже и лизнул полки шкафов. – Но одно неровное движение, и полетите кубарем вниз.
Ведун выглядел весьма впечатляюще, да и слова его звучали убедительно.
– Ты… ты простой профессоришка!
– Я прежде всего глава рода Валынских. Запомни, ящерица, увижу рядом со своей девочкой – загноблю. Даже не сомневайся в этом.
На скулах ректора ходили желваки. Он злился, но сказать что-то еще не решился. Червяк.
Распахнув дверь, Эмес кивком указал, что сей кабинет мы покидаем.
Над головой Андрэ Валевски все так же бушевал огненный смерч, жадно пожирая листы бумаги, что слетали со шкафов.
Прикрывая дверь, я подмигнула ему и оскалилась. Допрыгался, гаденыш высокомерный: за горло взяли – хвост отпал! Ну точно ящерица!
Тьма ослепила. Невольно выставив руки вперед, проморгалась, восстанавливая зрение. Только сейчас дошло, насколько уже поздно. Глубокая ночь. Все спят.
Эмес взмахнул рукой, и над нашими головами возник огненный пульсар, по стенам поползли глубокие тени. Уже лучше.
Взглянула на ведуна внимательней. Одежда мятая, рубаха явно натянута наспех – рукава закатаны, первые две и последняя пуговицы расстегнуты. Обычно собранные в низкий хвост и перехваченные шнурком волосы свободно лежали на плечах. И сам весь какой-то растрепанный. Я опустила глаза – ха! – сапоги разные, хоть и оба черные. Похоже, Эмеса кто-то поднял из постели, и он, торопясь, не смотрел, что натягивает на ноги.
Интересно, как он смог так быстро появиться? Мысль на этот счет у меня была одна, хотя я могла и ошибаться.
– Ты зачем с ним пошла, Аля? О чем только думала голова твоя дурная? Как можно быть такой доверчивой?!
Схватив за руку, Эмес спешно потащил меня в сторону широкой лестницы. Я едва поспевала, активно передвигая ногами.
– Так он же ректор! – попыталась оправдать свою глупость. – К тому же я там слегка дел натворила. Не специально, оно само появилось…
– Элементаль тьмы?! – Эмес обернулся и покачал головой. – Так это правда?
Что придумать, чтобы не нарваться на разбор полетов? Мысли в голове деловито ходили по кругу, выдвигая идеи, но, увы, дельного так ничего и не родили. Значит, придется каяться и требовать снисхождения.
– Да, было дело. – Потупила взор и робко взглянула на мужчину, выжимая из него жалость. – А вы уже знаете, донесли, да? Ябеды!
Эмес, старательно пряча улыбку, почесал пальцем ямочку над верхней губой. В его глазах плясали озорные чертята.
– Аля, Аля… Я бы, может, и поверил в твое покаяние, но что-то мне говорит о том, что тебе ни разу не совестно.
Состряпав постную моську, тяжело вздохнула.
– Все живы, здоровы. – Я огляделась. Мы проходили по галерее, с картин снова важно поглядывали ушедшие в мир иной господа, словно осуждая. Это немного разозлило. – Ну да, все же целы! Чего раздувать было? Может, они сами мою сущность своими визгами потревожили. И они в мое магическое «я» пульсарами кидались, а еще огнем, водой… Если по-справедливому, я пострадала больше! Кто меня заложил? Мамия?
Эмес, дослушав мою оправдательную речь, громко рассмеялся. Похоже, на костер меня за ночные происшествия не поведут. Персональная инквизиция откладывается на неопределенный срок.
– Успокойся, Аля, – он крепче ухватил мою ладонь, поглаживая большим пальцем кожу, и от прикосновений меня словно током пробивало, – это Яни прилетел ко мне в комнату и, разбудив, вкратце рассказал о случившемся.
Моя догадка оказалась верна, наг и здесь не подвел. Надежный он товарищ: сам со мной пойти не смог, так помощь прислал, и не абы какую, а самую эффективную и злую.
Опустила голову, пряча улыбку. Приятно, когда за твоей спиной стоят такие сильные мужчины и грозят всем кулаком.
Отца-то у меня не было, а мама… Мама работала, меня растила, обеспечивала. Так что я рано поняла – если не хочешь оказаться битым и затюканным, развивай кулаки и язык. А теперь можно немного расслабиться.
Взглянула на спину ведуна, идущего чуть впереди. В сердце робко кольнула совесть, намекая, что она у меня все-таки есть. Где-то там, в закромах души.
– Эмес, – чуть сжала его руку, – мы правда не хотели ничего такого, но кто ж знал.
– Я верю, Аля. – Большой палец снова пригладил тыльную сторону моей ладони. – Ты хотела понять свою магическую суть?
Мы преодолели широкий холл и свернули вправо.
– Да, – покаялась я. – Тогда око показало не зеленый всполох, а темный. Я все время думала об этом. А Яни постоянно говорит, что уровень магического дара можно развить, главное – усердие и огромное желание. А развивать-то что? Неясно, кто я и чем одарена. Вот мы и взяли книгу из библиотеки.
– Да понял я уже. В принципе ничего страшного не случилось, кроме того, что твой дар… Как бы выразиться…
– Очень-очень темный. И я темная ведьма. Хотя Агата сказала, что их всех того… на костре сожгли, – произнесла почему-то шепотом, будто тайну какую-то.
– Видимо, не всех. – Он обернулся и подмигнул.
Мы вновь свернули и пошли по очередной узкой галерее. Правда, ее обитатели спокойно спали в своих полотнах. Услышав тихий храп, я встала на цыпочки. Чего честной народ будить, даже призракам нужен крепкий сон.
Еще одна высокая резная дверь и новый коридор.
– Но эта дорога не в южную башню! – До меня наконец дошло, что мы миновали нужный поворот.
– Мы идем ко мне, Аль. – Эмес, не разжимая рук, бросил на меня короткий взгляд. – Есть пара вопросов, и я все еще жду письмо, чтобы переслать во внешний мир твоей маме.
– Я написала, но оно в комнате. Ночь ведь. Может, не нужно к вам?
– С ректором пошла, а тут испугалась?
Эмес замедлил шаг, приноравливаясь к моему.
– Не боюсь я, просто неудобно как-то, – промямлила неуверенно.
– Не переживай, верну тебя в твои апартаменты целой и невредимой. – Он тихо засмеялся.
Снова поворот. Узкие двери. Слабый свет от лампы, висящей на стене.
Тень колыхнулась, и нам навстречу выполз Яни. Злой, волосы распущены, и хвост метров пять, не меньше. Жуткий змей сейчас мало напоминал моего друга.
– Он забывается, – процедил наг. – Его нужно давить!
– Делай, змей, то, ради чего ты тут, – ровно произнес ведун. – И не вмешивайся в мои дела.
– Все изменилось, учитель, теперь у меня на одну сестру больше. А этот слизень не смеет смотреть на нее…
Капюшон на шее Яни раздулся, играя в неярком свете оранжевыми бликами. Как есть кобра! Встретишь такого в закоулке – от инфаркта ласты склеишь.
– Соглашусь с тобой, наг, он не смеет даже дышать в ее сторону. Поэтому за Алю головой отвечаешь. – Эмес открыл дверь в свою комнату и без особых церемоний втащил меня внутрь. – Ты понял, о чем я? Чтобы Валевски рядом с ней не крутился. Он опасен. Не справишься – отправишься в восточную башню, и это в лучшем случае.
– Я первый наследник своего рода! – прошипел Яни. – Для Рески честь не пустое слово!
Кажется, я чего-то не знаю. Но пока соображала, как трактовать услышанное, дверь закрылась, и мы с Эмесом остались одни.
Ведун прошелся по комнате, убирая разбросанные вещи. Я покрутила головой – обычная мужская берлога. Массивный стол, шкафы с книгами, столик поменьше, рядом два кресла. У стены напротив – стеллаж, кипы папок, бумаги… Обжитой рабочий кабинет.
Уютненько. За большими окнами слышался грохот океана.
– Не стой, Аля, присаживайся в кресло.
Пройдя по комнате, плюхнулась куда сказали и притихла.
Ведун, подхватив небольшой чайничек и пару чашек, присоединился ко мне. Склонил голову и улыбнулся, а у меня внезапно во рту пересохло.
– Сегодня очень интересная ночь, Аля, и раз уж мы с тобой не спим, расскажи мне, когда ты успела встретиться с Андрэ?
– Может, сначала вы расскажете, почему так смело себя ведете с ректором? Ведь он и правда способен лишить вас должности!
Услышав вопрос, Эмес рассмеялся. Казалось, он его действительно потешил. Я же не понимала причин такой реакции. Хотя, если честно, я вообще мало соображала в происходящем вокруг. Все было странно. Но весело.
– Моя милая Алевтина… – Ведун положил ногу на ногу, заметил, что на нем разные сапоги, цокнул и запустил пятерню в волосы. – М-да, забавно. Спешил. Так вот, Аля, меня весьма подкупает твоя наивность. Такое редкое качество. Но, отвечая на твой вопрос, скажу «нет». Меня прислали свыше, и здесь я не случайно.
Я нахмурилась. Сложив руки на груди, медленно проанализировала все, что видела и подмечала, собирая свои выводы, как пазлы, в общую картинку. В голове одна за другой проносились фразы: «Тест – это просто дань традиции… Раз уж ты здесь, значит, тебя возьмут… Ее дар спит, но вы уверены, что она должна учиться на бытового мага?»
Только сейчас я сообразила, что единственный экзамен при поступлении – фикция. Если ты маг, то зачислен автоматом, а если нет… Ну да, нагу пришлось с боем прорываться сюда, а ведь он одарен не в пример мне. Если разобраться, я-то и вовсе не маг, но… Как же они решают, кому и где учиться? Чей род побогаче, у того и факультет престижнее? С чего вдруг семья Валынских решила, что я должна быть бытовым магом, а не менталистом или стихийником?
Хм… Все везде куплено и продано?
– А Яни? Ему кто-то помогал, или хватило золота в закромах семьи?
Прищурившись, ждала ответа. Эмес замер, взглянул в окно и призадумался.
– Ты очень быстро соображаешь, Аля. Да, ему помогли. Золото тут не панацея, хотя в змеином роду богатств немало. Но все же наг в академии больше как раздражитель. Принято считать, что оборотни магией не владеют, но именно она позволяет им оборачиваться в зверя. Выгодное сосуществование, и только. Перевертыши не способны управлять даром, как маги или…
– Или как ведуны? – я медленно догоняла, что к чему.
А я еще переживала, что не пройду этот тест. Стоило призадуматься, почему Эмес был тогда спокоен. Просто он знал, а госпожа Инесса – нет, видимо, при ней в академии было все еще не столь запущенно.
Стало как-то гадко. Повезло мне оказаться «в той самой» семье. Разжав ладонь, вытерла ее об штаны. Что-то нервы расшалились. На мгновение захотелось вернуться в кабинет ректора и расцарапать его продажную морду. Как был мерзким рыжим сморчком, так им и остался. Даже время не помогло.
– Твоя реакция очень показательна, Аля. Гадливость, верно? Мне кажется, ты догадалась, о чем я расскажу дальше.
– Возможно. – Я неопределенно склонила голову.
– Злате понадобилось куда больше времени, чтобы проникнуться реалиями нашего мира. Она до сих пор порой витает где-то в облаках. Ты другая. Вы разные. Но так и должно быть. Как я уже сказал, маги владеют даром; ведуны – тоже, но используют несколько иные источники силы; оборотни – сосуществуют с ним. Все считают именно так. Это догма. Но вот в чем загвоздка – мир меняется, а мы, увы, нет. И в этом наша беда. При ректоре Валевски академия превратилась в закрытое учебное заведение для отпрысков состоятельных родов.
– А как же те, кто не может похвастать мешком золота в закромах?
Я нервно почесала шею. Эмес прав, ответ я уже знала. Ему осталось его озвучить.
– Никак, Аля! Ни простой люд, ни оборотни. Даже ведьмы и те все чаще получают от ворот поворот при поступлении. Да, мы не чистые маги, пограничники. Люди ведьминской крови чаще черпают силу извне, чем из внутренних резервов. Но даже нам все сложнее отстоять свое право учиться в этих стенах. И это стало многих раздражать.
– Валевски пляшет под чью-то дудку и закручивает гайки там, где не стоит? – Я слегка подалась вперед. – Вы это пытаетесь мне сказать? – Он, улыбнувшись, кивнул. – И сейчас влиятельные, но оскорбленные богатые семьи пытаются перерезать эти ниточки, за которые дергают ректора, – закончила я свою мысль.
Ведун потянулся за чайником и не спеша разлил чай. Комнату наполнил аромат мелиссы. Подняв чашку, мужчина сделал глоток. Затаив дыхание, я ждала ответа, и он это прекрасно понимал.
– Ты не совсем права, Аля. Не ниточки, а куклу меняют на более непредвзятую. А заодно вычленяют тех, кто так старательно задвигает оборотней и ведунов. Нам это не нравится, Алевтина. Так что, возвращаясь к твоему первому вопросу, повторяю: нет, ректор ничего не может мне сделать, и он виноват в этом сам. В этой академии забыли о профессиональной субординации, прав тот, у кого, как ты выразилась, больше золота, а вместе с ним – власти. Валынские – один из богатейших родов. А Валевски – нет их уже. Остались Андрэ да его мамаша, от которой за версту сквозит высокомерным нафталином.
Наверное, к такому я оказалась не готова. Это даже не отсутствие бюджетных мест на престижные специальности, это вообще за гранью. То есть родись ты хоть трижды даровитым, но не в «той» семье, и все, нет у тебя будущего.
У меня все нутро вопило и шашкой махало из-за такой несправедливости.
– Слов на вас нет, – выдохнула и потянулась за чашкой. – Яни – маг! Он очень силен! Кому, как не ему, здесь учиться? Разве этого никто не понимает? Это же путь к…
– К вырождению, – подсказал Эмес. – Шутка в том, что это понимает даже девушка с Земли, сидящая передо мной, у которой, к слову, от ведьмы два всполоха.
– Один, – поправила.
– Тем более. – Уголки его губ приподнялись. – А старейшины общины магов упорно твердят, что все дело в тесных связях с Землей.
– Бред! – выдохнула я. – Яни вон какой и обещает, что и у меня выйдет.
– Выйдет, если ты действительно этого хочешь. Яни Рески – фигура неоднозначная. Да, наг. Оборотень. Кровь густа, но его матушка – маг. Казалось бы, первый наследник рода – полукровка. Маги бы сказали – слабость, но оборотни посчитали за силу. Рески из той искры, что теплилась в его жилах, раздул настоящий пожар, доказав, что и его племя достойно учиться в магической академии Шаливара.
– Да я уже им горжусь!
Эмес замер. Оттянув ворот, расстегнул еще одну пуговицу на рубашке.
В комнате повисла тишина, нарушенная раскатом грома за окном. Молния осветила горизонт. Приближалась гроза: по наружному металлическому откосу забили крупные капли. Океан грохотал, и в ночном безмолвии эти звуки казались неестественно громкими.
Не понимая, что творится в голове сидящего рядом мужчины, сделала еще несколько глотков. Вкусный чай, со столовскими компотами и киселями я стала забывать, какое удовольствие может доставить этот напиток.
Повернув голову, Эмес следил за моими движениями.
– Что? – не выдержала.
– Только не влюбись в него, – произнес негромко. – Для нагов существует одна-единственная женщина.
– Вот уж не повезет какой-то бедолажке, – хохотнула.
– Почему?
– Мой друг весьма тяжелый тип. А делить с мужем юбки, следить, чтобы любимое платье не увел… Такое себе счастье. Не хотела бы я, чтобы блузочка с глубоким вырезом на муже смотрелась лучше, чем на мне. – Коротко рассмеявшись, Эмес поднял бокал и залпом осушил его. – В общем, мне ее жаль, – резюмировала.
– Ну, Алевтина, тебе его тоже всю жизнь терпеть. У нагов привязанность абсолютная и непроходящая. Считай, повязаны братскими узами.
– Это уже другое, – отмахнулась, – и узы я бы скорее назвала сестринскими.
Эмес хмыкнул, но вмиг сделался серьезным.
В комнате опять повисла тишина. Каждый думал о своем. Глядя на разрываемое молниями небо, почувствовала, как начинают слипаться глаза. Зевнув, прикрыла рот рукой.
– Да, глубокая ночь, – тихо произнес Эмес. – Не с того мы с тобой начали, Алевтина. Я был не прав, когда заворачивал тебя в одеяло. Да и мой конфликт с бабушкой не должен был отразиться на тебе. Я прошу прощения за свою неучтивость.
Потерев слезящиеся после зевка глаза, криво улыбнулась.
– Не нужно извиняться, вы были искренним, а это дорогого стоит. И знаете, наверное, если бы меня пытались выдать замуж за какого-нибудь скучного рыжего типа, я бы взбрыкнула и показала зубы. – Ущипнуть мужчину, пусть и словесно, – святое дело!
– Ты красивая девушка, приметная…
Он подался вперед, я же после очередного зевка напомнила:
– Таких, как я, миллион – ваши слова. Не стоит сейчас начинать кривить душой.
За окном пронесся мощный раскат грома. Кажется, гроза уже прямо над замком. Росчерк молнии осветил наши лица. Эмес сузил глаза, поджал губы. Злился, только я не понимала почему.
– И все же когда ты успела встретиться с Валевски?
Вопрос несложный, но чувствовалось, что за ним что-то кроется. И вообще это странно: сначала в моей жизни появляется маг из Шаливара, следом за ним голубем влетает в комнату весьма привлекательный ведун… Быть может, подождала бы еще немного, и оборотня где зацепила. Хотя чем Яни не устраивает?
– Аля, может, расскажешь? – Эмес не отводил от меня теплых карих глаз.
– Да особо и нечего. За несколько дней до вашего незабываемого появления в моей квартире он зашел в наш магазин. Мерзкий тип, скажу я вам. Нудный, высокомерный. Но тогда он был куда моложе.
– Временной барьер. – Эмес снова наполнил чашки остывшим чаем. – Да, тогда он действительно был молод.
– Это так странно, – прошептала, глядя, как он одним прикосновением делает напиток горячее, – я все та же, а он…
Замолчав, приняла из рук ведуна чай. Сделав глоток, прикрыла глаза. Так хорошо. Только чего-нибудь сладкого не хватает, пирога или кекса.
Снова гром, и через мгновение – молния. «Хорошая ночь, – шепнул внутренний голос, – даже гроза ее не портит».
– Теперь вы расскажите о ректоре, надо же знать, что за крендель ко мне липнет.
Склонив голову набок, ведун помолчал, видимо, обдумывая, стоит ли продолжать разговор в этом направлении. Наконец тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.
– Валевски драконьего роду. Но некогда славная семья давно растеряла свое величие. Снобы, каких поискать. Гордятся своей чистейшей кровью. Всячески демонстрируют это. Единственный представитель этой семьи, что заслуживал уважение, и тот в итоге отказался от рода. Нет больше у Валевски наследников. Род на грани исчезновения.
– Но подождите, – я немного удивилась, – как он может быть драконьей крови, если вы сказали, что оборотни магией не владеют? А ректор – перевертыш?!
Эмес поднялся и, подойдя к шкафу, достал оттуда коробочку с золотой тесьмой.
– По-моему, ночь – самое время, чтобы полакомиться чем-нибудь сладеньким. Да и ураган такой за окном. У меня есть конфеты. Не откажешься?
Я просияла. Конфеты, ночью? Конечно, буду!
Вернувшись к столику, ведун поставил передо мной коробочку. Моему алчущему сладкого взору предстали двенадцать конфеток в форме драконов.
– Угощайся! Уже не помню, по какому поводу они у меня оказались, но, видимо, пришел их час.
Потерев руки, я аккуратно взяла первую конфетку и кровожадно откусила дракону голову. «Вкусно-то как, – проурчало мое внутреннее «я», – сливочная начинка – моя любимая!» Сделав глоток чая, потянулась за следующей конфетой. Все это время Эмес не сводил с меня глаз.
– Так что с Валевски? – напомнила о своем вопросе.
– Тут вот какое дело, Алевтина, – ведун вытянул перед собой ноги, – драконы действительно не истинные маги. Было общепринятое мнение, что, овладев магией, они и потеряли вторую ипостась – обороты для них стали недоступны. Так было пару веков кряду, и все уверовали в эту догму. Но в прошлом году случилось нечто, что заинтересовало совет старейшин ведунов и глав кланов перевертышей.
– Что произошло? – Откусив голову очередному дракону, замерла на мгновение. Лимонная начинка. – Наверное, что-то из ряда вон выходящее?
– Можно и так сказать. Мужчина из рода черных драконов, спасая свою избранную, обратился при всем честном народе.
– А, и все смекнули, что устойчивое мнение драконьего яйца не стоит! – Усмехнувшись, взяла конфету и поняла, что Эмес не ест. – Они вкусные, – протянула сладость ему.
– Спасибо. – Он принял дракончика и откусил, а я со спокойной душой расчленила следующего. – Я, наверное, повторюсь, Аля, но ты очень сообразительная, на лету все схватываешь. Правда, поняли далеко не все. Не пожелали, закрыли глаза. Но некоторые факты игнорировать сложно. Например, пришедшая из внешнего мира девушка вдруг демонстрирует сильный дар к рунам. Злата Миленина лучшая ученица профессора Энью. Ее муж…
– Профессор некромантии? – уточнила.
– Да, – кивнул Эмес, – это он обернулся у всех на глазах. При этом выяснилось, что полукровки, которых ни во что не ставили, обладают неплохим магическим резервом. И стоило чуть копнуть, как на глаза попалась заявка нага, желающего обучаться в этой академии.
– Вы о Яни? – Я даже жевать перестала.
– О ком же еще! В совете старейшин ведунов сделали все, чтобы протащить его сюда. Костьми легли. Подмазали, где только можно. Правда, пришлось мне прийти следом. Но, Аля, этот наг ценен и очень непрост. Он совсем не то, чем кажется. Рески должен здесь прижиться, и это во многом теперь зависит и от тебя.
– Эмес, вы что, революцию устраиваете? – Засмеявшись, истребила дракона с желейным нутром.
– Думаю, это выглядит и называется именно так. Я ярый сторонник того, что Шаливар должен контактировать с внешним миром.
– Вы сейчас про мой мир? – Кивок. – Ну хорошо, а какая моя великая роль во всем этом? – Уголки губ ведуна поползли вверх. – Говорите! Что-то масштабное, правда? Возродить ковен черных ведьм? Пустить по ветру род Валевски? Стать правой рукой великому магу – нагу? Нет, лучше так: вершить с ним революцию на равных, разя направо и налево головы наглых зажравшихся старикашек из какого-то там совета!
Ведун, посмеявшись, вытащил предпоследнюю конфетку и нагло ее уничтожил.
– В общем-то роли у тебя, Алевтина, никакой и нет. Просто Злата попросила пристроить девушку из своей семьи. На Земле у тебя незавидная судьба.
– Даже так! – Почесала затылок, мысленно слезая с броневика.
– Да, там у тебя любовь до гробовой доски с Валевски…
– Фу, что за ужасы! – Меня передернуло.
– И он не обманывает, когда называет тебя своей избранной…
– …утробой, – договорила за него. – Вот уж нет! Пусть идет лесом, тропкой дальней! Значит, это Злате я должна сказать спасибо. Теперь мне эта девушка нравится еще больше. Но она не темная ведьма?
– Нет, но у нее обнаружился дар к некромантии. И-и-и… – Он провокационно умолк.
– Эмес?!
– Кулон, что я надел на твою шею, чтобы ты смогла преодолеть временной барьер, – ее подарок. И в нем была часть ее дара. Но какая часть силы перешла в этот кулон, никто не знал, даже она.
– Темная. – Я развела руками. – Сродни моей собственной. Первый раз я ощутила ее еще до твоего появления.
– Быть не может!
– Может. – Медленно подняла последнюю конфету. – Валевски довел меня до бешенства на улице, и мне показалось, что пальцы почернели. И в том магическом оке был черный росчерк, и он мне родной.
– Злата отдала тебе темный дар, и это усилило твою спящую силу. Валевски своим появлением всколыхнул то, что было спрятано глубоко в твоей душе. – Эмес задумчиво потер подбородок.
– Значит, я и правда темная ведьма и мое место здесь! – воскликнула. – Здорово! У меня такие книги в комнате! Да я…
– Что-то мне не по себе стало от твоего «Да я…». Будешь являться ко мне!
– Зачем? – Я резко осадила лошадей.
– Чтобы понять, что из себя представляет твоя магия и что еще скрывает твоя сущность.
Он подлил в чашки чая.
– А чего ее понимать? Она ничего не скрывает, душа нараспашку. Милая, черная такая, с юмором. Эх, да мы теперь с Яни…
Эмес поднял руку, заставив меня замолчать, и запустил пятерню в волосы.
– А эта фраза звучит как преддверие катастрофы!
– Какая?..
– Вы с Яни. Наг и черная ведьма – это даже на слух жутко.
– Ой, вот не надо! Можно подумать, мы дети бестолковые. Ну ошиблись раз, но впредь будем умнее.
– Нет, впредь, – взгляд ведуна стал колючим, – ты будешь у меня на виду, Аля. И без выкрутасов. Темная магия опасна, ее нужно постоянно контролировать. Вот мы с тобой и будем оттачивать это качество.
– Э-э-э, Эмес, я дико извиняюсь, но, по-моему, контроль – это не про вас.
В ответ он поднял руку, щелчком пальцев вызвал черное пламя. Огненный пульсар размером с теннисный шарик двинулся в мою сторону, разрастаясь.
– Ладно, поняла. – Покосилась на профессора. – Когда явиться?
– Так-то лучше. – Пламя мгновенно погасло.

Глава 13

Близились выходные. Письмо маме я отправила с белокрылым Гаспаром. Забирая заветный конверт, птица мира умудрилась загадить подоконник. Со слов Яни, это потому, что я была недостаточно учтива к почтальону и не предложила горделивому голубю отведать зерна на дорожку.
В общем, пташка оказалась с тонкой душевной организацией – я ее «фи» битый час с подоконника оттирала.
Мы с соседом освоились и неплохо проводили время. Я за учебниками, а он таскался по комнатам девиц. Уж не знаю, на что он их брал, но это уже походило на паломничество. Наглый змей сколотил армию поклонниц, которые чуть ли не в рабыни к нему набивались.
«Яни, мы заняли тебе очередь в столовой…»
«Яни, вот учебники, что ты хотел взять в библиотеке…»
«Яни, эти пирожные готовят в наших пекарнях. Отведай, пожалуйста…»
«Яни… Янии…»
– Яни! – взревела я, когда в дверь очередной раз постучали. – Достало! Прекращай над ними измываться!
– Да что ты, душечка. Они сами. – Он невинно хлопнул ресничками и застенчиво поправил подол персиковой юбочки по колено.
Кому он тут глазки строит, душа питонья? Мне? У меня уже иммунитет!
– Аля, ты пойми, я же к ним по-хорошему. Ласково! Они ко мне и тянутся в ответ, просто так, по-дружески. Невинно! Я на них даже не смотрю как на девиц!
– Ты кому, чешуйчатый, заливаешь? – Я расплылась в ласковой улыбочке. – Оставь девушек в покое. Как тебе не стыдно, змей, грязно манипулировать их сознанием? Где совесть, хвостатая твоя физиономия? Не знаешь? А я подскажу. Нет у тебя ее. Недодали при рождении.
Стук повторился. Яни, поморщившись, поднялся с кровати и, подойдя к двери, широко распахнул ее.
– Яни, – и сразу дурацкий девичий смешок, – завтра у нас свободный от учебы день, может, мы погуляем в городе? Ты и я!
– Яни, ко-ко-ко, может, мы с тобой ко-ко-ко… Бесит!
Я закрыла книгу и поднялась. Захлопнула дверь перед носом краснеющей девицы, а затем резко схватила любвеобильного гаденыша за ухо.
– Алька, ты что? – взревел он.
– Я что? Я? А ну, цыц! Я тебе сейчас расскажу, братишка! Вникай. Так вот, или ты сам прекращаешь этот балаган и разгоняешь свой куриный гаремчик, или…
– Не злись, Алька, это не я! Они сами. Веришь? – Он сделал такую жалкую физиономию, словно его мамка поругала.
Но не в этот раз. У меня всякое терпение лопнуло!
– Сами? – прошипела, выкручивая ухо. – Думаешь, я не вижу, как ты им улыбаешься и глазки свои бесстыжие строишь? Беды ждешь? Чтобы какая кура действительно влюбилась, а ты поиграешь с ней и пинком под зад? Ждем, пока петух в одно место клюнет и тебя осенит, что заигрался маленько?!
– Ну хватит раздувать трагедию, – слезно простонал он, – ты не права. Не захожу я далеко, вот ни разу с этой Маликой… Нет. Марукой?.. Э-э-э…
– Малони! – гаркнула я. – Даже имен девиц запомнить не можешь! Строит тут из себя агнца.
– Отпусти ухо, Аль. Знаешь же, что драться не стану, и пользуешься! И никуда я не захожу.
– Нет, зашел, – стояла я на своем. – И еще тебе информация, чтобы подумал. Представь, нашел ты свою единственную, а ей как шепнут на ухо, какое за твоей спиной кладбище разбитых сердец, так она сбежит от тебя, сверкая пятками.
Он на мгновение замер, почесал рукой подбородок и как ни в чем не бывало пожал плечами.
– Да кто шепнет-то, Аль?
– Я! – мой голос сотряс стены. – Да не просто шепну, а красочно обрисую каждое это: «Яни! Да я тебе, Яни… Да я для тебя… О Яни, ко-ко-ко».
– Ты не посмеешь! – Он вмиг стал серьезным и уже не столь самоуверенным.
– Зря сомневаешься. Про женскую солидарность слыхал? Так вот, братец наг, если еще раз услышу это «Яни» – ухо выдеру. Усек?
– Ведьма! – ругнулся он, отряхивая с юбки несуществующую грязь.
– На том и стою!
Отпустив его ставшее бордовым ухо, проследила, как уж-переросток увалился на свою кровать, строя из себя обиженного.
– Ты мне еще спасибо скажешь. – Совесть все же кольнула. – Авторитетно тебе заявляю: девушкам легче поверить мужчине, если его репутация не подмочена. – Надулся. Сложил руки на груди. Эдакий мелкий, но гордый змеиный народец. – И еще представь, скольких врагов в лицах брошенных девиц приобретет твоя единственная. Хочешь, чтобы ее за каждым углом ловили, чтобы космы повыдирать? – заглушив шепот совести, решила дожать наглеца.
– Не посмеют, – пробубнил он и задрал ноги на спинку кровати.
– Еще как посмеют, Яни. Так что полежи и подумай над моими словами, а я в лаборатории к некромантам. Мне Злата лекции обещала.
Он бросил на меня полный детской обиды взгляд. В темно-карих глазах стояли слезы. Только я знала, что это чистой воды разводилово. Эмоциональный шантаж!
– Вы с ней немного похожи, – проворчал он, смекнув, что номер не прошел.
– Со Златой? Ну так вроде родственницы дальние, – пожав плечами, я надела пресловутую коричневую жилетку.
– Нет, у вас запах схож. Я бы подумал, что вы сестры родные.
Застегнув пуговички, покосилась на друга и на несколько мгновений призадумалась. Я понятия не имела, кто она мне, что за вода на киселе.
– Нет, – все же признала, что мама для второго ребенка уже не в возрасте. – У меня точно сестер не было и нет.
Улыбнувшись, поправила бледно-розовое платье и, бросив на друга укоризненный взгляд для пущего эффекта, так сказать, вышла в коридор. Стоило захлопнуть дверь, как из-за угла выглянули аж три девицы.
Силы небесные, да что творится-то? Ладно, змей похабник, а эти куда? Мамка совсем ничего в голову не вбила? Стыдоба!
– Гордости у вас нет, – рявкнула на них, – самоуважения. Не слышали о таком? Что вы ему на шею пачками вешаетесь? Раньше хоть по одной, а теперь стаями бегаете. Делить его собрались? График составите, кто когда любимая жена?
Куры, вместо того чтобы устыдиться, встали руки в боки.
– А тебе-то что, Миленина? Ты еще не жена. А невеста и подвинуться может.
– Ну и дуры. – Покачала головой, потом, не удержавшись, открыла дверь в комнату и прокричала: – Дорогой, не судьба нам быть вместе. Твой гарем меня уже двигает, быть мне заклеванной стаей твоих обожательниц!
Захлопнув створку, зыркнула на недалеких девиц – злость просто разбирала – и спустилась по лестнице в центральный холл. Пройдя через большой зал, завернула в восточный проход. Далее в административный корпус. Поглядывая на многочисленные картины и портреты, ловила на себе пристальные взгляды. Это нервировало. Миновав галерею, наконец спустилась в мрачное, но более дружелюбное подземелье и, потянув на себя тяжелую дверь, вошла в лаборатории некромантов.
Слух уловил громкие голоса впереди. Пройдя почти до конца длинного коридора, остановилась у кабинета Эрика Альтовски. Оттуда доносился громкий женский смех.
– Эмес, ты не меняешься. Все такой же проказник!
Через широкую щель я видела, как противная Элоиза Портовски, прижавшись к ведуну, поправляет ему ворот сюртука. Он вроде и не поощрял ее, но и не отталкивал. Словно не замечал или относился как к мебели. Она же из кожи вон лезла, крутясь вокруг него. Кошка блудливая. Хотя, может, это я так себя обманываю?
Оставаясь незамеченной, я разглядывала красивую утонченную женщину. Светлые волосы. Завитые густые локоны изящно обрамляли овальное лицо. Большие голубые глаза. Черные длинные ресницы, ровные линии бровей. Полные губы. Чего душой кривить – она весьма и весьма недурна собой.
А я? «Ничем не приметная, каких миллионы», – вспомнила слова Эмеса. Да, в сравнении с преподавателем проклятий я мышь. Серая, блеклая и магически практически пустая.
Злости поприбавилось. Ох уж мне эти курицы, висящие на мужиках.
Эрик Альтовски заметил меня первым. Подойдя к двери, распахнул ее шире и неожиданно тепло улыбнулся. Улыбка некроманта стала просто подкупающей. Он выражал такое дружелюбие, что я занервничала. С чего это профессор, которого боятся всей академией разом, вдруг так располагающе мягок?! Подозрительно!
– Алевтина, а я тебя уже два дня жду. – Дверь открылась еще шире, демонстрируя меня присутствующим в комнате. – Решил, что не дождусь вовсе, думал сам к тебе подняться.
– Не надо! – выпалила, не подумав.
Ну правда, когда тебе такое говорит мастер поднимать и упокаивать, волей-неволей нервничать начнешь.
– Хорошо, не буду. – Все так же улыбаясь, он склонился надо мной. Взгляд темных как ночь очей пробирал до дрожи. – Не бойся, Алевтина! Чего ты бледная такая? Кое-кто может подумать, что у черной ведьмы поджилки трясутся.
– Вот еще! – Вздернула подбородок.
Видимо, этого эффекта он и добивался.
– И все же, почему так долго шла?
– Простите, профессор. – Зыркнула на противную Портовски, которая, не скрываясь, подслушивала, о чем мы говорим. – Занималась допоздна.
– Молодец, тебя хвалят. Говорят, усердная, целеустремленная.
Я смутилась. Столько комплиментов и мне одной.
Наверное, Злата попросила его быть мягче: уж она-то знает, как воспринимают ее благоверного студенты. Он же до прелестного мрачный, эталон некроманта! Черноволосый, статный… Скальпель в руку, мелкую нежить на плечо – и можно портрет писать!
Молчание становилось тягостным.
– Можно забрать тетради? – пропищала, сообразив, что все неотрывно смотрят на меня.
Вроде ничего не произошло, а такое чувство, что не вовремя я нарисовалась.
– Конечно, Аля, входи. – Профессор Альтовски шагнул в сторону и жестом пригласил в свой кабинет.
Мне ничего не оставалось, как собрать волю в кулак и переступить через порог.
Шкафы, стеллажи, полки. Настоящее учительское логово. Порядок? Кажется, наш профессор некромантии о нем и не слышал. Погребенный под методичками, контрольными и еще невесть чем стол был тому прямым свидетельством.
– Да, немного не убрано, – улыбнулся Альтовски, заметив, как я неодобрительно оцениваю бардак. – Завтра Злата придет, она мастер в разгребании всего этого. – Он многозначительно обвел рукой кабинет.
Сжав губы, чтобы ехидно не рассмеяться, представила подругу, вооруженную боевой ведьминской метлой.
– Я бы за такое прибила, – брякнула, не удержавшись.
– Поверь, она каждый раз порывается, но у меня отличная спортивная подготовка.
Я внимательней глянула на профессора. А не так он страшен, слухи явно преувеличены.
– Подожди, сейчас найду тетради, – с этими словами Альтовски с головой забрался в ближайший шкаф, казалось, тот его просто поглотил.
И снова тяжелая тишина. Под потолком кружила еще живая муха и назойливо жужжала.
На Эмеса и его пассию старалась не смотреть. Предпочла сделать вид, что их здесь нет. При этом опасалась, что со стороны это покажется каким-то ребячеством. Ну стоит он, ну с любовницей или кто она ему. Вроде какое мне дело? А ведь трогало, щипало за душу.
– Да где же они? – ворчал профессор некромантии.
Я все же покосилась на Эмеса и натянуто улыбнулась. Он хмурился.
Портовски же, злобно зыркнув, положила руку на плечо ведуна и прижалась плотнее.
Усмехнувшись, я отвернулась. В конце концов, Эмес мне никто. И тушеваться в обществе его любовницы глупо.
Но ничего не могла с собой поделать. Словно я девчонка в коротком платьице, подглядывающая за мальчиком, в которого влюблена. Глупость какая!
– Элоиза, ты еще верхом на меня залезь! – вдруг резко процедил Эмес.
– Но… – Она осеклась, и я даже не успела сообразить почему.
Из огромного шкафа, заваленного бумагами и книгами, показался некромант.
– Вот, Аля, держи! – Он победно выставил перед собой кипу вполне обычных толстых тетрадей.
Схватив то, за чем меня сюда черти притащили, рванула было на выход, но…
– И зачем они ей? – жеманничая, хохотнула Портовски. – Если дар мизерный, тут хоть наизусть учебник зазубри.
Я притормозила. Здравый смысл вопил и, топая ножкой, требовал, чтобы я покинула кабинет, а темная сущность, зашевелившись в душе, требовала ответить на выпад и не спускать.
– У меня другие сведения, госпожа Портовски. И мой обожаемый жених тому живое доказательство!
– Наг?! – Она придурковато закатила глаза. – Да не смеши меня, деточка.
– И в мыслях не было веселить вас, – пакостно усмехнувшись, взглянула на Эмеса, – что я, клоун, представления устраивать для публики?! – Понимала, что грубовато, но, казалось, меня демоны за язык дергают.
– Уважительнее, студентка! – Спесь с Портовски сошла.
Не ожидала отпора?
– Разве я сказала что-то оскорбительное? – Высокомерно задрала подбородок.
Женщина растерянно перевела взгляд с меня на мужчин, но Альтовски откровенно веселился, а Эмес скучающе листал взятую со стола методичку. Мне даже интересно стало, как она выкручиваться будет. Никто ведь за язык не тянул, могла позволить мне спокойно уйти.
– Уровень дара статичен, студентка, – прошипела дамочка, – его потенциал увеличить невозможно! Это знают все маги. А у вас…
– Да-да, – перебила ее, – конечно, это же непреложная истина. Догма. И дар увеличить нельзя, и драконы потеряли способность к обороту, – бросила быстрый взгляд на Альтовски, – и наги-перевертыши магией владеть не могут. И такая банальная дева, как я, не способна преподнести сюрприз.
Повисла пауза. Эмес захлопнул методичку и бросил ее к остальным, а некромант громко рассмеялся.
– Прямое попадание, Аля, молодец. – Обойдя стол, Альтовски встал рядом и приобнял за плечи. От неожиданности я растерялась. – Все правильно говоришь. Учись и развивайся. Мы в тебе не сомневаемся. Уж чего-чего, а сюрпризов ты полна!
– Да глупость это! – возмутилась блондинка. – Эта девчонка несет вздор! А приведенные примеры – лишь исключения из правил! И только!
– Ну так моя Алевтина тоже исключительная девушка. – Эмес подмигнул мне и улыбнулся. – Завтра выходной, не хочешь в гости к бабушке в городской особняк?
– Я заниматься буду с Яни. – Покачала головой и прижала к себе кипу тетрадей.
Он разом приуныл.
– Хорошо. Но дай знать, если передумаешь.
Я медленно развернулась и, выскользнув из легких объятий мужа Златы, пошла на выход. За спиной гневно сопела поверженная Портовски. Чувствую, эту милую беседу она не забудет.
«Что же, Аля, растешь, – шепнул внутренний голос, – обрастаешь врагами. Так держать!»

* * *

Пока шла в комнату, ощущала себя какой-то растерянной, то ли и вовсе потерянной. А что, если противная Портовски права? И Альтовски и Яни – просто исключение из правил?
А я? Никогда не смогу овладеть магией? Так и останусь никчемной посредственностью? Мысль страшила и добавляла неуверенности.
Уткнувшись взглядом в пол и прижав ценные для меня тетради, не могла отделаться от навязчивых дум. Куда бы я ни повернула голову, всюду видела отголоски магии.
Парящие под потолком свечи, имитирующие люстру, призраки картин, домовые – академия дышала волшебством.
Мне бы только щепотку сил, что скрываются в ней. Искру! А я уж дальше сама такое пожарище разведу…
Да только не чувствовала я в себе этого. Лишь тьма. И то, не видели бы ее остальные, и я бы подумала – а не приснилось ли?
Войдя в комнату, обнаружила очередную пассию соседа. Наверное, в иной ситуации я бы разоралась, но не сейчас. В конце концов, у этой девушки, как и у других, своя голова на плечах. Все видят, что происходит, и молчат, а мне вечно больше всех надо?! Нравится тряпкой стелиться в мужских ногах – да и пожалуйста.
Сложив тетради на столе, уставилась в окно.
Штормило. Огромные волны разбивались о скалы, поднимая брызги и взбивая желтоватую пену. По стеклу молотил мелкий дождик. Нудный, вгоняющий в хандру. Но как лучик чего-то светлого и хорошего в небе парил пегас. Черный, правда, но эту деталь можно и опустить. Величественное животное размахивало крыльями, набирая высоту.
Красавец! Глаз не отвести.
– Аля? Все нормально?
Вздрогнув, обернулась на друга. Его пассия недовольно поморщилась и поплелась на выход. Чтобы выразить свое негодование, с силой хлопнула дверью. Сбоку выпал кусочек замазки.
– Дома так стучать будешь! – гаркнула вдогонку девице.
– Да оставь ты ее. Лучше расскажи, чего такая унылая? Ты на себя не похожа, подруга моя сердечная. – Я попыталась отмахнуться. – Давай, Аль, поплачься в жилетку, она у меня знаешь какая модная и стильная.
Усмехнувшись, я подошла к окну.
– Мне кажется, что я неприметная, серая и скучная. Наверное, это правда. Ты солгал мне, скажи честно? У меня не выйдет стать сильным магом?
– Кто назвал тебя неприметной, Аля? – Яни поднялся с кровати. – Что за вздор ты несешь, душечка моя. Какой жалкий акт самобичевания. Фу-фу-фу, Алечка, не надо так делать. Запомни, а лучше запиши – ты чудесная, красивая девушка. Иначе быть просто не может!
– Или пустышка, каких миллиарды! – тяжело выдохнула.
– У-у-у, как все запущенно. Надо исправлять. – Подойдя со спины, Яни обнял меня за плечи и встал рядом. – Девочка, никогда не произноси таких слов, а то вдруг там услышат. – Он поднял руку и указал пальцем в небо. – В мире существует только одна правда, и заключается она в том, что ты можешь добиться всего, чего захочешь. Абсолютно. Все барьеры в твоей голове. Разрушь их! За тебя это никто не совершит.
Пегас подлетел ближе и сделал круг над куполом замка.
– Это самые прекрасные создания, – прошептала я, глядя на парящего красавца, – а у нас их не существует…
– Согласен. Ты знаешь легенду о них?
– Нет. Расскажешь?
Потянувшись, Яни схватился за ручку рамы и распахнул окно. В лицо ударил поток тяжелого соленого ветра. Брызги то ли океана, то ли дождя холодили кожу.
– Слушай, – шепнул змей. – Давным-давно, когда по Земле ходили великие боги, по бескрайним зеленым прериям вольно бегали огромные табуны лошадей. Они не ведали печалей и не знали неволи. Гордые создания оставляли после себя лишь пыль, и не было у них врагов. Но однажды их увидел человек, и затаил он черное в сердце. Завидно ему стало. Ведь не мог человек так быстро бегать, не были его ноги столь сильны. И решил он поработить этих грациозных животных и заставить служить себе. Табун за табуном оказывался в тесных загонах, и было так, пока не осталась небольшая группа лошадей. Их вожак, огромный жеребец, понимал, чем закончится пленение. Они потеряют волю, не смогут больше наслаждаться бесконечными прериями. Не будут их жеребята бегать наперегонки с ветром. И он гнал, спасаясь от преследователей, сидящих верхом на его сородичах. День сменяла ночь, а жеребец все стремился вперед, не жалея копыт. Но людей оказалось слишком много. Загнали они последний вольный табун на голые скалы. Встал на дыбы сильный конь. Раздалось его громкое ржание. Но деваться ему было некуда. Впереди бушующий океан, позади люди и арканы. И тогда гордый жеребец прыгнул со скалы, а за ним и его кобылицы. Сжалился бог океана, взмахнул рукой и даровал им крылья. Поднявшись в небеса, пегасы сохранили не только свободу, но и достоинство. С тех пор небо – их бесконечные прерии.
– Как красиво, – шепнула, провожая взглядом черного красавца.
– Красиво, Аля, и поучительно. Хочешь, сдавайся и прими как факт, что ты слабачка и твой дар пшик, или вперед на ту скалу. Мне в детстве часто говорили, что магия и оборотни несовместимы. Только мама и отец покупали все новые книги и верили в меня. Я помню первую искру, что высек пальцами. Родители закатили такой праздник! С того дня я – гордость всего рода. Оборотень-маг! Поддержка многое значит. И я предлагаю ее тебе.
– А в обмен? – тихо спросила, наблюдая, как капелька дождя медленно стекает вниз по закрытой створке окна.
– Искренняя дружба, – не думая, ответил змей.
– Это сколько угодно, – приобняла его за широченные плечи, – но девиц оставь в покое!
– Да ладно, лапочка моя, я же мужчина, мне нужно обожание женщин.
– Яни, умерь пыл, мой свободолюбивый мустанг. Будешь распыляться во все стороны – упустишь единственную.
– Может, ты и права, – нехотя согласился он. – Мама тоже всегда ругается. Да и сестры гоняют от подруг. Ох уж эта ваша женская солидарность!
Я рассмеялась и уткнулась носом в его плечо.
– Учись, Аль, и все будет. Не сразу, но твоя первая искра не за горами.
– Поможешь мне определиться с тем, что учить в первую очередь?
– Нет, это лишнее. Ты сама поймешь, к чему сердце лежит. На то и нужно налегать.
– Вредина!
– Есть немного, – согласился наг. – И главное, не слушай никого, Аль. Ты самая замечательная, талантливая и красивая. И знаешь почему?
– Почему?
– Потому что ты видишь себя такой. А если это не так, значит, встань у зеркала и смотри до боли в глазах. Все всегда начинается с себя. Пока сам себя уважать не начнешь – никто не станет. Не полюбишь себя, и другие не проникнутся.
– Пахнет нарциссизмом!
– Да пусть хоть чем это подванивает, подруга. Тебя это заботит?
– Нет, – ответила, немного подумав.
– И меня нет. А раз нет, выходит, все в порядке. Садись и разгребай тетради, а я сбегаю в столовую и притащу ужин.
Чмокнув меня в макушку, Яни скрылся за дверью.
Подняв взгляд к небесам, заметила небольшой табун пегасов на востоке.
В чем-то мой чешуйчатый друг прав. Раз уж лошади летают, то и у меня шанс есть. И я докажу, что я – самая-самая. И пусть Портовски подавится своей желчью!

* * *

Выходные пролетели незаметно. Зарывшись в тетради дальней родственницы, я открывала для себя мир Шаливара. Изучала его население как магическое, так и вполне привычное. Злата оказалась любознательной и въедливой: на полях то тут, то там встречались весьма дельные пометки и ссылки на учебники и энциклопедии.
– Аль, поела бы ты… – Вернувшись с закрытой студенческой вечеринки, что закатили в северной башне, наг соблазнял меня тарелкой с вкусностями, которые он упер с общего стола.
– Поем, оставь.
– Ну и чего наизучала?
– Читаю про элементалей.
– А чего о них читать, – тарелка с деликатесами опустилась на мой стол, – элементалей вызывать нужно.
– Нет уж! Вызвали уже одного – с боем от ректора уходила.
Наг засмеялся и, скинув сандалии, увалился на расправленную кровать в юбке и куртке.
– Ты бы разделся, неряха.
– Да ладно, душечка, не ворчи. – Пошарив рукой под матрасом, змей вытащил каталог одежды. – Ты маме про журналы написала?
– Конечно, прямо в первых строках!
– Молодец!
Улыбнувшись, взяла следующую тетрадку. Читая о структуре водных кристаллических узоров, поглядывала на соседа. Он сосредоточенно перелистывал странички каталога, вдумчиво рассматривая мужские наряды.
Все же Яни был полон загадок. Я даже не понимала, сколько ему лет. На вид – ровесник, но он окончил военную академию, выходит, в любом случае старше. Еще вопрос, когда он ее окончил. Не наг, а шкатулка с загадками…
Потянувшись, взяла с тарелки бутерброд. Ого! С икрой! Довольная этим открытием, умяла весь гостинец.

Глава 14

Прошла неделя, за ней другая. Я с головой погрузилась в учебу. Мой стол тихо исчезал под кипами книг и тетрадей.
Яни надо мной хихикал и продолжал мотаться по вечеринкам. Я не понимала, как при этом он умудрялся блистать на практиках и умничать на лекциях. Если он и так все знает, зачем ему вообще далась академия?
Пару раз я пыталась его допросить и призвать к порядку, но он вставал в позу кобры и заявлял, что ничего я в жизни не понимаю и вообще зануда и заучка. С этим и поспорить не могла – что есть, то есть!
Вернувшись из душевой, покосилась на заспанного нага. Явно возвратился среди ночи и выглядел сейчас так, словно его в телегу впрягали.
– Ты бы себя видел, Яни, – усмехнувшись, запустила в него полотенцем.
– Да, перебор. Хотел вспомнить молодость, но воспоминания, как говорится, захлестнули с головой.
– Какую молодость? – Прищурившись, хитро улыбнулась. – Яни, а Яни, а сколько тебе лет?
– Что за вопросы, ведьма? Кто такое у нагов спрашивает? Учи, бескультурщина! – В меня полетел учебник «Традиции народов Шаливара».
– Ой-ой-ой, можно подумать, – съехидничала.
– Чешуя не сыплется, и ладно, – проворчал он, поднимаясь с постели.
Его юбка с одной стороны была запачкана грязью, будто змея по земле катали.
– Надеюсь, ты по кустам не первокурсниц таскал?
– Вот змеиные яйца! Трава! – Закрутившись на месте, он со слезами на глазах рассматривал пятна. – Аля, чем это отстирать? Моя любимая юбка!
– Да ладно юбка, – я делано схватилась за сердце, – гольфики, Яни! Ты на них глянь.
Растрепанный хвост на голове нага мгновенно встал торчком.
– О нет! Какая жуть! Как я верну им белизну? Что меня вообще в комнаты лаборанток потащило? Прогуляться под луной им вздумалось, романтики мало в их жизни… Вот пусть теперь отстирывают!
– Ну, не первокурсницы пали в кусты – уже хлеб! – С этими словами я вытащила из шкафа голубое платье и снова отправилась в душевые переодеваться.
За моей спиной слышались причитания бедного нага. Казалось, он и правда рыдает над павшими в любовном поединке гольфиками.
Зато теперь я знала, что дарить ему на зимние праздники – десять пар белых носков!
И дешево, и счастливого визгу будет!

* * *

Спускаясь по лестнице в лекционный зал номер три, мельком заметила своего чешуйчатого друга в холле в окружении толпы девиц. Неисправимый тип! Ночи мало было?!
Остановившись на последней ступеньке, уперла руки в бока. Яни меня заметил и, смекнув, что я ему снова головомойку устрою, схватил за талию какую-то блондинку и поволок ее в сторону столовой. Как я ни присматривалась, так и не сообразила, кто пал к его ногам: студентка старших курсов или молодой учитель.
Покачав головой, возвела очи к усеянному горящими свечами потолку. Вот чует мое сердце, все это нам аукнется и вылезет боком. Ну и ладно, его проблемы.
Войдя в аудиторию, нашла глазами группу девушек в коричневых жилетках и поднялась к ним. Мамия, которую назначили старостой, скривилась, но промолчала. Остальные девчонки бегали вокруг этой неприятной особы на цыпочках и ловили каждое ее слово. Не повезло мне с группой.
Послышался мягкий перезвон колоколов, и в лекционный зал вплыла Портовски. Окинув взглядом стройные ряды столов, она заулыбалась парням – студентам-стихийникам, полностью игнорируя всю оставшуюся преимущественно женскую часть учащихся.
– Кажется, искусство проклятий станет моим нелюбимым предметом, – прошипела Мамия.
– В кои-то веки с тобой согласна, – хмыкнула я в ответ.
Девочки с умным видом закивали. Подхалимки!
– Слышали что о ней? – Муарти обвела взглядом свою кодлу.
– Высокомерная и считает себя чуть ли не эталоном красоты, – проворчала белокурая Лами, сидящая рядом со мной.
– А еще она встречалась с Эмесом Валынским, когда они учились, – добавила девушка через одну от меня, кажется, Кортни.
– По мне, так она просто охотница за богатым женихом, – я повернула голову в сторону говорящей Марджи, – сама-то она из разорившегося рода!
– Думаю, ты права, – закивала Мамия, – она и сейчас висит тряпкой на плече главы рода Валынских. Все воротничок ему наглаживает. А до этого, говорят, клеилась к Альтовски! Но тот кроме своей жены никого не видит, и эту гусыню быстро осадил.
– Мымра! – прорычали все разом, вызывая у меня зловредную улыбку.
Лекция меж тем продолжалась. Правда, учитель Портовски вместо объяснений монотонно, без единой интонации диктовала нам текст с листка.
– Девочки, так я это вчера в учебнике читала, – шепнула сидящая за мной блондинка.
Попыталась вспомнить, кто она, но мозг отказывался выдавать результат.
– Что, правда, Гелька? – еще один шепоток партой выше.
«Точно, Гелианна!» – уцепилась я за имя.
– Да, говорю вам. Откройте и сами увидите.
Я полезла в рюкзачок, купленный госпожой Инессой, и выудила книгу. Открыла на восьмой странице, как подсказали выше, и усмехнулась. Слово в слово! Найдя место, до которого дошла учитель, принялась списывать с учебника. Спокойно так, не торопясь. Девчонки последовали моему примеру, в итоге «конспектировать» лекцию мы закончили на пять минут раньше остальных.
К слову, не только мы, группа ментальной магии тоже.
– Это полное разочарование! – тихонько жаловалась Гелька. – Я так надеялась, что будет сильный профессор по этой дисциплине, а нас взяла эта выскочка.
– И не говори, – вторила ее соседка, – а у мастеров изящных искусств – профессор Вакулин!
– Везет же им, – простонала черноволосая Кортни, – почему все лучшее достается желтожилеточным зазнайкам?!
– Потому что они все из себя такие умные, аж деваться некуда, – съязвила Мамия.
Я и не знала, что она так умеет.
– Может, он и нас возьмет на дополнительные занятия?
Услышав такое из уст простоватой Лами, девчонки засмеялись, уже не обращая внимания на то, что в аудитории учитель.
– Ну ты святая простота, – веселясь, поддела одногруппницу Марджи, – у него все только по мохнатой протекции. Принимает тех, за кого лично главы рода попросили.
Тут-то я и задумалась. Предмет был интересный, но с этой Портовски пирог не испечешь и каши не сваришь. Я потерла кончик носа, разглядывая фифу явно на каблуках из моего мира. Даже интересно, за какие такие заслуги она в академию попала?
Тут реально большая и лохматая лапа.

* * *

Колокольный перезвон оповестил нас об окончании самого бестолкового урока в моей жизни.
Весь перерыв между лекциями я листала учебник по искусству проклятий, все не могла решить: важен ли для меня этот предмет. Пролистывая главу за главой, вчитывалась в текст. Вокруг ходили студенты, о чем-то переговаривались.
Снова неясный звон, стало тихо.
– Я смотрю, студентка, вы настолько прониклись предыдущей лекцией, что и не заметили начала новой. – Чья-то рука осторожно приподняла учебник. – О, искусство проклятий!
Услышав тихие смешки, я подняла голову и огляделась – все стояли, приветствуя профессора Энью. Еще раз бестолково хлопнув ресницами, соскочила с места.
– Простите, учитель, я действительно зачиталась.
Пожилая женщина жестом заставила всех умолкнуть. Ее живые, не по возрасту чистые глаза внимательно разглядывали меня.
– Ваш род, студентка? – наконец спросила она.
– Миленина… – Я запнулась, от волнения позабыв, кто вообще такая.
– Я так понимаю, вы родственница Златы? – Учитель Энью задумчиво рассматривала мои вещи.
– Да, – я закивала, как болванчик, – дальняя.
– Тогда все с вами ясно. Что ж, профессор Вакулин набирает группу первокурсников… – Она прищурилась, зорко наблюдая за моей реакцией.
– Я слышала, что отбор проходят только избранные. – И что меня за язык дергало?
Но все смотрели на нас не отрываясь, в аудитории стояла тишина. Да и сама профессор была необычной. Вроде и платье серое старенькое, и носки коричневых сандалий потерты, но в женщине чувствовалась порода. Такое благородство, что невольно хотелось голову склонить перед ней.
– Есть такой момент, – она кивнула, – но если есть желание…
– …лазейка найдется? – договорила я, вопросительно приподняв бровь.
– Вы очень сообразительны, студентка. Ваше имя?
– Алевтина.
– Я запомню тебя, Алевтина. Вы, Миленины, полны тайн. С вами не знаешь, чего и ждать. Садитесь!
Она кивнула всем разом. Перо на ее шляпе опасно качнулось, но удержалось на месте.

* * *

Лекция по рунологии прошла быстро. Записывая за учителем каждое слово и выводя простым карандашом базовые символы, ловила себя на мысли, что и эта дисциплина весьма интересна, но мой взгляд постоянно тянулся к учебнику по проклятиям.
Решено! Пойду на поклон к Эмесу, высмеет или махнет на меня рукой – переживу. Найду иной способ пролезть в избранные.

* * *

Мысль об искусстве проклятий не отпускала меня несколько дней. Изведя Яни и убедившись, что темная магия ему неподвластна, смирилась с тем, что придется идти на поклон к Эмесу. Но прежде все же решила испытать удачу самостоятельно.
Узнав, где проходит отбор в группу дополнительных занятий профессора Вакулина, поспешила туда. Немного заплутав, уточнила дорогу у жителей картин, и все же оказалась на месте, правда, с небольшим опозданием.
М-да… Желающих глубже окунуться в магию проклятий и наговоров оказалось куда больше, чем я думала. Много больше.
В небольшом холле на третьем ярусе замка ступить было некуда. Здесь собрались все: группа стихийных магов первого курса, менталисты в полном составе, целители, в толпе мелькнула и одинокая коричневая жилетка.
Двери, ведущие в кабинет профессора, периодически открывались. Студенты заходили туда группами, а вылетали по одному, но улыбок на их лицах я не видела, что наводило на нерадостные мысли.
– Да он только темных отбирает, – уловила я чей-то разговор.
– Ага, если ты не владеешь черным даром и не толстосум, то и ловить нечего. А у меня родители на экзамен для поступления денег еле наскребли.
Покрутившись на месте, обнаружила шепчущихся в уголке девчонок-лекарей, а на их лицах – злость и возмущение.
– Нечестно! Нам тоже нужно разбираться в проклятиях.
– Может, все же к Портовски?
– А толку? Сама она, может, и сильный проклятийник, но учить никого не намерена. Одни ее лекции чего стоят.
Все закивали, и даже я.
– А еще поговаривают, что она отбирает только парней, и тех исключительно из знатных родов.
– Замуж поди хочет. С двумя учителями облом, пошла по студентам кандидата искать.
– Жаба! – вынесли коллективный приговор учителю девчонки.
Похоже, от молодого распрекрасного дарования все в «восторге».

* * *

Прошел час, за ним другой. Несколько раз я порывалась уйти, но что-то удерживало. Какая-то детская надежда на чудо. Я ведь темная, а вдруг возьмет.
Народ потихоньку расходился: кто-то – в кабинет, а кто-то махал на отбор рукой. Я же упорно стояла в очереди.
Наконец двери распахнулись и перед моим носом, и мы небольшой группой ступили в кабинет.
Вакулин, облаченный в черный сюртук, расшитый серебряными нитями, сидела за большим добротным столом в центре аудитории и не отрывал взгляда от лежащих перед ним бумаг. Казалось, он был поглощен чем-то своим, на нас – ноль внимания.
– Сюда! – Повернув голову, обнаружила ассистентку профессора проклятий и уже знакомое мне магическое око. – Студенты, подходим по очереди ко мне и показываем свой дар.
И все!
Пристроившись в шеренгу последней, наблюдала за происходящим. Один за другим студенты касались ладонью холодной сферы и с надеждой смотрели на уже немолодую женщину. Но она лишь качала головой. Казалось, ей было чуточку стыдно перед нами.
В расстроенных чувствах ученики выходили из кабинета, ни один из них не обладал темным даром. Но во мне жила надежда, теплилась еще вера в чудо. Должно повезти…
Идти просить Эмеса не хотелось. Стыдно. Не знаю почему, но сердце вздрагивало от этой мысли.
Дождавшись очереди, я опустила ладонь на око и вновь почувствовала свою тьму. Теперь она была сильнее – в сфере мелькнули три черных черточки.
– У девушки тьма, профессор Вакулин! – Ассистентка обрадованно повернулась в сторону большого стола, но пожилой мужчина будто и не слышал ее. – Темная, профессор, – повторила она. Никакой реакции. Нахмурившись, женщина перевела взгляд на меня. – Ваш род, ученица?
– Миленина, – выдавила из себя.
Она покачала головой.
– Мне жаль…
Да, я видела, что она искренне сочувствует.
– А если глава попросит? – шепнула с надеждой.
– А кто он?
– Эмес Валынский.
– Можно попытаться, – ее шепот стал еще тише. – Дар, конечно, слабоват. Развивать нужно, но, помнится, по протекции и с меньшим брали.
Это меня воодушевило. Выдохнув, поспешила к выходу.
Профессор так и не поднял головы. Казалось, что весь этот отбор – фикция, а состав его учеников давно там, на отдельной бумаге.
И даже если ты трижды темный и силой наделен, то без демонстрации главой твоего рода мешка золота на тебя и не взглянут.

* * *

Что ж, пришлось плестись на поклон к своей «мохнатой лапе».
Постояв немного у кабинета Эмеса, сообразила, что его нет. Ждать ведуна было некомфортно: на меня постоянно глазели проходящие мимо студенты, девушки издевательски хихикали.
Развернувшись, я отправилась в большой холл, оттуда на улицу. Погода стояла по-осеннему замечательная. Легкий ветерок срывал с деревьев яркую желто-оранжевую листву. По небу неспешно плыли редкие, но тяжелые тучки. Побродив немного в парке у теплиц с магическими растениями, никак не могла сообразить, как подступиться к Эмесу. Отчего-то мне мало верилось, что он по первой же просьбе сорвется с места и побежит, теряя тапки, молить за меня распрекрасную, даром уникальным наделенную.
Уже по привычке я жестом попыталась вызвать легкий ветерок, но магия воздуха молчала. Сделав третий круг по парку, нашла гору листвы под старым кленом и как в детстве принялась пинать ее по клумбе, попутно выстраивая в голове примерный диалог.
Слова нужно подобрать правильные, чтобы не отказал и потом еще не припоминал.
В памяти вдруг всплыло, что он сам говорил – я должна ходить к нему и учиться контролировать свою темненькую сущность. Забылось как-то. А что, если явиться под этим предлогом и невзначай завести тему про проклятия и дополнительные занятия? Может, Эмес сам предложит помощь или потребует, чтобы туда записалась.
Ой, хоть бы! Выбесить его, что ли?! Чтобы вот мне назло и к Вакулину… Я хитро ухмыльнулась и заспешила обратно в замок.
План окончательно созрел в моей голове.

* * *

Эмес в своей комнате не появился. Но я упертая, не пропадать же плану!
Где лаборатории артефакторов? Рядом с некромантами вроде.
Через несколько минут я уже спускалась в сырое подземелье. Сверху на меня поглядывали здоровущие пауки, по влажной каменной стене спешно шмыгнула сороконожка. Этакий милый ужас.
Заглянула в одну лабораторию, в другую… И здесь пусто.
– Алевтина, – услышав знакомый голос, обернулась, – рановато ты в мою обитель. Первая практика у вас только через неделю, а то и две.
– Добрый вечер, учитель Альтовски, я ищу…
– Эмеса? Обычно он работает в самой дальней девятой лаборатории, – некромант указал в противоположную сторону. – Возможно, тебе стоит заглянуть туда.
Обрадованно кивнув, поняла, что искала совсем не там, и уже сделала пару шагов в нужном направлении, как вдруг споткнулась о собственную гениальную мысль.
– Учитель Альтовски, а вы ведь женаты на Злате! А она Миленина, как и я, – резко закинула «удочку»: попадется или нет?
– И к чему ты ведешь? – кажется, меня моментально раскусили.
– Вы ведь мне, выходит, тоже дальний родственник, – наводила его на нужную мысль, – и вы наследник рода.
– Уже глава, Аль, но так все верно. А ты что-то хотела? Говори.
– Занятия у Вакулина, – одной фразой объяснила все.
Он призадумался и склонил голову набок.
– Ты темная. В чем же проблема?
– Я бедна как церковная мышь, – как-то по-глупому улыбнувшись, развела руками. – Профессор Вакулин даже головы не поднял – не та фамилия прозвучала. А я очень хочу изучать эту дисциплину. Помогите мне, господин Альтовски. Вы ведь можете. Пожалуйста.
Удивительно, но просить его было совсем не сложно, он даже в подсознании чувствовался своим, родней, что само по себе странно.
Профессор потер затылок.
– Аля, Эмес – твой опекун, я думаю, он легко согласится тебе подсобить.
Эх, мне бы его уверенность.
– А если нет?
– Значит, помогу я, – в голосе не было и намека на сомнение, – но все же не стоит прыгать через его голову.
– Я бы прыгнула, но вы ведь друзья. – До меня, кажется, дошло, в чем проблема.
– Да, Аля, лучшие друзья. И не хотелось бы нарываться на конфликт. Но знай, если придется, то я пойду на это ради тебя. Ты Злате очень дорога.
– Спасибо! – Я просияла.
Этот разговор меня успокоил. Приятно осознавать, что за тебя есть кому похлопотать.

* * *

Осторожно приоткрыв дверь лаборатории номер девять, просунула голову в широкую щель. Вот и Эмес!
Он сидел за большим деревянным столом, заваленным непонятными стеклянными сферами, щетками, шестеренками и прочими железками, и собирал неведомую мне конструкцию. Вид был презабавный: про кожаные перчатки и плотный черный халат я промолчу, но повязка на голове с прикрепленным к ней увеличительным стеклом выглядела настолько уморительно, что я не сдержала смешок.
Ведун вдруг стал таким простым и ничуть не высокомерным.
Он замер и отложил инструменты, поднял голову и задрал вверх стекло с глаза. Глядя на такого забавного Эмеса, снова хихикнула. Он удивленно приподнял бровь.
– Аля? Вот уж не ожидал. Какими судьбами?
– Ну как же, – затараторила заготовленную речь, – вы сами грозили мне занятиями по усмирению моей сущности. И вот я здесь. Заметьте, пришла добровольно.
Он нахмурился, почувствовав подвох. Оно и понятно, актриса из меня никакая.
– Я помню об этом и уже попросил секретаря подстроить наши расписания так, чтобы выпадал общий свободный час после занятий. Но если не выйдет, будешь приходить по вечерам.
Сняв с головы повязку, ведун выдвинул стул, кивком приглашая меня присесть.
Ну что ж, прошла в лабораторию.
– А что вы делаете? – Оглядев стол, ковырнула пальчиком ближайшую гофрированную трубку.
Не то чтобы меня это сильно волновало, просто хотелось завязать разговор и увести его внимание от цели моего визита.
– Это? Да так, – он смущенно пожал плечами, – адаптирую ваши технологические штуковины под наш магический мир.
Я уже внимательней пригляделась к лежащему на столе хламу.
– Погодите-ка, это же пылесос? – Подняв щетку, покрутила ее в руках. – Старый, такой у меня в детстве был.
– Да, он самый.
Теперь мне стало по-настоящему интересно. Такого я не ожидала здесь увидеть. Вот, значит, чем увлекается Эмес.
– И что вы собрались из него мастерить?
– Переделать внешний вид, немного упростить и подселить элементаля воздуха. Ничего особенного.
Ну да, совсем ничего. Магический дух в пылесосе – что может быть обыденней?
– Вот, – я присоединила щетку к трубе, – была «Ракета» электрическая, а станет магическая. А что, иначе убраться нельзя? Какие-то заклинания особенные: пальцами вжух – и полы сияют чистотой.
Эмес осторожно сдвинул железяки в сторону и поставил локоть на стол.
– Аля, в Шаливаре не все маги. И далеко не каждая семья может себе позволить нанять бытового мага. Те же оборотни. Да и простого люда у нас хватает.
– И вы хотите пустить это в массовое производство?
Мысленно прикинула, будет ли такой товар популярен.
– Пока хочу собрать хотя бы один экземпляр. Но выходит, признаюсь, не очень.
– Не скромничайте, это интересная идея. А можно в духовку – огненного элементаля, в стиралку «Малютку» – водного. Хитро. А у нас когда следующее занятие по искусству изготовления артефактов?
Он прищурился, будто понимая, что варится в моей голове. Ну а я уже прикидывала список того, что можно приспособить под этот мир. Утюг, холодильник, соковыжималка… Почему бы и нет?
– Аленька, солнце мое, ты думаешь, я вам пылесос притащу? Травинки будете в основу закатывать да камни изучать.
– Скукота, – я разом сникла, – но все лучше, чем проклятия.
– Не понравился предмет?
Да, Эмес легко заглотил наживку. Теперь нужно подсечь и сделать так, будто это не я хочу к Вакулину в группу, а меня туда посылают.
– От предмета я в восторге, а… – осеклась, вспомнив, что Портовски пассия Эмеса.
– Элоиза не устроила? – Он обо всем догадался сам.
В лаборатории повисла тяжелая тишина. Я нервно мяла подол простенького платья и не могла собраться с мыслями.
– Аля, начистоту.
– Она диктует лекцию с учебника. Вернее, с листа… А мне было бы интересно изучить этот предмет более углубленно.
Он покачал головой, взял колесико пылесоса, покрутил в руках, откинул в сторону к остальным деталям…
– Так, четко и по делу. Зачем пришла? Чувствую, юлишь ты.
Мне сразу не понравился его тон. Наверное, стоило свести весь разговор к разобранному пылесосу, развернуться и уйти. Но что-то внутри заворчало и потребовало получить желаемое.
– Я хочу к профессору Вакулину, попросите его меня принять, – выпалила.
Усмехнувшись, он снял перчатки и бросил их на стол. Растер шею, словно готовясь к сложному разговору.
– Аля, а способности? Профессор принимает студентов с сильным темным даром.
– Но вы же видели мою сущность, я темная…
– Не спорю, но уровень твоей магии не позволяет…
– Но я спрашивала у ассистентки Вакулина, она сказала, что и с меньшим принимали, – не желая внимать его доводам, пыталась настоять на своем.
– Оттого, что он примет тебя, мало что изменится. Профессор работает только с теми, кто ему интересен. Нужен редкий сильный дар, а у тебя его нет. Ты просто будешь числиться в списках, сидеть с учебником и конспектировать. Но на индивидуальные занятия рассчитывать не придется.
Мне пришлось услышать это и принять. Ясно, даже просьба Эмеса не поможет. В душе словно что-то оборвалось. Обида душила так сильно, что слезы глаза застилали.
Через силу улыбнулась, делая вид, что все нормально.
– Ну и ладно, – поднявшись со стула, махнула рукой, – не так уж и хотелось. Подумаешь, проклятия. А я зелья варить буду. Там не нужно быть семи пядей во лбу, и моих магических пшиков хватит.
– Аля, постой, хотя бы потренируйся со своим змеем. А еще лучше…
– Не нужно, – перебила, – ну его. Не буду вам мешать, и так отняла время.
Как могла, пыталась сохранить лицо.
– Аля, стой. Послушай меня…
Нет, не могла я больше оставаться. Чувствуя подступающие слезы, выскочила из лаборатории. Эмоции душили. Ну почему?! Я же темная и желаю учиться, почему мне в этом отказывают? Несправедливо!
Это так больно – чувствовать себя ничтожной.
Ничего не видя, понеслась по коридору к выходу.
– Алевтина! – громко окликнул меня профессор Альтовски. – Что ты красная такая? Поругались с Эмесом?
– Нет. Но он не хочет просить.
– Почему?
Пожав плечами, я сделала простой вывод:
– Потому что я бездарность. – Некромант нахмурился. Склонив голову, о чем-то думал, рассматривая мое лицо. – Профессор Вакулин ничего во мне для себя интересного не увидит? Вы тоже так думаете, да?
– Я попрошу принять тебя, Алевтина, но все же убедись, что ты потянешь хотя бы базовые проклятия. – Он ободряюще улыбнулся. – Ты не бездарна, никогда так не говори. Но все же потренируйся немного. Сначала накинь легкую порчу, потом попытайся обнаружить проклятый предмет, а затем попробуй снять негативную ауру с него.
– А если сразу не выйдет? – В душе снова загорелась искра надежды.
– Тогда я сам буду заниматься с тобой, Алевтина, – раздалось за моей спиной, – если тебе это и правда нужно. Но никогда не смей вот так, не дослушав, убегать.
Обернувшись, встретилась взглядом с весьма злым Эмесом.
– Ты ведь лучший ученик Вакулина! – хмыкнул Альтовски. – Лучшего учителя и не придумаешь.
– Вот именно! – Я не знала, что и ответить. – Будут тебе проклятия, Аля. – Ведун утвердительно кивнул. – Я согласую наши расписания, и придешь ко мне на занятия. А пока иди отдыхать.
Кивнув, я поспешила убраться из подземелья, обида никуда не делась. Вроде и добилась своего, но осталась такая горечь.
Неправильно все это.

* * *

Пока брела по замку, немного успокоилась и взяла себя в руки. Сейчас переоденусь, схожу в душевую, возьму книгу по проклятиям или зельеварению и почитаю. Что может быть лучше?
С этими мыслями взялась за ручку двери в комнату и замерла, услышав странные сдавленные стоны. Недоуменно хлопала глазами, лишившись дара речи.
Змей всякий стыд потерял! Ах он поганец такой! Ну я ему сейчас!
Со зверским выражением лица распахнув дверь, онемела окончательно.
Мой бедный Яни! Ужик мой родной!
Он, такой беспомощный, спеленутой змейкой лежал на полу с кляпом во рту, а на нем восседали аж три девицы. И непонятно, что при этом делали.
– Не поняла! – рявкнула я на всю комнату.
Одна из девчонок дернулась и соскочила с моего несчастного друга.
– Мамия? – признаться, я удивилась. – Вы что творите? Совсем с головой рассорились?!
Поправив небесно-голубой подол платья, девица высокомерно задрала подбородок.
– Тебя, Миленина, наши дела не касаются. Не лезь, а то и тебе достанется. И вообще, пошла отсюда. Погуляй пока!
Яни выпучил глаза и замычал, пытаясь сорвать тряпку со рта. Присмотревшись, поняла, что это не что иное, как его белые гольфики.
– Вы совсем ку-ку? – прошипела, видя, какое кощунство совершается над любимой одеждой чешуйчатого.
Бедный Янчик, красный как помидор, рвался из простыней, в которые его спеленали, что ребенка. Здоровый змеиный хвост нервно дергался, ударяя по ножке кровати.
– А ну, гадины, отпустили моего друга! – В душе поднималась волна праведного гнева.
– Не ори, человечка. Этот оборотень смеет морочить нам головы, – Мамия брезгливо ткнула пальчиком в нага. – Думаешь, я не поняла, кто меня к Валынскому подослал? Ты представляешь, пресмыкающийся, какой позор для меня, чистокровной магички, ползать в его ногах и у всех на глазах объясняться в любви к его золоту? Уже и отцу моему донесли. Позор! Ну ничего, поквитаемся. Мама дала мне амулет, теперь ты не сможешь провернуть со мной такой финт.
Я назидательно покосилась на змея, всем своим видом демонстрируя, что он допрыгался. Или доползался. В общем, доигрался.
Закатив глаза, Яни изобразил жертву вселенской несправедливости.
– Да, соглашусь, нехорошо вышло, – развела руками. – Но сейчас вы молча сползаете с моего нага и убираетесь из этой комнаты.
Кажется, моему слову не вняли. Мамия сложила руки на груди и гадко усмехнулась.
– Девчонки, вяжите-ка и эту выскочку-пустышку. Будет мне тут человечишка из внешнего мира рот открывать.
Соскочив с Яни, едва знакомые девицы поперли на меня. Я оторопела. Все очень-очень плохо, я в жизни ни в одной драке не участвовала. Я только на словах такая бравая, а по сути просто до неприличия приличная девочка!
Меня окружали.
– Разберемся с ним, – Мамия кивнула на злющего Яни, – и займемся тобой, Миленина. Думаешь, раз приняли тебя, бедную родственницу, в богатый род, так все можно? Нет уж, знай свое место! Разденем и со змеем вместе в холл спустим. Ха-ха, будете там на коленях ползать и помощи просить на потеху всем.
Озвученные перспективы стать жертвой праведной мести по душе не пришлись. Не мое это – быть униженной и оскорбленной.
Мельком взглянула на Яни. Его лицо совсем человеческий вид потеряло, ну прямо кобра! И тотчас поняла, что девчонки не шутят, – Мамия двинулась на меня и замахнулась, намереваясь отвесить пощечину.
Сама не знаю, что произошло. Перед глазами словно взорвалось что-то, в груди вдруг стало жечь так, что дыхание сперло, а потом заледенело. Изо рта вырвалось облачко пара, а руки… Они были черны, будто туман их в перчатки обернул.
Магички взвизгнули и отскочили от меня как ужаленные. Споткнувшись об хвост нага, повалились на пол и визжали уже в положении лежа.
– Черная ведьма! Она нас проклянет!
Я приподняла бровь и призадумалась. А что? Могу! Я сейчас такая злая, что ух!
– Не тронь меня! Я все брату расскажу! – с этим воплем одну из девиц смело в коридор, оттуда еще какое-то время доносились крики.
– А брат у нее кто? – на всякий случай поинтересовалась, но мне никто не ответил. Девицы продолжали голосить. – Да заткнитесь вы! – рявкнула, и изо рта тут же вырвалось черное клубящееся облако.
Оно устремилось вперед и замерло у носа второй подручной Мамии. Она побелела, глядя прямо перед собой.
– Не надо! Ой, мамочка… Я больше не буду. Ой, в туалет хочу. Мама!
Вскочив, она ломанулась к двери, но Яни удачно сделал подсечку хвостом. Плюхнувшись на тощий зад, девица забилась в угол и истерично защелкала пальцами. Точно свою стихию призвать хочет! Я вспомнила, как мою бедную несчастную сущность огненными сферами атаковали.
– Только попробуй, дрянь, в меня что запустить! – зло прошипела ей.
И моргнула, сообразив, что девушка черно-белая, словно в старых фильмах. И не только она, а все вокруг. Подленько захихикав, закрыла рот руками – уж больно знакомым был смешок.
– Не трогай меня, пожалуйста, – взмолилась девица. – Я не буду больше, никогда! Это все Муарти! – И она без зазрения совести ткнула в Мамию, которая под шумок пыталась забраться под кровать Яни.
Я снова гнусно захихикала, чувствуя, что сейчас будет весело. Правда, только мне.
– Не смей, Миленина! – взвыла Мамия. – Я из знатной семьи! Тебя накажут.
Я же, растянув рот в улыбке, выставила перед собой покрытые черной дымкой руки и двинулась на них. Сжавшись, они разревелись. Обе.
– Вы чего? Это же несерьезно!
Я остановилась, стерла с лица веселье, не понимая, чего они рыдают. Можно подумать, их убивать будут.
– Не трогай нас, – истерили девицы.
Тьма на моих руках медленно рассеивалась, мир вокруг восстанавливал краски.
Яни наконец высвободился из простыни и сорвал гольф со рта.
– А ну, валите отсюда, полоумные, – рявкнул он. – Поняли, что женщин и пальцем не трону, так все можно?! Крысы!
Мамия, закрыв лицо ладонями, выскочила из комнаты, следом – ее подруга.
– Яни, что здесь творится? – взорвалась я. – Доигрался?! Я же говорила, не трогай девчонок!
– Успокойся, Аль. – Он поднялся, скинул с себя тряпку. – Обещаю, нет, клянусь – больше ни к одной не полезу и на вечеринки не пойду. Ты сама как?
– Нормально. Даже очень хорошо.
Он внимательно вглядывался в мое лицо.
– Аль, ты это… только не визжи, ладно? А лучше сядь.
– Зачем? – Мне снова стало страшно.
– Сядь, душечка моя, как друг советую.
– Ладно. – Сложив руки на груди, плюхнулась на свою кровать.
– Алевтина, ведьмочка моя ненаглядная, лапочка ты моя чернявая, ты инициировалась!
Яни замер, наблюдая за мной.
– Чего? – переспросила, не соображая, шутит он или нет.
Наг, шурша хвостом по полу, подполз ко мне и, выдернув прядку волос из прически, показал мне. Черная! Как воронье крыло!
– Это как понимать? – нахмурившись, протянула руку. – Зеркало дай!
– Может, не надо, Аль?
– Зеркало!
Обреченно выдохнув, он достал из своего стола маленькое зеркальце и выставил передо мной.
Мама дорогая, я ли это?
На меня таращилась жуткая особа. В глазах тьма, что чернила. По лицу сетью расползаются темные нити, волосы дыбом. Красота!
– Ты самая настоящая черная ведьма, Алька!
– Черная? – Улыбнулась своему отражению.
– Абсолютно! Но сейчас успокаивайся, чтобы это с лица сошло.
Кивнув, состроила злую рожицу и тотчас вспомнила про сегодняшний отбор.
– Представляешь, Янчик, а мне Эмес сказал, что дара почти нет и Вакулин меня не то что в группу не возьмет, а делать мне там нечего!
Мои глаза стали обычными, тьма, словно растворяясь, уходила вглубь.
– Да Вакулин этот сам бегать за тобой будет, желая прибрать к рукам. Алька, ты уникум, прямо как я! Вот что я в тебе в коридоре узрел во время поступления. Мы два сапога пара!
– Ага, и оба левые. И что теперь делать?
– Как что? Дар развивать! Да с твоими возможностями…
Я предвкушающе улыбнулась.
– А не проклясть ли мне какое яблочко?
– Ты нашлешь порчу на них на всех. Эти сладенькие фрукты смотрят на тебя без уважения, подруга. Алька, кажется, мы нашли то, в чем ты будешь неотразима и непобедима.
– Королева проклятий. – Я задрала подбородок. – А еще я фармацевтом мечтала стать. Мази, травы, пилюли… И теперь у меня будет это все!
– О да, в древности лучшими зельеварами всегда были темные ведьмы. Они же чувствуют ту грань, когда лекарство становится ядом. И кто, как не темная, увидит проклятие или порчу на человеке, заметит сгусток тьмы в его теле, пожирающий изнутри? Лучшие лекарки, травницы и проклятийницы. И это все ты!
Я поднялась и гордо прошлась по комнате. Завидев свой котелок, выдернула его из-под кровати и протянула Яни:
– А давай попробуем! Научи меня варить зелье.
– И научу, – змей просиял, – только отвернись, юбку нацеплю.
Я быстренько встала лицом к двери.
– Странные вы женщины, Аль, – проворчал наг, – разве это слабость, когда мужчина руку на женщину поднять не способен?
Засмеявшись, закрыла ладонями лицо.
– Нет, брат мой по одаренности, с тобой все нормально – это они дурные!
– Ну хвала небесам, а то уж подумал, что нынче в моде дамам в нос давать. – Передо мной появился наг в красной клетчатой юбке. – Все, я готов делать из тебя настоящую ведьму!

Глава 15

Шинкуя корень одуванчика, заглядывала в старинную книгу зелий через плечо нага, как назло, до безобразия широкое. Повырастали тут дубы – честным ведьмам не протиснуться. Дождавшись, когда змей поднимет руку, пролезла под ней.
– Яни, ты уверен, что все правильно?
Засунув нос в текст, перечитала все пункты рецепта.
– Конечно. – Наг с умным видом размешал кипящую розоватую жидкость в котелке. – Цвет идеален! Как и любое мое зелье, это просто совершенное.
Сняв пробу ложечкой, он легкими движениями ладони подогнал к себе дымящиеся пары и принюхался.
– Да кто спорит. Но хоть скажи, что готовим-то? – не унималась я, доставая из холщового мешочка зубы пираньи.
Сколько их нужно? Я снова заглянула в книгу.
– Готовят, Аля, щи на кухне! А мы создаем! Ну или варим.
Хмыкнув, перелистнула страничку.
– Могу авторитетно заявить, змей, что щи и варят, и готовят. И наука там не легче твоей. Так что не придирайся к словам, братец. – Названия рецепта я так и не нашла. – Так что же это будет в итоге?
– Как что? – Яни осторожно отодвинул меня в сторону плечом.
Не будь дурой, талмуд я потащила за собой.
– Ты не ответил, – проворчала, пристраиваясь рядышком.
– Ну подумай, что должна научиться создавать темная ведьма в первую очередь? Какое зелье самое ходовое в народе?
Вариантов было немного, а если честно, то только одно настойчиво лезло на ум.
– Приворотное? – с надеждой взглянула на друга.
На его лице расплылась самодовольная ухмылочка. Видимо, нет. Тогда что же?
– Ну и балда ты, темная. – Он махнул на меня рукой и снова набрал в ложечку с длинной ручкой немного зелья. – Где же ты, цветочек, росла?! Какое приворотное? Кому в наше время оно нужно? Соплюхам только, что без гроша в кармане.
– Чего это соплюхам? – Уперла руки в боки.
– Да с того! Запомни, девочка, умудренная жизнью и отягощенная финансами дама и без зелья знает, как расположить к себе мужчину. Для этого розовая жижа ей не нужна. Думай еще, ведьма. Качай мозги.
Отсчитав три зуба хищной рыбины, я закинула их в котел и заглянула в книгу. Что дальше?
Рецепт оказался длинным, но простым: «…семена расторопши, добавить половину мерной ложечки. Помешать. Затем опустить в кипящее зелье двадцать два листочка мяты. Дать покипеть пять минут. Измельчить в равных пропорциях примулу, адонис, ромашку, зверобой…»
Я замерла с ножом в руках и, прищурившись, взглянула на нага.
– Неужто наконец догадалась?
– У меня, Яни, как-никак прабабка – ведьма и бабуля все травками лечила. И мама – приверженец народной медицины.
– И-и-и? – Он ждал ответа.
– Это от похмелья! Зуб даю!
– Ай, молодец, Алька, – Яни просиял, – моя школа! Именно! Это лучшее средство от похмелья, снимает все симптомы на раз!
– А зачем нам его целый котел?
Я отсчитывала листья мяты, и в комнате приятно запахло травкой.
– Как зачем? Продавать! Я тут перед приходом бешеной троицы с Мамией во главе пустил через свои каналы слух, что готовлю лучшее зелье от этого дела.
– И ты думаешь, что придут покупать? – Скептически приподняла бровь.
– А то! Народ входит во вкус вечеринок, а учебу никто не отменял, душечка моя. Я тебя научу, как дела проворачивать.
– Да я и без тебя, змей, ученая.
Достав травы, принялась взвешивать – каждой ровно по десять граммов. Бросив в одну чашечку гирьку, в другую насыпала ромашку. Своей очереди дожидались зверобой, примула, адонис… Ссыпав все в мисочку, протянула нагу. Он важно кивнул и, помешивая зелье, отправил ингредиенты в котел.
– И все же, Яни. Треть академии – ведьмы. Неужели они сами зелье не сварят?
В ответ он запустил в меня очередным мешочком. Развернув его, обнаружила желтоватый порошок. Что у нас там по рецепту? Нашла нужную строчку – «перемолотые брюшка саранчи». Скривившись, взвесила необходимое количество этой гадости.
– Ведьм-то полно – талантов мало, – соизволил пояснить Яни, забрав у меня саранчовую муку. – На наш факультет всего два: твои родственницы Злата и Агата. У них еще и рунами подкреплены зелья, но и у нас козырь.
– Какой?
Было приятно узнать, что Злата и здесь себя показала. Надо же, такие таланты в нашем роду! Такая гордость взяла, словно за сестру радуюсь!
– Как какой?! Ну ты даешь! У нас зелья варит черная ведьма! Алька, я бы тебя расцеловал, да профессор Валынский мне за это хвост оторвет и на лоб прикрутит.
– А почему остальные не учатся? – закидывала друга вопросами, опустив момент гипотетического лишения его хвоста.
– Одним лень, вторые боятся, третьи выгоды не видят. Вот и наберется у нас конкурентов – раз, два, и обчелся. А с первого курса и вовсе никого. И вообще, думаешь, маменьки-папеньки будут учить своих малолетних чад зелья на опохмелку варить?! Да брось, тут либо самоучка, либо никак.
– А тебя кто научил?
– Я наг, и в общем не в счет. А так в армии, конечно, – змей с умным видом отправил в котел жженую кровь летучей мыши, – после военной академии два года по контракту на границе с вашим миром отслужил. Временная ветвь XIX века. Отрывались мы там знатно! Вспоминать стыдно. Помнится, под этим делом полк с Земли в Шаливар протащили на спор. Французы то были. Наш маг времени потом долго перед начальством объяснялся. От выговора спасло то, что солдатики в ту ночь должны были все до единого помереть, так что ход настоящего Земли мы не изменили. Ну а вояки ваши слезно поблагодарили, в обе щеки расцеловали, да и осели на юге материка. Сейчас уже переженились и деревню отстроили.
Почесав затылок, сообразила, что это они солдат Наполеона сюда перебросили. Однако! Интересные у Шаливара воины: веселые, затейливые…
– Хорошо, верю тебе на слово. – Я помешала стремительно краснеющую жидкость. – Яни, а так и должно быть?
Он заглянул в котелок. Там уже кипела густая бордовая жижа.
– Не хватает порошка корня девясила!
Я уткнулась в книгу.
– Да, – провела пальцем по странице, – последний ингредиент по рецепту.
– Добавляй. Оттачивай мастерство, ведьма. Добрый Яни плохому не научит!
Хмыкнув, раскрыла тряпичный мешочек и набрала в мерную ложечку темно-желтый порошок. Засыпав его в котелок, мешала, наблюдая, как оттенок меняется на темно-фиолетовый.
– Готово. – Яни, отодвинув меня в сторону, убрал котелок с огня и накрыл горелку крышкой. – На вид – шедевр. Ты талант, Алька. Горжусь!
Я улыбнулась, закрыла толстенный фолиант и взяла его в руки. Как выразился Яни, его настольный справочник. Тысячи рецептов от всего на свете. Мази, настойки, зелья от лечебных до магических. Мне казалось, что я держу в руках сокровище.
– Забирай ее себе, умняшка моя. – Яни потрепал меня по голове. Подняла ошарашенный взгляд на нага. – Книга твоя. Но смотри, она редкая. Можно сказать, золотая!
– Я не могу ее взять. Ты что? – попыталась было вернуть ее, но Яни скрестил руки на груди.
– Бери, сказал! У нагов принято одаривать близких людей. Не позорь меня отказом. Спросит отец или кто из сестер, что я подарил тебе после инициации, а я им что скажу? Нет, Аль, у моего рода друг – что кровный родственник. Я не могу оставить без внимания такой важный момент в твоей жизни.
– И тебе не жалко? – трясущимися руками я прижала к себе бесценный талмуд.
– Я давно знаю все рецепты наизусть. А если забуду – ты ведь одолжишь ее мне?
– Конечно! – Я готова была расплакаться. – Спасибо, Яни. За все спасибо! – Поднявшись на цыпочки, чмокнула его в щеку.
Он таинственно улыбнулся и достал из своего стола коробку с маленькими бутылочками.
– Все, ведьма, минута сердечной слабости прошла. Настал час разливать зелье.
– Ты шутишь? – взревела. – Весь котелок?
– А ты думала, сварили – и все? Да это проще простого! А теперь начнется самое трудоемкое.
Тяжело вздохнув, я откупорила первый пузырек.
– Змеюка ты, Яни! Гадюка вредная.

* * *

Прошла еще неделя, за ней другая. Под руководством Яни я активно постигала искусство зельеварения. Из нашей комнаты и днем и ночью исходил аромат трав и кореньев, и не всегда он был приятен для соседей. Но в открытую враждовать с нами уже никто не решался.
Мамия в считаные минуты раструбила по всем этажам, что на нее напала настоящая темная ведьма. Злобная, гадкая, бессердечная. И бедолага еле живой ушла, храбро вступив в неравный бой с нечистью в моем лице. К слову, мне такая слава пришлась по душе. Приятно быть страшной бякой.
В свободное от учебы и зелий время читала книги по искусству проклятий. Эта наука поглотила меня. Глава за главой я постигала теорию, плавно переходя к практике. Но, как говорится, быстро только кролики родятся… Хм, или кошки?.. Но не суть, все равно пока ничего действительно стоящего у меня не выходило. Так, молоко скисало да колбаса тухла. Но за такие эксперименты я вмиг получила взбучку от Яни – нечего, говорит, продукт ценный, под риском отработки с кухни уворованный, переводить на проклятия.
В итоге мне выдали кило яблок на неделю и велели наводить порчу на них. Я силилась сгнобить мощью своего дара несчастные красные плоды, вспоминая любимую с детства сказку, но меня преследовали неудачи. Наг смеялся, но не говорил, в чем ошибка: «Сама поймешь», – вот и весь ответ.
Поднявшись с кровати до утреннего боя колоколов, покосилась на койку соседа. Мамба моя в пижаме дрыхла без задних ног, на груди – развернутый дамский журнальчик, что два дня назад прислала мне мама. Наверняка удивилась, чего это дочь на моду потянуло, но, видимо, посчитала это за благо.
Между строк на белых тетрадных листах она ненавязчиво интересовалась, почему общение письмами, подшучивала, но все настойчивее предлагала заказать звонок по межгороду.
Это тревожило. Казалось, она о чем-то догадывается. Мама у меня далеко не глупая. Но пока я отнекивалась тем, что еще плохо знаю город, а в общежитии звонить вахтер не позволяет – дорого.
Забрав у нага журнал, положила на стол и, подойдя к окну, распахнула раму, впуская свежий воздух.
Океан, скалы, чистое небо и никакого карагача, растущего в палисаднике моего родного дома. Красота. Даже дышится легче. Воспоминания о родной квартире душу не задели, я скучала только по маме.
Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая облака в яркий огненный цвет. Опершись ладонями на подоконник, высунулась наполовину и подставила лицо легкому ветерку.
Вот бы мне метлу! Эх, я бы полетала. В последнее время я стала с завистью поглядывать на это нехитрое средство передвижения. Видела у девчонок со старшего курса такие. И у Златы точно была. Попросить, что ли?
Хоть разок полетать! Мечты, мечты…
Словно услышав мои мысли, из-за башни вылетели две фигуры и устремились ко мне. Агата – узнала я первую девушку. За ней неслась моя родственница, яркие рыжие кудри развевались на ветру.
– Алевтина! Чего не спится? – прокричала Злата, заметив меня в окне.
– Так утро уже. – Я с легкой завистью уставилась на их красавиц. – А можно и мне на метлу? Пожалуйста, на пять минуточек.
Девчонки переглянулись, а я напряглась – вдруг согласятся. Хоть бы…
– Аля, а это правда, что у твоего нага есть книга с древними рецептами зелий? – прокричала черноволосая ведьмочка, зависая у нашего окна.
– Правда, – раздалось за моей спиной, – только не у нага, а у самой Алевтины. Теперь это ее сокровище.
Оглянувшись, обнаружила заспанного Яни. Подмигнув мне, он поднял книгу со стола и продемонстрировал ее девчонкам.
– С чего вдруг такая щедрость, наг? – Агата нахмурилась, в ее глазах сверкнуло что-то недоброе. – Эмес заверил бабулю, что Аля тебе не истинная. Ты что, собрался встать на пути главы рода Валынских?
– Расслабься, чернявая, – засмеялся Яни, – это подарок змеиного собрата.
Агата прищурилась на меня, и вдруг ее глаза увеличились едва ли не вдвое.
– Метлой мне под зад! – воскликнула ведьма, и ее летательное средство резко дернулось. – Ой! Да я пошутила, – рассмеялась она. – Тебя инициировали, Алевтина, но как?!
– Неважно. – Я нехотя вспомнила о Мамии.
– Я же тебе сказала, что слухи идут! – воскликнула Злата и ткнула в меня указательным пальцем: – Смотри на Алю, ее волосы стали совсем темными! А ты заладила: истребили черных! А вот и нетушки! Живы мы. Не зря мне говорят, что есть во мне что-то от ведьмы. Конечно, есть! Весь наш род ведьминский, просто во мне больше тухлой отцовской крови, только и всего. А так ведьма я, ясно? Ведьма, как и Аля! – Она чуть ли не скакала от счастья верхом на метле.
– Ну так что? Дадите прокатиться? – Сложила ладони в мольбе.
– Моя метла в обмен на твою книгу, – быстро сориентировалась Агата.
Не успела сообразить, о чем она, как надо мной грозно прогремело:
– Дурить Альку вздумала? Палку с прутиками менять на редкий фолиант?
– Дослушай, наг, потом возмущайся. – Ведьма небрежно отмахнулась от змея и скучающе взглянула на свои ноготки. – Итак, мое предложение: пока ты летаешь, я переписываю рецепты. До первой лекции еще часа три, времени полно. Идет? Можете покататься вместе с этим… – Агата одарила Яни оценивающим взглядом, – питонищем.
Я мысленно хмыкнула: питон – это тебе не земляной червяк. Считай, комплимент.
– Я пас, ведьма.
– Струсил, Рески? – засмеялась Злата.
– Наги, красота ты моя рыженькая, ползают, а не порхают пташками!
Моя родственница скрестила руки на груди.
– Ну надо же! Агата, а говорили, что он отпрыск семьи наемников.
– Да что отпрыск, – важно кивнула Валынская, – шептались, что он не меньше, чем наследник рода!
Яни оперся плечом об оконную раму и широко зевнул, прикрывая рот рукой.
– Положим, я действительно первый наследник змеиного рода. Но как это связано с метлами? Или вы мне их заказать хотите? Так смелее, я мигом разберу по веточкам ваши веники. Только на кой мне при этом летать-то?!
Бедные метлы, услышав такое, встали на дыбы и затрясли прутиками. Испугались, бедненькие!
– Не надо ничего разбирать, – затараторила я, – обмен меня полностью устраивает. Агата пишет рецепты, а я со Златой летаю.
Через несколько минут, уже стоя на подоконнике, я усаживалась на метлу, а Агата, не теряя времени, забрала у меня одну из чистых тетрадок и принялась строчить рецепты. Взглянув на ее каракули, вдруг устыдилась.
– Агата?
– Ну? – пробурчала она, продолжая спешно выводить слова пером.
– Мы же с тобой родственницы. Твой брат мой вроде как опекун. Бабушка твоя меня и сюда устроила, и все нужное купила. Не торопись ты так. В любое время получишь эту книгу. Что я, откажу тебе? Мы же семья, а не конкуренты.
Перо в руке замерло, Агата подняла голову и взглянула на меня.
– А точно, семья. А я и не подумала. – Она просияла. – И на зимних каникулах дашь? Бабуля велела тебя с собой привезти в загородный дом…
– Ну нет, – вмешался Яни, – книгу забирай, а Альку я с собой утащу…
– Что значит, ты утаскиваешь? – Злата, висящая у потолка на метле, уперла руки в бока. – Аля едет с нами! Мы уже все спланировали!
– Распланируешь обратно, рыжая, – отмахнулся змей. – У тебя муж есть, с ним и отмечай праздники!
– Нет, это ты перетопчешься, рыжий! – взревела обычно спокойная Златка. – Алевтина моя родня, и первую зиму в Шаливаре она проведет с нами!
– Э, я извиняюсь, – влезла в их спор, – а у меня право решать за себя есть?
– Нет! – рявкнули они в три голоса.
– Ну, нет так нет! – Засмеявшись, я оттолкнулась ногами от подоконника и полетела.
Сносящий крышу минутный восторг сменил страх. Внизу бушевала водная стихия. Брызги волн долетали до меня, леденя кожу ног.
– Расслабься, Алевтина, – за моей спиной появилась Злата, – наши метелочки – девочки разумные. Они подстрахуют. Лети смело!
Все еще волнуясь, направила метлу вперед. Вверх и вниз, почти над самыми скалами, ощущая ветер в спину. Визжа от восторга, пыталась угнаться за Златой. Казалось, она не боится ничего, и в меня вселялась ее уверенность.
Через волны к небу. Рывок направо – и брызги в лицо, мокрые волосы упали на глаза. Рывок влево – и порыв ветра, зажмурившись, опустила голову. Рывок вверх – и… недовольное лицо Эмеса Валынского в распахнутом окне его комнаты.
Сложив руки на груди, он прожигал меня взглядом.
– То есть за две недели ты, Алевтина, не нашла ни одной свободной минуты, чтобы заглянуть ко мне на дополнительные занятия, а резвиться на метле – это сколько угодно!
– Я же бездарь, господин учитель! – Веселье меня не покинуло, я чувствовала такую легкость, такое счастье!.. – Куда мне с моими крошками магии соваться в проклятийники? Вы же сами сказали – пшик я! Пшик!
Засмеявшись, направила метлу в сторону, но он сделал резкий пасс, и метла буквально впала в ступор.
– Я тебе еще ничего не сказал, девочка. Чтобы сегодня же вечером была у меня. Не явишься – приду сам. А ты знаешь, как я это делаю.
И окно захлопнулось.

* * *

Сидя на лекции по магическим животным, нервно крутила ручку. Значит, не забыл господин ваше вашество Эмес Валынский о том, что я к нему явиться должна.
Две недели старательно обходила его стороной. Даже лекцию по артефактам прогуляла, а это прямо подвиг. Все думала, забудет обо мне и сама своими силами дар приучу. Не забыл, более того – разозлился из-за моего поведения. Неужели серьезно намерен обучать меня искусству проклятий?
Я глянула вперед – через три стола от меня сидел Яни со своей группой желтожилетных. Любящая порядок долговязая профессор Зайковски не позволяла рассаживаться кому как в голову взбредет. Все должно быть чин по чину. Птички отдельно, хомячки… Нет, не так. Мастера изящных искусств на одном ряду, бытовые маги на другом. Все строго по норкам.
– Итак, записываем… – Учитель постучала по столу длинной указкой. – Мантикора – магическое животное высшего порядка. Размером со взрослую лошадь. Лицо с ярко выраженными человеческими чертами, но у мантикоры три ряда зубов и характерные для этого вида красные, налитые кровью глаза. Тело мантикоры львиное, шерсть короткая, волоски жесткие. Хвост с характерной кисточкой. – Зайковски обвела взглядом аудиторию, убедившись, что все записывают за ней. – Мантикора способна развить большую скорость, что делает ее крайне опасной для разумных существ. Убежать от нее невозможно. Питается свежим мясом. Абсолютный хищник. Уничтожить мантикору можно при помощи магии огня или грубой физической силой, но способны на это лишь немногие оборотни.
Яни поднял голову и самодовольно оскалился в улыбке.
Это заметила не только я, но и профессор. Она усмехнулась и кивнула:
– Да, студент Рески, ваше напыщенное выражение лица в данном случае уместно. Наги легко справляются с этим хищным созданием. Но дело тут не столько в физической мощи вашего вида, сколько в яде. Наги единственные представители оборотней, обладающие таким мощным оружием. По сути, для победы над мантикорой вам нужны лишь клыки и немного удачи. – Яни с удовольствием продемонстрировал фирменный змеиный оскал. Да с такими клыками и яд не нужен, загрызет насмерть. – Конечно, студент Рески, но в вашем случае длина инструмента значения не имеет, главное, чтобы яд активно вырабатывался.
Яни плотоядно улыбнулся. Было хорошо видно, как на его клыках повисли вязкие зеленовато-желтые капельки.
Я тихо хохотнула. Ну и друг у меня, не упустит возможности выпендриться. Змей мгновенно стал интересен всей аудитории. Столько восхищения, и ему одному. Он буквально упивался своим превосходством. Позер чешуйчатый!
– Так, следующий экземпляр. – Учитель вновь ударила указкой по столу. Пасс, и под потолком зависло изображение какого-то летающего оскалившегося динозавра. – Перед вами, студенты, виверна. Распространенный на севере Шаливара вид. Теперь, думаю, наш многоуважаемый Яни Рески улыбаться перестанет. Известно, что для виверн змеи – деликатес, а уж наги и вовсе пиршество. К яду виверна устойчива, и уничтожить ее можно лишь чистой магией огня или невероятно мощной физической силой.
По аудитории поползли смешки, но Яни лишь задрал подбородок и, завернув рукав рубашки, продемонстрировал учителю знак. Я видела его и раньше. Плечо друга украшал сложный красно-черный символ из множества завитушек.
– О, даже так, – Зайковски кивнула, – мое искреннее уважение. Я и забыла, что вы выпускник военной академии и намного старше остальных учеников. Огненный маг такого уровня – и на факультете изящных искусств? Необычно.
– Так и есть, учитель. Я полон тайн. – Яни сел ровнее. – Свою первую виверну я убил под чутким руководством профессора Валынского. Тогда он учился на последнем курсе и по традициям военной школы руководил практикой первокурсников. Нам не повезло наткнуться на логово этих тварей. Три взрослые особи, голодные и очень недовольные приходом гостей. Одну из них положил огнем я, вторую – уважаемый профессор, а третью мы упокоили с миром, используя физическую силу. Не стоит недооценивать нагов, учитель Зайковски, в какой-то степени и мы можем отнести себя к магическим тварям Шаливара.
– Что ж, я запомню, студент Рески, – профессор чуть склонилась, – но вернемся к нашим вивернам. Итак, это – драконоподобное существо с двумя ногами. Передними конечностями служат нетопыриные крылья. Шея длинная, покрытая чешуей. Хвост подвижный, на его конце расположено ядовитое жало. Именно им виверна разит своих жертв, обычно целится в глаз или сердце. Абсолютный хищник.
Записывая за учителем, я обдумывала слова Яни. Чтобы после такого Эмес забыл Рески и не узнал его при первой же встрече? Причин не верить в рассказ Яни у меня не было. Но получается, что знакомство мужчин несколько глубже, чем они демонстрируют. Зачем тогда водят всех за нос? Или я опять надумала лишнего?
Дело было давно, мог ли Эмес не признать Яни сразу? Неясно. Но если узнал, то понятно, почему позволил тому жить со мной в одной комнате.
Как же любопытно!
Дописав предложение и поставив точку, потерла глаза. Изображение монстра под потолком исчезло, но появилось следующее. Еще страшнее. Эдакая змеюка с петушиной головой.
– Еще один представитель высших магических существ – василиск…
Я конспектировала лекцию, поглядывая наверх. Василиска сменил феникс, за ним грифон, вендиго, гидра и красавец пегас. К концу урока у меня отваливалась рука и дергалось в конвульсиях воображение, потому как все эти расчудесные твари вполне спокойно обитали в Шаливаре. И это только высшие виды животных! А есть еще и низшие. И демонические существа. И духи…
Так что лучше сидеть дома. И то не факт, что они сами к тебе не заявятся.
Следующую лекцию – по истории Шаливара – я ждала как праздника, ну хоть никакая жуть неописуемая над головой висеть не будет.
Наивная моя душа…
Когда старенький профессор Петру, отбивая дробь тростью по полу, объявил тему урока: «Первое заселение Шаливара и коренные жители временных карманов», я еще не подозревала, что меня ждут все те же твари, только в динамике, так сказать. Если профессор Зайковски рассказывала, что ест мантикора, то добрый на вид старичок Петру показывал процесс во всей красе.
Бедный мой желудок…
Профессор истории предмет свой определенно любил. Он красочно расписывал гонения виверн и грифонов на Земле. Указывал первые даты их обнаружения в Шаливаре. Раскрывал детали стратегии борьбы с ними магов. Тут тебе и красочные описания поля боя после битв. И изображение мантикор с руками и ногами их жертв в пасти. Деревни простых людей, выкошенные вендиго. И найденные одеяния из человеческой кожи, в которых коренные монстры Шаливара коротали зимние деньки. И охота ведьм на гидр с целью отвоевать у них перспективные для жизни болота.
Столько всего «вкусного» и интересного!
Под конец лекции от переживаний и волнений резко захотелось есть. Стоило забить колоколам, я одной из первых выскочила в коридор и рванула в сторону столовой. А в голове крутилась последняя фраза учителя Петру: «Ближе с мистическими животными высшего порядка вы познакомитесь на практических занятиях. Вам будет позволено не только покормить этих чудесных созданий, но и почистить их загоны и клетки».
Желудок взвыл со страху и потребовал еды, желательно побольше.
Я еще вендиго с рук не кормила…

Глава 16

Спускаясь в столовую, наивно полагала, что на сегодня беды себя исчерпали. Но стоило шагнуть на лестничный пролет, как я смекнула, что мантикоры и гидры были цветочками. Настоящие магические твари поджидали меня внизу – ректор Андрэ «Усатая морда» Валевски и Мамия «Все наследники будут лежать у моих ног» Муарти.
Хотя надо признать, что вместе эта парочка смотрелась весьма гармонично.
Зловредно усмехнувшись, придала своему лицу невинное выражение и не спеша приблизилась к ним.
– Мамия, прости, я же тебя не поздравила. Слышала, как ты рассказывала девушкам о предстоящей помолвке. – Сделала паузу и подождала, пока услышанное до них дойдет. – Поздравляю вас, ректор Валевски, вы нашли прекрасную невесту. Мамия так рада! О, вы не можете представить, как она счастлива стать вашей избранницей! Скажу по секрету, она всем поведала, какой вы страстный мужчина. Надеемся, что свадебное торжество будет пышным. Мы ведь все получим приглашения, правда? Так хочется порадоваться за вас!
И вот она, немая пауза. Валевски бестолково таращился на меня и хлопал ресницами. Наконец он отмер и перевел полный возмущения взгляд на охотницу за богатыми мужиками.
Я ждала чего угодно: криков, разборок, слез Мамии, ее отнекиваний, оправданий – любой негативной реакции. Ха-ха два раза! Зря я недооценивала эту девицу. Все в голове у нее имеется, просто активируется конкретными установками.
Муарти стрельнула в меня хитрым взглядом, томно вздохнула и повисла на руке ректора. До нее быстро дошло, что рядом свободный богатый глава рода с высоким положением.
– Ой, не слушайте ее, – сладенько пропела она, – выдумывает все. Что с ведьмы неотесанной взять. Ну как такая, как я, может на что-то надеяться. Вы же мужчина солидный, а я… – Она снова тяжело вздохнула и пригладила плюгавенькому ворот сюртука.
Надо с ней поосторожнее. Какие-никакие, а мозги там шевелятся.
– Миленина… Алевтина! – Валевски зашуганно отступил от Мамии.
Но куда там! Липучка приклеилась снова. Мне только на радость.
– Муарти, ведите себя спокойнее! Миленина…
– А что я, ректор, – приложив ладонь к груди, состряпала на лице выражение крайнего непонимания, – от чистого же сердца поздравила!
– Что ты несешь, Алевтина! Что за вздор! Муарти, оставьте в покое мою руку…
– Я не могу, ректор. – Глаза Мамии наполнились искренними слезами. – Вы же видите, она черная ведьма. И… она угрожает мне. Этот ее жених…
Молодец, прямо зауважала эту особу! Так натурально играет. Мне аж стыдно за себя стало, так загнобила бедную скромную девицу.
– Какой еще жених?! – Валевски силился сообразить, что происходит. – Он Алевтине не жених! Сколько раз повторять? Наг должен съехать из башни девушек. Сегодня же!
– Да, – кивнула Мамия.
– Нет, – выдохнула я и скривилась, выпуская слезы. – Как же он мне не жених! Что вы такое говорите, – прижала ладони к лицу, – не смейте! Мы с Яни любим друг друга. Уже обсудили размер кладки для наших будущих змеят. А вы… так жестоки! Сами-то счастливы со своей невестой, а меня разлучить с любимым хотите. Мамия, вот если бы вас разлучили, ты бы расстроилась?
Муарти закивала и прижалась к Валевски сильнее.
– Довольно! – рявкнул он. – Что за представление, Алевтина? И что вообще с тобой происходит? Твои волосы стали темнее. И сила… – Он словно принюхался, хотя, может, и показалось. – Ты… быть того не может!
– Все верно, – оскалившись в милейшей улыбке, сложила руки на груди, – я ведьма, господин «Подать мне пачку брокколи». И да, темная. Одного не понимаю – что в этом удивительного? Меня же поэтому и доставили сюда. Не за красивые же глазки.
– Тебя вообще не должно быть здесь! – неожиданно грубо рявкнул он и выдернул ладонь из захвата Муарти.
– А где же мне быть? – Нагло ухмыльнувшись, приподняла бровь.
Он, казалось, растерялся.
– Это все… Миленина!
– Да-да, господин Валевски, – Мамия закивала и вновь ухватилась за рукав ректорского сюртука, – это все она! Напала на меня и грозилась проклясть!
– Не грозилась, а обещала, – процедила я зловредно.
Девица побледнела.
– Алевтина, прекратить!
На нас уже обращали внимание студенты, и Валевски не мог не видеть этого.
– Все эта девчонка… Злата! Все ее вина! Мерзкая маленькая гадина, давить ее нужно было сразу. Как таракана!
– А она-то здесь при чем? – не сообразила я.
Мамия тоже подвисла, не понимая, каким боком тут моя родственница.
– Нет, ректор, – покачала она головой, – ее в комнате не было, только гадкий наг, и все.
– Студентка Муарти, – прошипел Валевски, – идите в столовую.
– Как? Вы меня прогоняете?! – взвыла она. – Нет, пожалуйста. Я ее боюсь!
– Подтверждаю, – я кивнула, – боится. Ее нельзя одну оставлять. К тому же вы скоро пройдете таинство венчания, или что тут у вас в Шаливаре. Такая чудесная пара! Не нарадуюсь на вас. А Златы в комнате не было. Только я, Муарти, две ее подруги верхом на лежащем на полу Яни. Я-то испугалась, что все, снасильничали жениха моего. Он ведь у меня такой наивный, доверчивый. Но теперь вижу, что у Мамии есть вы и мой змей ей неинтересен. Так рада за тебя, подруга! – запищала я от восторга.
Мамия аж расцвела: кажется, она реально сочла ректора хорошей кандидатурой.
– Муарти, в столовую, – взвыл рыжий.
Его тон уже не располагал к пререканиям, и Мамия нехотя отклеилась от ректора и медленно спустилась в холл по широкой лестнице. Я попыталась смыться вслед за ней, да не вышло.
– Алевтина! – Валевски схватил меня за запястье, наградив при этом очень тяжелым взглядом. – Я уже сказал один раз: ты будешь принадлежать мне! И я больше не желаю слышать о твоих подвигах.
Так, да? Я усмехнулась.
– Ну раз уж вы не намерены соблюдать дистанцию, то скажу прямо и я. Да начхать мне, чья я истинная. Ваши проблемы, не мои! Ясно, хмырь плешивый? Надо было той пачкой брокколи по морде настучать и шваброй гнать из магазина.
– Ты рождена, чтобы быть моей!
Скрутив фигу, ткнула ему в нос. Этот задохлик вызывал во мне стойкую неприязнь, как и тогда, в нашем маленьком магазине. Я разозлилась, и что-то темное, нехорошее поднималось из глубины души, грозясь лавиной обрушиться на его голову.
Мир терял краски и становился черно-белым.
Ладони окутала тьма, я двинулась вперед.
– Ни один мужчина не будет мне диктовать, кого любить и с кем быть! Ты слышишь меня, сморчок? Запомни это…
– Алевтина! – громкий окрик Эмеса заставил вздрогнуть.
И оглядеться – я практически загнала ректора в угол лестничного пролета.
Задрав голову, сделала пару шагов назад.
– Ты ошибаешься, Алечка. – В глазах Валевски вспыхнуло зеленое пламя. – Ты родишь мне сына и никуда тебе не деться. Еще ни одна избранная дракона не смогла разрушить связи.
– Было бы что рушить! – рявкнула и ощутила, как на мои плечи легли руки Эмеса.
– Господин Валевски, я полагал, что мы еще в прошлый раз поняли друг друга. – В спокойном голосе слышалось неприкрытое предупреждение.
– Не лез бы ты, ведун. Алевтина была, есть и будет моей. Навсегда! Один раз у меня получилось, выйдет и второй. Методы я знаю.
С этими словами он спешно удалился, поднявшись по лестнице.
– О чем он?
– Не бери в голову, Алевтина. Ректор, кажется, очень не в себе. Обходи его стороной, вот как меня последние дни. Чтобы и хотел найти, а нет тебя. Только впереди фигурка замаячила и – раз, и исчезла. – Он тихо засмеялся. – У меня для тебя письмо и маленькая посылка. – Ведун протянул мне коробку.
– От мамы! – обрадовалась. – Ну хоть что-то хорошее сегодня случилось.
Внутри оказались мои любимые дачные яблоки, журналы для Яни и, конечно же, свежие сплетни из жизни моей родительницы.
Как же мне ее не хватало!

* * *

Незаметно подкрались очередные выходные. За окном яростно бушевала непогода. Ветер поднимал такие огромные волны, что брызги летели в наши окна. Это пугало и завораживало одновременно.
Вдалеке на берегу лесная полоса скинула зеленый окрас и запестрила огнем. Осень вступила в свои права.
На спинке моей кровати появился толстый плащ, подаренный Эмесом. Он вручил мне его во время наших дополнительных занятий.
Ночи становились холоднее. Мы с Яни все реже открывали оконную раму, стараясь сберечь тепло.
Мой змей так и не съехал, хотя отведенный ему месяц давно закончился. Эмес предпочитал не вспоминать о своих угрозах выдворить нага, я исправно бегала к нему в лабораторию заниматься, дабы не злить, и все оставались довольны.
Но на этом отличные новости заканчивались.
Единственное, что шло у меня определенно хорошо, – это проклятия. Парочкой слов и косых взглядов я могла испортить жаркое в тарелке Мамии или одной из ее прихлебал. Половина группы бытовых магов сидела у меня на жесткой диете. Собственно, именно это улучшило наши отношения – ссориться с темной не желал никто, есть-то хочется!
А в остальных дисциплинах, увы, я не блистала.
Ни руны, ни магические растения, ни артефакты мне не давались. Вся надежда была на некромантию, но пока у нас шла начитка лекций и муштровка теории.
Но хуже всего дела обстояли со стихийной магией. Я так и не смогла пассом создать пульсар. Ни огненный, ни водный. Воздушные смерчи тоже мимо. Я ночами корпела над учебниками, ломала пальцы – и все впустую. Стихии мне не подчинялись, и это так огорчало. Бездарность…
Наг только смеялся, видя, как я пыхчу над книгами, скручиваю пальцы, пытаясь воспроизвести магический жест и призвать ветер. Призывала лишь хохот соседа.
Завалившись на свою кровать, он рисовал модель очередной юбки. Рядом как пособие – раскиданные журналы, что прислала мама.
Их было так много, что я заподозрила неладное. Не стала бы мамуля так сильно тратиться, да еще на такое. Давно бы накатала письмецо с вопросом, куда мне столько глянца, что, печь топить буду? Но она каждый раз присылала новые номера, еще и машинку швейную пообещала. Подменили ее, что ли?!
Поморщившись, снова свернула фигу на руке, и вдруг – всполох огня!
– А-а-а! Яни, – заверещала на всю комнату, – ты видел? Получилось!
Я подпрыгивала от восторга, сидя на кровати.
– Не ори, душечка моя! – проворчала увлеченная фэшн-индустрией гадюка.
– Но ты видел! Я смогла. Смотри! – Я еще раз скрутила непонятную комбинацию из пальцев, напряглась – и снова возник маленький, почти незаметный огонек. – Огонь! Я чертова повелительница пламени. Видишь, я маг! Ну, Яни, ну смотри! У меня есть сила!
Он покачал головой, мельком взглянул на мои достижения и закатил глаза.
– Аля, ведьма ты переполошенная, вижу я твой огонь. И все бы ничего, но ты делаешь пасс для вызова воздуха…
– Да какая разница, – перебила, – главное – результат!
Он сурово покосился на меня и ткнул пальцем в учебник:
– Учись!
– Фу, какой ты противный. – Я отложила книгу в сторону.
– Алька, не дури. Читай, как правильно пасс делать, чтобы верно раскрывать каналы силы. А то так и будешь, призывая воду, поливать все огнем.
– Не мешай, зануда, – махнула рукой на его ворчание, – у меня наконец-то вышло! Я Алевтина – укротительница стихий.
Взмахнув рукой, чтобы раздуть огонек, потушила его. Только серый дымок взвился. Черт!.. Четкий пасс, и… вау!
Я снова и снова призывала пламя. Оно становилось все больше, а наг – все противней и занудливей. Не то, не так, неправильно. Но кто бы слушал его змеиное жужжание.
Наконец, добившись хорошего результата, я подскочила с кровати, встала в стойку, что была нарисована в учебнике, и, скрючив пальцы, потерла большой об указательный.
– Аля! С ума сошла! – заверещал наг и, скатившись на пол, большими глазами уставился на деяние рук моих.
Я же застыла истуканом, наблюдая, как черное пламя пожирает наш потолок.
Именно в этот момент открылась дверь.
– Алевтина, на выходные бабушка… домой… зовет… – медленно договорил Эмес, глядя на устроенное безобразие. – Хотя нет, дом отменяется, а то ты мне городской особняк спалишь. Сиди лучше тут и желательно рядом со мной. Рески, ты как это допустил? – Ведун зло покосился на рисующего нага.
– Я ей говорил, – отмахнулся тот, – да разве она слушает. Все делает наперекор.
– Но получилось же, – показала на фонтан огня, – горит!
– Не хочу тебя расстраивать, Аля, но горит тут уже все, – как бы между прочим заметил ведун, сделал пасс, похожий на тот, что разучивала я, призвал ветряной смерч и разогнал мой с трудом добытый костерок. – Так, а теперь жду объяснений!
От такого тона сделалось немного не по себе. Правда, только мне – Яни, опять забравшись на постель, продолжал вычерчивать складочки на юбке.
– Что объяснять? У меня получилось! Наконец я смогла. – Покосившись на мужчин, поняла, что рада за себя здесь только я.
Черствые какие, совсем меня не уважают. Впору начать обижаться.
– Аля, душечка, что ты смогла? Добывая ветер, вызвать пульсар? – уточнил Яни.
– Это был не пульсар. Это огонь, вон какой сильный! – взревела.
– Так, – Эмес оценил испорченный потолок, – а ну-ка, девочка, еще раз.
– Легко!
Я самодовольно встала в позу «а-ля маг сотого уровня» и скрутила фигу.
На сей раз полыхнуло даже больше, правда, моих достижений опять никто не оценил. Взмахнув рукой, Эмес обрушил на мою голову поток воды.
– Чтобы вечером была в моем кабинете. И все! Я запрещаю самостоятельно практиковаться в стихийной магии.
– А я ей говорил! – поддакнул кобреныш со своей кровати.
– Плохо, значит, втолковывал, – рявкнул на него ведун. – Ты тут для чего оставлен, Рески? Журнальчики бабские рассматривать?
– Святое не тронь! И вообще, что я могу? Если у нее ослиное упрямство, пусть скачет задом по своим ошибкам, набивая шишки. Это же Алька, она по-другому не может!
– Между прочим, я все слышу! У меня раньше вообще ничего не выходило. Могли бы и порадоваться…
– А я и радуюсь, – набычился наг, – но пламя высекается так… – Взмах, и под потолком повис аккуратный пылающий шар. – А то, что у тебя, – это не огненный пульсар, а ведьминское безобразие!
– Зануда, – прошипела я.
– Довольно, – процедил Эмес, – ума не приложу, как вы двое уживаетесь, но Рески прав, это… В общем, Аля, чтобы была у меня. Не явишься – приду сам.
Поджав губы, нехотя кивнула.
Эмес, бросив на Яни тяжелый взгляд, вышел из комнаты.
Я же уселась на кровать и снова взялась за учебник.
– Алька, тебе же сказано…
– Мне сказано – не практиковать, а про теорию слова не было.
Нахмурившись, я немного сбавила эмоции и включила голову. Что сделала не так, раз появилась не та стихия? Вот теперь я желала знать, в чем моя ошибка.
За окном ветер гнал свинцовые тучи. Они так низко нависали над академией, что, казалось, запутаются в ее шпилях. По окну медленно стекали капли. Дождь грозился затянуть надолго.
Океан грохотал, волны разбивались о скалы.
А я читала главу за главой, поглощая информацию.
– У меня что-то не так с каналами, да? – поинтересовалась, не глядя на нага.
– Возможно, но, скорее всего, сильное доминирование одной стихии над другими.
– И что делать? Ты ведь знаешь.
– Я уже говорил: не повторять и не заучивать пасс, если не достигнут нужный результат. Пробуй другие движения. Читай, что и как.
– Понятно.
Открыла таблицу жестов для призыва водяного шара. Снова скрутила пальцы руки в неестественное положение. Ничего!
– Вот и тренируйся, пока не ощутишь нужную силу, – зевнул Яни, рассматривая свой рисунок.
Пожав плечами, размяла руку и снова сделала довольно изящный пасс. Я же упрямая. Если мне надо, пальцы сверну, но добуду и огонь, и воду, и все остальное.
Что там дальше по списку?

* * *

Как только солнце поползло к горизонту, я, нарядившись в самую строгую свою юбку и соблазнительную блузку, морально приготовилась идти в логово мастера артефактов.
Яни продолжал рисовать, не обращая на меня никакого внимания.
Подняв несколько листов с пола, засмеялась. Кажется, змей решил устроить революцию в мире моды нагов и рисовал новый модельный ряд для хвостатых. Тут тебе и строгие длинные пиджаки с кокетливыми мини-юбочками, и короткие меховые жакеты с юбками в пол.
– Янчик, а у вас в роду все мужчины штанами брезгуют?
Карандаш в его руке замер. Стрельнув на него взглядом, поймала ответный. Подозрительный.
– Да, все! Обороты, Аль, часто носят спонтанный характер, и не очень-то приятно, когда тебе потом зад нечем прикрыть, разве что разорванными штанинами. Но это просто конфуз, а вот если ткань брюк по швам не разойдется, то это уже адская боль и мучения. Юбка – не способ выделиться, это проверенная веками удобная, практичная и безопасная одежда.
– Так все серьезно, – я призадумалась, – а если с запахом шить или шаровары…
– Штаны – сразу нет. Я однажды на границе в переделку попал. Уходили мы от ваших, переоделись в местную одежду да в засаду угодили. Я обернулся, а ткань оказалась качественной и швы крепкими. Мне потом хвост в трех местах сшивали и куски этих самых кюлот вынимали. Так змеем и лежал: от боли в человека обернуться не мог.
– Ладно, больше не шучу на эту тему.
– Да чего уж там. – Он перелистнул страничку журнала и, что-то там подсмотрев, принялся рисовать дальше. – Нага во что ни ряди, а на дамочку он походить не станет. Иди уже, а то с Валынского станется после твоего сегодняшнего ведьмовского огненного шоу и самому за тобой явиться.
– И все равно я молодец!
Вредно ухмыльнувшись, выпорхнула из комнаты.

* * *

Уже спускаясь по лестнице, услышала знакомый писклявый женский голосок. Кокетливый такой, сахарный…
– Ну Эмес, каким же ты стал букой, – лебезила Портовски. – Что тебе стоит пригласить меня на свидание, как в старые добрые времена? Ты и раньше особым романтиком не был, а сейчас и вовсе сухарь.
– Найди себе другую компанию для прогулок по кабакам. Я занят, Элоиза.
У-у-у, как сурово. Выглянув из-за угла, увидела сладкую парочку у дверей в апартаменты господина ведуна.
– Чем? – Портовски выставила ножку вперед и сложила руки на груди. – Что такого важного у тебя сегодня вечером?
Это она зря! Эмес, как мне показалось, терпеть не мог женские капризы и уж тем более не выносил вмешательства в его личную жизнь. Это я еще в их городском коттедже уяснила, подслушав его разговор с госпожой Инессой.
– Что за вопросы? – сухо процедил ведун. – Ты становишься навязчивой.
– И все же что может быть важнее меня?! – Мисс «Я совершенство» не желала сдаваться.
Ну и дурочка! Гадко ухмыльнувшись, решила продемонстрировать причину его занятости и вышла из-за угла. Дождалась, пока они меня заметят, и помахала рукой ведуну.
– Что? Эта девчонка! Эмес, ты шутишь? – Гнев и возмущение учитель проклятий удержать не смогла. Как же ее заносило! Вроде и не дитя малое, а капризна, что принцесса. – Ты променял меня… на это! – Портовски плевалась словами, исходя желчью.
Я на мгновение даже пожалела, что обнаружила себя. И что мне за углом не стоялось?
– Алевтина – девушка из моего рода. Осторожнее в выражениях, Элоиза. Я вообще не понимаю твоего негодования!
Я удивлено уставилась на ведуна. Он меня защищал!
– То, что ты ее опекаешь, уже выглядит смешно! Взгляни на нее внимательней. И ладно бы талант у девки какой нашелся, а то ни рожи, ни мозгов, ни магии. У нас такой шелухи полные аудитории. И тратить время на это… Тебя высмеют, узнав, с кем ты носишься.
А это уже прямое оскорбление такой распрекрасной меня. Но я не понимала, как себя вести с этой особой. Вроде и гадюка подколодная, но в то же время – учитель.
– Элоиза, извинись, – с нажимом проговорил ведун, на скулах заходили желваки. – То, что ты мне близка, не дает тебе права оскорблять Алевтину.
– Может, мне к этой бездарности еще и уважением проникнуться? Да понятно, что она тут делает, – мужа разыскивает. У них у всех один дар – задом крутить.
– Учитель Портовски, у меня все же есть замечательный талант. – Не смогла я слушать поток брани в мой адрес, характер не тот. – Знаете, я здорово умею отравлять жизнь тем, кто мне не нравится. А от вас, к слову, я не в восторге.
Уголки губ Эмеса предательски поползли вверх.
– Как вы смеете, студентка? – прошипела дамочка.
– Я еще ничего не смею, учитель! Просто поделилась с вами фактами из моей скучной жизни…
– Ты хоть понимаешь, кто я, а кто ты? – перебила она.
– Элоиза, довольно, – Эмес вмешался в назревающий скандал, – Алевтину прошу не трогать ни делом, ни словом. Она под моим полным покровительством. – Он обернулся ко мне: – Иди в кабинет и подожди немного. Сейчас приду, и будем думать, что у тебя со стихиями…
– Да какие стихии, Эмес! – Все, Портовски окончательно слетела с катушек. – Разве ты не понимаешь – она пустышка. Дурнушка, которая на тебя глаз положила.
Споткнувшись о порог комнаты ведуна, я решила, что уходить пока рано.
– Элоиза, возьми себя в руки, где твой контроль над эмоциями?
– Я темная…
– Аля тоже, но в отличие от тебя она демонстрирует чудеса выдержки. – Он жестом указал на меня. – Вспомни себя в ее возрасте. Тебя же взрывало от каждого грубого слова: ты устраивала драки, вламывалась в комнаты одногруппниц, учиняя такое, что стыдно было даже мне. Но все тебя жалели. Все списывали на черный дар. Все прощали! А теперь я смотрю на вас обеих и понимаю, что зря они так поступали. Это не темная магия в твоей крови играла, а банальная невоспитанность.
– Не смей сравнивать мою тьму с ее серыми брызгами! Она мне неровня!
Не выдержав, я скрутила все ту же фигу и вызвала пламя, да не простое, а фирменное – черное ведьминское и с недобрым выражением лица пошла на потерявшую берега особу. Достала, грымза!
– Алевтина, нет! Не надо, девочка. – Эмес схватил меня за плечи.
В этот же миг раскрылась дверь комнаты, расположенной чуть поодаль, и в коридоре показался уже знакомый мне старичок. Профессор Вакулин собственной персоной.
– Что здесь происходит, молодые люди? – Он уставился на то безобразие, что вырывалось из моей ладони. – У нас в академии темная ведьма, а я до сих пор этого не знаю?!
Эмес странным пассом сумел сбить с моих рук огонь и недобро взглянул на меня. Я вжала голову в плечи, как бы извиняясь за свой эмоциональный порыв. Прав он, сдержанней нужно быть и тренировать выдержку.
– Может, вы представите мне девушку, – не унимался профессор проклятий.
– Алевтина Миленина, она из моего рода, – ровно произнес Эмес, сжимая мои плечи.
Видимо, опасался, что я рот открою или сотворю чего. Но я замерла в его крепких руках, боясь сделать лишний вдох. Вдруг своим поведением спугну профессора Вакулина.
– Погодите-погодите, – старичок смешно прижал указательный палец левой руки к носу, – а я помню тебя, дитя. Око показало черные всполохи на отборе. Ну точно!
Я растерянно кивнула.
– Да, у моей Алевтины темный дар, профессор Вакулин. Она очень хочет попасть в вашу группу, но сначала ей нужно овладеть своими силами. – Руки ведуна сжались сильнее.
Ага, значит, и дальше молчим и мило улыбаемся.
– А, так это о ней, мой дорогой Эмес, вы с молодым Альтовски мне рассказывали! Как же, как же… А я и не придал значения вашим словам. Что ж, буду ждать юную Миленину на своих занятиях. Надеюсь, вам удастся обуздать такую силищу. А ну-ка, студентка, покажите-ка еще раз ваш гейзер проклятия.
– Что? – Я не поняла.
– Ветер вызывай, пройдоха, – шепнул на ухо Эмес.
Я хищно улыбнулась и снова скрутила фигуру из трех пальцев. Огонь получился не столь сильным, зато ровным.
– Шикарно! – закивал пожилой маг. – Как давно я не видел темных ведьм. Уж думал все, выродились.
Довольная собой, мельком взглянула на Портовски. Злая стоит, сопит… Это окончательно подняло мне настроение.
– Ну что же, нам с Алевтиной пора заниматься, – с этими словами Эмес буквально затащил меня в свою комнату и закрыл дверь.
Я мельком осмотрелась. Письменный стол, два кресла, камин, шкаф и кровать.
Дальше еще дверь, ведущая в его кабинет. И до меня дошло, что нам нужно было немного не сюда.
– Ты что творишь, Аля? – зашипел Эмес, а я растерялась. – Как можно на учителя со своими огненными выкрутасами?! Сдержанной нужно быть и видеть, кто перед тобой.
– Ой, да не волнуйтесь, – отмахнулась, – не подпортила бы я шкурку вашей пассии.
Зря это сказала! Его взгляд вдруг стал бешеным.
– Аля, ты меня слышишь? Где твой контроль!
– Она меня оскорбила! – процедила, поджав нижнюю губу. – Я понимаю, кто она вам, но это не дает ей права мешать меня с грязью. Я никому не позволю так себя со мной вести. Ее слова – неприкрытое хамство!
– И что? Для этого рядом был я! – Эмес возмущенно вскинул руки и внезапно сдулся. – Не смей так больше делать, девочка.
– Я вам не девочка!
– Нет, Аля. – Вздохнув, он запустил пятерню в густые волосы с медным отливом. – Ты именно моя вредная девчонка, неугомонная и шебутная.
– Я угомонная, не наговаривайте. – Стало немного не по себе от этого «моя».
Покачав головой, он прошел было к двери в кабинет, где мы однажды уже ели конфеты, но остановился, взявшись за круглую лакированную ручку. Отпустил ее и вернулся к креслу.
– Сядь, Аль, – ведун хлопнул по обитой бордовой тканью спинке.
– Зачем? – С сомнением покосившись на широкое кресло, придвинутое к низкому журнальному столику, пыталась сообразить, стоит ли оставаться в спальне наедине с мужчиной.
– Затем, что я попросил тебя это сделать.
– Ладно. – Послушно уселась на мягкое сиденье.
Да, кровать напротив, да, мужчина рядом! Но это же Эмес, ему я и задаром не нужна! Соблазнение мне точно не грозит, и моя девичья честь останется нетронутой.
Резким пассом Эмес переместил второе кресло к столику и, упав в него, недовольно впился в меня взглядом.
– Что? – Нахмурившись, разгладила складочки на строгой черной юбке.
Между нами танцевали неяркие язычки пламени свечей, отбрасывая тени на лица.
– Ведьма ты, Аль, самая настоящая!
Пожала плечами. Все равно не ощущала за собой вины. Ну поставила на место учителя, но не из пустого же конфликт разгорелся. Если Портовски при должности, что, ей теперь все можно?
– Яни тоже так говорит, но он бы меня точно ни в чем не упрекал!
И это тоже сказала зря! Подскочив, Эмес прошелся к шкафу, достал графин и стакан. Сняв стеклянную пробку, хотел было отлить янтарной жидкости, но вместо этого хлебнул прямо из горла. Даже не поморщился. Убрав графин, снова вернулся к столу и сел в кресло.
– Что у тебя с Рески?
– С Яни? – Непонимающе уставилась на ведуна. – При чем тут мой наг?
– Твой? – Он опасно подался вперед.
– Не придирайтесь к словам, Эмес.
Мне резко захотелось пить, от неуместного щекотливого волнения в горле пересохло. Еще и кровать эта, взгляд постоянно об нее спотыкался. Настоящее ложе, наверное, там и вдоль и поперек спать можно, теряя подушки.
– Значит, он уже твой?! – Мужчина вернул мои мысли в нужное направление. – Что ж, змею придется съехать…
– Ну вот еще! Никуда я его не отпущу!
– Ваша связь стала слишком крепкой.
Закинув ногу на ногу, ведун откинулся на спинку кресла. Вроде и расслаблен, но его взгляд… Цепкий, колючий…
– Я не думаю, что это хоть сколько-нибудь должно вас волновать. Яни – мой. Не отдам! Если он переедет в город, я рвану за ним.
На скулах мужчины заходили желваки.
– У него есть избранная?
– Еще не нашел, но он в процессе.
– Тогда я повторю вопрос: что между вами, Алевтина?
– Дружба. Крепкая и корыстная. – Я развела руками. – Да что вы привязались к Янчику? Он тут каким боком?
Потянувшись к стеллажу, Эмес достал большую шахматную доску.
Я уставилась на красочно разрисованное полотно. По бокам черных и белых квадратов красовались словно с живых рисованные драконы, волки, виверны, мантикоры с кровавыми глазами, ведьмы с метлами. Они будто выглядывали, наблюдая за игроками. Яркие цвета завораживали. Помимо коренных жителей Шаливара художник постарался передать красоту этого мира, пусть и не такого огромного. Горы со снежными вершинами на севере и песчаные барханы на юге. Густые хвойные леса на западе и степи на востоке.
– Ты играешь? – Эмес, вертя пальцами высокую фигурку белого короля, ждал ответа.
– Плохо, – не совсем честно призналась.
Король опустился на черную клетку. Вздрогнув от негромкого стука, покосилась на остальные фигуры. Они таинственно переливались в пламени свечей.
– Это хорошо, – Эмес неспешно расставлял белые пешки, – тогда, может, партию? Сегодня приятный тихий вечер, так почему бы не провести его вместе.
– Но вы говорили, что я должна научиться контролировать эмоции, – напомнила ему о цели своего визита.
– Аля, милая, ничто так не учит дисциплине ума, как шахматы. Давай, ведьмочка, смелее. Если ты сможешь меня обыграть, я выполню любое твое желание.
Взяв в руки коня, он предвкушающе ухмыльнулся.
Снова взглянув на доску, попыталась понять, в чем подвох. Фигурки манили, но что, если все это ловушка хитрого ведуна?
– Любое желание, господин Валынский? Даже самое абсурдное?
– Любое, Алевтина, – он кивнул и подвинул ко мне черного короля, – тебе нужно только выиграть партию.
– А вы рискуете, Эмес. – Я расставила фигуры в два ряда.
– Да. Но игра стоит свеч. Белые ходят первыми, моя ведьма, – с этими словами он выдвинул свою пешку.

* * *

– …Шах и мат. – Потянувшись, Эмес нарочито медленно опрокинул пальцем моего короля на доску.
Наблюдая за его действиями, я готова была разнести все.
Десятая партия, и мат в пять шагов. Хотелось подхватить поверженную фигуру и запустить прямо в лоб самодовольному ведуну. Чтобы там отпечаталась.
Какой тут контроль, подо мной кресло тлело. Так проиграть… Десять раз подряд, без шанса на победу.
«Если ты сможешь меня обыграть, я выполню любое твое желание», – вспомнила его слова. Он знал, что у меня и шанса нет на победу.
Глаз дергался от злости, схватив своего короля, сжала его в ладони.
Да, я врала. Играла я в шахматы. В клубе! И в школе кружок был, я даже на городские соревнования ходила. И вот так проиграть? Позор!
– Ты злишься, Алевтина?! – спросил, словно не понимая, в каком я состоянии.
– У меня есть на то повод!
Засмеявшись, ведун поднялся и вышел в кабинет. Послышался скрип дверцы шкафа, легкое шуршание, снова шаги. Эмес вернулся с коробкой в руках. Сел обратно в кресло, положил сбоку от доски конфеты.
– В прошлый раз ты ела их с таким удовольствием, что я не удержался и заказал еще. Подсласти горечь поражения и не злись, не стоит оно того. Хотя проигрывать неприятно, особенно если ты не готова к этому.
– Даже если готов. Это, знаете ли, бьет по самолюбию!
Поставив шахматную фигуру на доску, потянулась за конфетой.
– Что ж, поверю на слово. Я так давно не знаю поражений, что уже и забыл, каково оно.
Я замерла с набитым ртом. Желание пристукнуть самодовольного господина Совершенство вернулось с новой силой.
– Ага, – прошипела, прожевав, – то есть вы просто хотели продемонстрировать мне, какой вы гроссмейстер от бога!
– Нет, наш уговор остается в силе. Расставляй фигуры…
Он взял конфетку. Проследив за уплывающим шоколадом, нагло забрала коробку со стола и положила к себе на колени.
– Горечь поражения заедаю только я, так что нечего вам сладостями баловаться.
Он улыбнулся, но тут же посерьезнел.
– Чай забыл! – Поднявшись, снова скрылся в кабинете.
А я ела конфеты и соображала, как же так опозорилась. Нет, я не была выдающимся шахматистом, но чтобы вот так, за пять ходов…
Эмес вернулся с подносом. Поставил на столик чайничек и две чашки.
– Не кисни, Аля, давай еще партию. Расставляй свои фигуры.
– Зачем? Чтобы продуть всухую?!
Потянулась за налитым чаем. Напиток дымился, от него исходил сладковатый цветочный аромат. Отпив глоток, зажмурилась – вкусно.
Ведун, не скрывая интереса, наблюдал за мной. От его пристального взгляда я начинала краснеть. Еще и кровать эта. Ну зачем мы тут остались, когда у него в кабинете все приготовлено?
Достав сигару, ведун принялся крутить ее в руках.
– Я не люблю запах табака, – пробормотала. – Но вас, наверное, это заботить не должно.
– Почему-то я так и подумал, что пагубную привычку ты не оценишь. Несколько лет пытаюсь от нее избавиться, и вроде удается, но руки порой все равно тянутся.
– Ого, неужто вы признаете за собой недостаток? Надеюсь, сейчас Шаливар не разверзнется?
– Не переживай, Аля, недостатков у меня на три конца света наберется. Но приятно осознавать, что в твоих глазах я был непогрешим.
Вместо ответа отправила в рот очередную конфетку.
– Мне нравится, с каким аппетитом ты их ешь. Такое неподдельное удовольствие на твоем лице.
Я замерла и покосилась на ведуна. Ну чего он!
Засмеявшись, мужчина расставил на доске свои фигуры.
– Играем дальше, Аля…
– Не-а, мне позора хватило.
– И ты так сдашься? Без боя и сопротивления?
– Можете считать меня слабачкой. – Отмахнувшись, запила шоколад чаем.
– Алевтина, ты ли это?! Не узнаю свою ведьмочку. Когда тебе сказали, что выше себя не прыгнуть и дар не развить, ты заявила, что все это глупости. К слову, результат, что есть уже сейчас, впечатляет. Еще пару месяцев назад ты и не подозревала о своих силах. Так что тебе мешает обыграть меня в шахматы? В чем разница?
– В стимуле. Выигрыш не стоит свеч.
– Да ну-у… Ты хоть представляешь мои возможности?
– Честно? Нет. Не представляю даже, что могла бы попросить.
Эмес поднялся и, пройдясь по комнате, остановился у кровати.
О чем он думал? Что творилось в его голове? И я хороша, чего уселась в кресло, нужно было сразу настоять на кабинете. А теперь сиди красней, потей и фантазию унимай.
– Ты необычная девушка, Аля, раньше я таких не встречал. Я говорю тебе, что исполню любую прихоть, а ты лишь улыбаешься в ответ да отшучиваешься.
– Может, просветите меня на эту тему? – поддела его. – Что такого ценного от вас я могу получить?
– Все, Аля. – Он стремительно вернулся к столику и, упершись руками в спинку своего кресла, посмотрел на меня так, что я дыханием подавилась, а внизу живота стало внезапно тяжело и жарко. – Я могу дать тебе все – от пары шелковых носовых платков до брака.
– Брак меня не интересует, – проговорила немного охрипшим от нахлынувших эмоций голосом. – Да и вы в качестве супруга, скажем так, не девичья мечта. Яни обещал меня на каникулах в гости позвать, я уж лучше там присмотрюсь. А носовые платки… Да я и сама смогу на них заработать, было бы желание.
Мои слова ему не понравились, нутром почувствовала.
В комнате повисло гнетущее молчание. Мы словно ходили по острию ножа. Сама обстановка смущала, заставляла говорить совсем не то, что хочешь. Зачем опять Яни приплела? Кто меня за язык дергал?
Ведун сел и, развернув доску, спокойно расставил мои фигуры по клеткам.
– Еще партия, Аля.
Взглянув на него, поджала губы.
– Я умею проигрывать, Эмес. И вовремя остановиться тоже. Какой смысл тратить время на то, что заведомо не имеет толка?
– Партия, и я научу тебя правильно вызывать огонь. Похоже, это твоя доминирующая стихия. Но если я пойму, что ты играла не в полную силу, мы начнем заново.
Нет, он точно не был спокоен, его выдавали глаза. В них бушевало такое яркое пламя, что отказаться мне просто духу не хватило.
Склонив голову, я медленно окинула взглядом доску.
– Смелее, Аля, что тебе терять?
– Всегда есть что терять, – пробурчала, но все же взяла резную, гладкую на ощупь пешку и сделала первый ход.
Не думая, ведун переставил свою фигуру.
Значит, могу попросить все, что захочу?..

* * *

– Конь на «f3», – озвучила ход и взглянула на своего соперника.
Эмес улыбался. Не зло и не высокомерно. Мне вдруг показалось, что ему действительно интересно со мной играть.
Взявшись за своего коня, он поставил его на клетку «с6».
– Твой ход, Аля. – Скрестив руки на груди, он откинулся на спинку кресла.
Тяжело вздохнув и почесав затылок, переместила пешку на «d4».
– Уже лучше. Ты начинаешь думать, – довольно резюмировал ведун.
– А раньше что я делала? – покосилась на него.
Отблески свечей падали на его волосы, и они казались словно огненными. Рыжина определенно шла этому мужчине.
– Ты, моя ведьмочка, нагло проигрывала мне всухую, не считая нужным оказать хоть малейшее сопротивление. И это мне кажется странным. Не в твоем характере, Алевтина! Я такой скучный соперник?
Его пешка съела мою.
– Много вы знаете о моем характере! – усмехнулась.
– Я наблюдательный, Аля. Ты боец! Упрямица, каких поискать, и абсолютно не признаешь планки.
– Откуда такие выводы? Мне кажется, мы недостаточно часто видимся, чтобы вы успели хоть немного постигнуть тайны моей души.
Мой конь взял его пешку.
Он тихо рассмеялся.
– Это не совсем так. Я слежу за тобой каждый день: в столовой, в библиотеке, на лекциях. Вижу тебя во внутреннем дворе академии. Порой ко мне приходит сестра и много рассказывает. Да, о тебе. Я знаю твои привычки, вкусы, что тебя раздражает. Кто с тобой ладит, кого ты считаешь врагом.
Снова ход, и его конь смел с доски моего.
– Твой ответ, Аля.
Обдумывая услышанное, впервые за весь вечер прямо взглянула ведуну в глаза.
– Зачем вы это делаете? Зачем наблюдаете, выведываете?
– Не знаю, правда. Ты мне интересна.
– Интересна? Все это из-за праздного любопытства?
Он покачал головой и пальцем указал на шахматы.
– Вы ведь все просчитали? – Я не спешила делать ход.
Меня в этот момент игра вообще не заботила. Хотелось узнать, что значили его слова. Почему он так настойчиво требует дополнительных занятий. Что он задумал?
– Может, просчитал, Аля, а может, и нет. Но разве это важно?
– Наверное, нет, – слукавила.
Моя королева взяла его коня. Поверженных фигур у доски прибавилось.
За окном стемнело, в комнате становилось прохладнее, а я даже жилетки с собой не взяла. Поежившись, растерла ладонями плечи.
– Замерзла? Что же ты молчишь? – Эмес мгновенно поднялся, снял с кровати даже на вид теплый плед и укутал меня, завернув край одеяла вокруг моих ног. – А в комнате как?
– Нормально, Яни перед сном прогревает…
– И все же я совершил великую глупость, разрешив нагу остаться в твоей комнате, – прорычал он недовольно.
– Нет, это была не глупость. Но сейчас ваш ход, Эмес… – Постучала пальчиками по шахматной доске.
Он переставил свою королеву на «f6».
– Продолжаем, – он положил ногу на ногу, – мне нравится эта партия.
Немного подумав, вспомнила, чему меня обучали в клубе, и переставила пешку на «е5». Его королева тут же встала на «b6», и я без сожаления взяла ее. В душе всколыхнулась призрачная надежда, что эту партию проиграю хотя бы с достоинством.
– Кто учил тебя играть? – Взгляд ведуна скользнул по моему лицу. – Ты солгала, сказав, что играешь плохо. Мы ведь сейчас разыгрываем шотландскую партию, так?
Закутавшись плотнее в одеяло, взглядом указала ему на доску:
– Ваш ход, Эмес.
– Почему на вы, Аля? Почему не на ты?
– Потому что это сближает, господин Валынский. А вы глава рода, персона важная, как же тут без почтения?!
– Язва! – он усмехнулся. – Это мне больше всего в тебе нравится. Почтение? Да что ты знаешь о нем, ведьма?
Его пешка взяла мою королеву. В ответ я сделала ход конем.
– Если честно, то ничего! Но, Эмес, не рассказывайте никому эту мою маленькую тайну.
Его слон шагнул на «b4».
– Не переживай, милая, это останется между нами. Твой ход…
Окинув взглядом доску, легонько двинула своего слона на «d2». Его пешка переместилась на «f6».
– Хорошо… Конь на «d5».
Его слон съел моего.
– Шах, – тихо произнес ведун.
Я молча сделала ход королем.
Лицо партнера по игре стало серьезнее. Он сел ровнее, задумчиво глядя на доску. Еще несколько ходов… Эмес перевел на меня взгляд.
– Как же я так тебя недооценил?
– У меня преимущество, Эмес. Продолжим?
Он лишь кивнул.
Фигуры перемещались по доске, словно настоящие воины, а я сосредоточенно пыталась просчитать ходы соперника.
Но… он оказался сильнее.
– Шах и мат, Аля!
Что-то внутри лопнуло, как мыльный пузырь, причиняя легкую боль. А, это развеялась моя призрачная надежда на победу. С трудом признавая поражение, медленно положила на доску короля и поднялась.
– Это была замечательная партия, давно так не напрягался. Недооценил я тебя, девочка. Зря.
– Я проиграла, – стянув с плеч плед, оставила его в кресле. – Все остальное неважно.
– Ты билась…
– Но я проиграла, а значит, все не имело смысла.
– Глупышка, – он тихо рассмеялся. – Поражения заставляют думать, анализировать, разрабатывать новые тактики и пробовать их, отметая одну за другой. Шахматы – это стратегия, гибкость ума, контроль. Они не терпят импульсивности и излишних эмоций. Но я обещал научить тебя управлять огнем.
– Уже поздно. – Взглянула в окно.
На небе разгорались звезды.
– Да, сегодня уже поздно, – легко согласились со мной. – Но у нас будет и завтра, и послезавтра, и еще много времени. Ты очень перспективная, Аля, и я буду дураком, если проигнорирую это.
Он встал и подошел к застекленному шкафу. Вытащив оттуда толстый фолиант, вернулся к столику.
– Это одна из лучших книг, описывающих историю Шаливара, здесь все, что ты должна знать, Аля. Многие маги предпочитают о ней умалчивать: ведь то, что раскрыто на ее страницах, помогает развиться даже тем, в ком магии капли.
– Почему же о ней молчат?
– Потому что все это спорно. Маги не любят делиться властью. Им нравится текущее положение дел. Только Шаливар меняется. Вспомни нашего друга Эрика Альтовски. Драконы потеряли способность к обороту, говорят все. Они теперь сильнейшие маги, поддакивают другие. А он возьми и обернись. В этой книге есть все ключи, чтобы опровергнуть мнение большинства. Но только не у каждого хватает упрямства, упорства и желания ткнуть палкой в этот улей.
Он протянул мне талмуд. С великой осторожностью я забрала книгу из его рук и прижала к груди.
– Я буду с ней аккуратна.
– Знаю, Аля, но есть условие – я не забираю ее, пока ты ходишь ко мне. Как только ты начнешь игнорировать мою персону, я ее отберу.
– М-м-м, – я делано потянула носом, – запахло шантажом…
– Им, родимым. Ты очень понятливая, ведьмочка.

* * *

Комнату Эмеса я покидала в приподнятом настроении, крепко сжимая в руках книгу. Она даже пахла особенно: восковыми свечами и лавандой.
В коридоре стояла мертвая тишина, но, зайдя за угол, заметила тень и даже голову повернуть не успела, как кто-то с силой сжал мое горло. Захрипев, ощутила боль в затылке – меня резко схватили и буквально впечатали в стену.
– Мелкая тварюшка! – зашипела мне в лицо учитель Портовски, ее узкая сухая ладонь не давала сделать вдох. – Как же я тебя ненавижу, выскочка! Откуда ты вообще вылезла? Я сюда ради него притащилась! Терплю вас, идиотов! Готовлю дурацкие лекции и выслушиваю наставления стариков-профессоров, как будто в студенческие годы мне мало было. И все это ради свадьбы! Эмес будет моим! Так что лучше по-хорошему обходи его стороной, иначе, маленькая дрянь, я тебя так прокляну, что ни один маг порчу не снимет. Сгинь с моего пути, овца паршивая! – Я дернулась, но куда там! Элоиза оказалась сильней. Все, чего я добилась, – повторного удара головой о стену. – Еще смеешь ерепениться, мерзавка! – Ее ладонь сильнее сжала мое горло.
Схватив ее запястье, я пыталась высвободиться. Острые ногти полоумной бабы врезались в кожу, причиняя дополнительную боль.
При этом она продолжала плеваться словами:
– Ты… ты всего лишь человечка. Кровь что вода. Пустое место! Зверушка, которую Эмесу интересно изучать. Но запомни, поиграет и бросит. Он мой! И всегда был моим. Так что не путайся под ногами, раздавлю как червя.
Я разжала вторую руку и позволила книге упасть на пол. Впившись в свою обидчицу, оказывала ей упорное молчаливое сопротивление. Тьма полупрозрачным облачком окутывала мои ладони.
– Что мне твои потуги, тварюшка! – Капельки слюны летели мне в лицо. – Кто ты против меня?
– Я та, кто ради мужчины не опустит себя в глазах окружающих. Кто не будет бежать за штанами, теряя тапки. Вы, Элочка, когда-нибудь о гордости слышали? – прошипела, задыхаясь.
Перед глазами уже расползались черные круги. А у Портовски от бешенства морда краснела. Полоумная курица!
Подняв вторую руку, Портовски выпустила свою тьму. Даже несмотря на обуявший меня ужас, я видела, что она не чернее моей, что не могло не радовать.
– Это, мерзавка, чтобы ты надолго запомнила! И не смей жаловаться, иначе так все выверну, что тебе же хуже будет. Никто не поверит, что учитель напала на такое отребье, как ты. Поняла меня?!
За спиной Элоизы послышалось неясное шуршание. Мелькнул силуэт, и я расплылась в улыбке, смекнув, что спасение прибыло.
– Что, совсем с головой плохо, блаженная?
Тьма клубилась, но мне было уже не страшно. За плечом учителя возникло донельзя довольное чешуйчатое лицо.
– Ку-ку, – тихо шепнул Яни на ушко Портовски.
Толстый хвост кольцами скользнул по ее тощему телу, заключая женщину в объятия. От неожиданности и испуга глаза проклятийницы увеличились вдвое.
– Какая встреча, учитель, – прошипел мой друг. Его раздвоенный язык прошелся по уху Элоизы. Скосив глаза, она уставилась на клыки нага, которые тот демонстрировал с видимым удовольствием. – Может, выпустите мою любимую невесту? Иначе и обидеться могу. – И кончик его хвоста скользнул по блузке аккурат между грудей и обвил шею женщины.
Побелев от страха, она ослабила захват, и я наконец оказалась на свободе. Подняв книгу, стряхнула с нее невидимую грязь и прямо взглянула на Портовски.
– Ну и дура же вы, – не удержавшись, ухмыльнулась ей прямо в лицо. – Эмес сам разберется, кто ему нужен. Да, и свадебное платье заказывать не спешите: вешать на шею хомут брака – последнее, что он сейчас желает. Так что заводите кошек. Хотя участь старой девы – не самое страшное, что с вами может случиться. У вас уже все плохо с головой, лучше об этом подумайте.
Она открыла рот, но не проронила ни слова. Кольца нага сжались сильнее.
– Правильно, учитель, – его язык пощекотал уголок ее рта, – лучше молчать. Вы же знаете, чем славятся наги? О, наверняка понимаете, что я немного отличаюсь от остальных первокурсников. Вы меня и проклясть не успеете, если что!
– Не смей мне угрожать, Рески, – выдохнула она. – Я… я твой учитель!
– Боюсь, вы перестали им быть минуту назад, когда посмели протянуть свои кривые лапы к дорогому мне человеку. Вы хорошо учили историю Шаливара, госпожа Портовски? Догадываетесь, чем это может для вас обернуться?
Узкий язык снова скользнул по щеке женщины. Обернувшись, Яни стал заметно выше, его огромный хвост сжимал жертву с такой силой, что мне стало немного не по себе. Элоиза побелела и явно задыхалась.
– Яни, – произнесла я как можно спокойнее, – пойдем в комнату, поздно уже. Что на нее время тратить. Озабоченная мужиками облезлая кошка.
– Иди, Аля, – прошипел он, мягко сжимая клыками мочку уха Портовски. – Я тебя догоню.
– Не годится, братец, – покачала головой, – идем вместе, а то ты еще это действительно покусаешь и подцепишь чего. Брось каку!
Подойдя к нему вплотную, потянула нага за руку. Белая как мел Портовски, кажется, уже не дышала.
– Как скажешь. – Яни ослабил кольца. – Так и быть, оставим нашего учителя в покое. Считайте, милейшая Элоиза, что вы получили первое предупреждение.
Осев мешком на пол, она трясущимися руками закрыла лицо. Не понравилось быть в роли жертвы? Усмехнувшись, я все-таки утащила своего кровожадного змея на лестницу.
– Зря ты так, Аля, – он постоянно оборачивался на Портовски, – она ведь не успокоится.
– Ее проблемы, – отмахнулась, – хочет вести охоту на Эмеса – вперед! Чем скорее копья об него обломает, тем быстрее угомонится.
– Наивная, она ведь проклятийница, такие прощать не умеют…
– Яни, она учитель, понимаешь?! А мы в академии. Я не хочу неприятностей.
– Ты ее испугалась?
– Нет, скорее за нее. Ты бы себя видел! Ужас просто. – Покосилась на его хвост, торчащий из-под клетчатой зеленой юбки.
– Я бы ее не тронул, только попугал. Основательно так, до заикания.
– Думаю, ей хватило, – не удержалась от зловредного смешка.
Несмотря на видимое веселье, на душе остался паршивый осадок. Элоиза перестала казаться мне пустоголовой дурочкой.
Нужно быть с ней начеку.

Глава 17

Поздняя осень в этом году, по словам Яни, выдалась на редкость холодной.
Прошел еще месяц. Я упорно училась, хотя особо похвастать пока было нечем. Только проклятия шли на отлично. Яблоки стабильно гнили, еда в тарелках моих недругов тухла. Мамия со своей кодлой худела на глазах.
Ректор словно тень ходил за мной по коридорам, но не приближался. Портовски висла на Эмесе куда активнее, а он будто и не был против. Или просто не замечал. Хотя сложно было не отметить, что ворот сюртука ему были не против пригладить и остальные преподавательницы академии, за исключением разве что пожилой Энью. А когда поблизости не было коллег, Эмеса осаждали студентки, резко возлюбившие искусство создания артефактов. Все стремились попасть в его группу дополнительных занятий. Но до меня долетали слухи, что брал он немногих: подобно Вакулину ведун тщательно отбирал личных учеников. Но если пожилой профессор смотрел на состояние рода студента, то господин Валынский – исключительно на одаренность и целеустремленность кандидата.
Я дважды в неделю бегала на индивидуальные занятия в его кабинет и, раз за разом со вздохом низвергая своего короля на доску, все еще лелеяла надежду обыграть ведуна.
Эх, мечты, мечты…
Сидя на подоконнике, наблюдала, как капли дождя медленно стекают по стеклу. Внизу бушевал океан. Огромные волны, врезаясь в скалы, оставляли на камнях желтоватую пену.
Рассвет. Я его чувствовала, хотя первых лучей солнца за тяжелыми тучами было не видно. Закрыв глаза, вслушалась в грохот грома. Комнату ослепила вспышка молнии, заставив меня улыбнуться.
– Ты настоящая дочь природы, – негромко произнес Яни.
Распахнув веки, глянула на него. Наг имел привычку дрыхнуть под двумя одеялами и при этом умудрялся постоянно мерзнуть.
– Рано еще, спи, – шепнула, заметив, что он вытащил нос из теплой берлоги.
– Что-то не так, Аля? Тебя тревожит гроза?
– Нет, она меня завораживает. Я словно чувствую ее мощь. Это так странно и необычно…
Он спустил ноги с кровати и сел.
– Это стихия воздуха взывает к тебе. Ты ощущаешь волнение, трепет, тревогу. Это магия этого мира.
– Почему воздух, – я улыбнулась, – может, вода?
Он потянулся и широко зевнул. Ловкими движениями собрал длинные рыжие волосы в высокий хвост и перехватил их черной широкой лентой. Сдернул со спинки стула юбку.
– Нет, Аля. Грозу порождает стихия воздуха. Твоя кровь пробуждается, подруга. Все маги чувствуют стихии, даже если не владеют ими. Но знаешь, если перебороть страх и неуверенность, можно впитать в себя силу, что тревожит твою темную-претемную душу.
– И как это делать? – заинтересованно покосившись в окно, успела поймать взглядом яркую вспышку молнии, ударившей в воду.
– Не знаю, Аль. Как сердце шепчет. Магию не умом постигают, а душой. В этом и весь секрет.
Покачав головой, снова уставилась на горизонт. Снова вспышка. Ослепленная на пару мгновений, вдруг заметила высоко над волнами пегаса. Рыжий конь резвился среди свинцовых туч, не испытывая ни малейшего страха. Его не тревожили ни гром, ни поток воды, что обрушился на мир с небес. Вскинув голову, пегас взмахнул крыльями и стремительно взлетел выше, разрывая тьму, покоряя стихию.
Что-то дрогнуло в моей душе. Вскочив на подоконник, я распахнула окно. Холодный поток воздуха врезался в тело, освежая и бодря. Взглянув вниз, поймала момент, когда волна обрушилась на скалы, и соленые брызги покрыли мои обнаженные ноги.
– Не дрейфь, Аль, – захохотал Яни.
Я смело шагнула на карниз. Раскинув руки, зажмурилась. Капли дождя падали на лицо и медленно стекали по подбородку. Сердце… Оно билось быстро-быстро.
Как же сейчас мне не хватало метлы!
Надо мной громко заржал пегас. Подняв голову, я рассмеялась. Красавец услышал меня и, сделав круг над башней, спустился ниже. Замерев напротив окна, забил в воздухе копытами… Тряхнул мокрой гривой и взмахнул могучими крыльями.
И снова гром… Стихия набирала силу.
Протянув руку, я коснулась влажного лошадиного носа. Пегас склонил голову и чуть повернул. В его бархатных глазах я видела свое отражение. Растрепанные черные локоны торчали в разные стороны, мокрая короткая сорочка прилипла к телу. Но вот странность – я нравилась себе такой.
– Когда-нибудь я, как и ты, взмою в небеса и обрету настоящую свободу. Мы будем с тобой резвиться среди облаков на равных.
Кивнув, пегас заржал и словно встал на дыбы в воздухе.
Так близко, но между нами была пропасть. Бездна, на дне которой бушующий океан. И так хотелось сделать всего один шаг. Но страх не позволял.
Кто-то легонько коснулся моей руки.
– Осторожнее, Аль. Все придет, но нужно уметь ждать.
Я тяжело вздохнула. Величественное животное, сделав взмах крыльями, развернулось и устремилось ввысь, оставляя меня на карнизе башни.
– Когда-нибудь… – шепнула сама себе.
Уцепившись за раму, Яни взобрался на подоконник и встал рядом со мной.
– Холодно ведь. – Мельком глянула на его обнаженную грудь.
– Ну и что. Иногда ради нескольких мгновений прекрасного стоит забыть о комфорте. Зато теперь я знаю, что подарю тебе на зимние праздники.
– И что же? – Я уставилась на нага.
Удивительно, всего за пару месяцев он стал таким родным, словно в его лице обрела старшего брата. Близкого и любимого.
– Метла, Аль…
Засмеявшись, прижала ладони к груди.
– Ну как теперь праздника дождаться?! А что же мне подарить тебе? Ну кроме набора носочков… О-о, срочно нужно добывать швейную машинку с наворотами!
– Ты уже сделала мне самый большой подарок.
– Это какой?
– У меня никогда не было друга.
– Совсем?
– Даже приятеля. Вокруг вились сестры, родители, учителя и ни одного человека, которого я мог бы назвать другом. Хотя бы с натяжкой. А ты… Я ведь не отпущу тебя из своей жизни, так и будем рука об руку идти. Радоваться друг за друга, делиться всем. А потом и наши дети, я надеюсь, сдружатся так же крепко.
– Звучит здорово, – осторожно сжала его ладонь, – главное, не забудь о своих словах, когда найдешь избранную.
– Нет, Аль, не забуду. Наги верны до гробовой доски. Но верность эта распространяется только на тех, кого они искренне любят – семью и тех немногих, кого они зовут друзьями.
Над замком вновь громыхнуло, но уже глуше. Гроза стихала.
– Скоро подъем, – пробормотала, – а у меня сегодня первая практика по некромантии. Говорят, там очень страшно.
– Да слушай их больше. К тому же у тебя там все подвязано, – усмехнулся наг и отер ладонью мокрое лицо.
– Да, профессор Альтовски очень хорошо ко мне относится. Это даже странно, я ведь плохо знаю Злату. Эмес как-то сказал, что она моя родственница из будущего. Как такое понять? Голова кругом…
Яни крепко стиснул мои пальцы.
– Знаешь, подруга, я все время думаю, почему они пошли на такие сложности…
– О чем ты?
– Выдернуть человека из прошлого может только сильный маг времени, и причины для этого должны быть очень веские. И еще… – Он резко умолк.
– Говори! – прошипела в нетерпении.
– Если тебя сюда привезли по временным спиралям из прошлого Земли, значит, в настоящем тебя уже нет.
– Как нет? – Я слегка опешила.
– Ты умерла, Аль. Другого варианта просто не вижу.
Умерла?.. Разве такое может быть?
– Но есть и хорошая новость, моя маленькая подруга, – отпустив мою руку, Яни обнял меня за плечи и прижал к себе.
– Какая? – шепнула севшим голосом.
– Шаливар вне времени. Значит, ты можешь жить очень долго и счастливо. Кто бы ни выдернул тебя сюда, он подарил тебе иную судьбу. Ту, что ты сама себе пожелаешь. Это магия нашего мира. Дар Шаливара, и получают его лишь избранные.
Последняя фраза немного успокоила.
Над академией послышался звон колоколов, призывающий к подъему.

* * *

Спускаясь в подземелье, в лаборатории некромантов, не могла удержаться от веселья.
Нет, ничего страшного здесь не было. Ну стены сырые, пара пауков с потолка свисает… Ну да, глазки у них красные и лапки длинные. Умертвия, что с них взять?!
Но это я так думала, зато одногруппницы бледнели все больше с каждой пройденной ступенькой. Чувствую, если так дело пойдет – живым до лаборатории вряд ли кто доберется, со страха дух испустят.
– Вы на стены посмотрите… – севшим голосом прошептала Мамия. – Что это за разводы на гобеленах?
Нет, ну как тут удержаться бедной черной ведьме? Правильно, никак! Это же натуральная провокация!
– А вы разве не знаете? – заговорщически шепнула. – Мне Злата много чего рассказывала про работу мужа…
Девушки мгновенно окружили меня, жаждая услышать страшные подробности жутких подземелий.
– Он же твой родственник? – шепнула Лами.
– Да, – закивала, – поэтому и разнюхала, что и как. Профессор Альтовски нежить здесь собирает, а запчасти с кладбища берет, ночью грабя могилы. Ему ведь не дают человеческие останки, вот и крутится как может. Все об этом знают, но еще никто не отважился запретить ему это делать.
– Да-да, – зашептала за моей спиной Марджи, – упокоит ведь!
– А-то! – Я сделала большие глаза. – Он создает настоящих монстров. Все человеческие тела здесь же в стенах прячет. Там полки за гобеленами узкие…
Ткнула куда-то в неопределенность, мол, где-то оно тут.
– Да я теперь к этим стенам не подойду, – простонала Мамия.
Прикусив губу, я изо всех сил старалась не засмеяться. Дурехи!
– А еще что-нибудь Злата рассказывала? – прошептала Гелианна.
Мысленно пожала ей руку, ну что ж, сами спросили.
– Да много чего, но самое жуткое – даже не тела, спрятанные в стенах, а то, что иногда создания Эрика Альтовски по ночам оживают. Ой, девочки! На рассвете тут такое творится порой. Отработчики полумертвые выползают. Он же их за собой подчищать заставляет.
Все замерли на ступеньках, обдумывая мои слова.
– А чего они не пожалуются? – пропищала Мамия.
– Зачет же не поставит! – Развела руками. – Профессор Альтовски строгий до жути. Вот и оставляют на стенах немые послания нам, чтобы предупредить – нельзя на некромантии на отработки нарываться. И не дай небеса какое задание не выполнить.
– Мне страшно, – дрожащим голоском выдавила Кортни. – А вдруг он у меня дар к некромантии найдет?
– Все! – Я закатила глаза и выдохнула. – Если дар есть, то сгноит здесь. Заставит с кладбища тела носить, разбирать их…
– Я не хочу-у, – Кортни позеленела со страху, – не хочу-у на погост.
– Да кто тебя спрашивать будет? Коли есть дар, обязана его развивать.
Она сглотнула и пошатнулась.
Ну ей-богу, как маленькие! Верят каждому слову. Как же тяжко кому-то в жизни придется.
Криво усмехнувшись, оглядела одногруппниц. Трясутся, как кролики. Надеюсь, профессор Альтовски не в духе. Вот веселье будет!
Подойдя к двери в лабораторию, потянула ее на себя и первой вошла внутрь.
Колоритненько. Столы разделочные, обитые металлом, как в больничных лабораториях. Шкафы, забитые банками, в которых плавало нечто, отдаленно напоминающее органы. Плакаты, макеты… Как будто в родную школу на уроки анатомии вернулась. Даже запах такой же. У нас мальчишки часто баночки-то эти вскрывали без ведома учителя, а потом на весь кабинет формалином несло.
Вслед за мной гуськом в лабораторию вошли остальные студентки в коричневых жилетках.
– И тут пауки! – Мамия указала на потолок. – Смотрите, жирные какие!
Подняв голову, я полюбовалась на действительно откормленную живность. Может, профессор Альтовски и правда их тут чем балует?
По помещению пронесся глухой звук колоколов, оповещающий о начале занятия.
Дверь распахнулась, и домовые вкатили тележку, на которой покоилось нечто, прикрытое белыми тряпками. Зыркнув на нас, низенькие мужички недобро ухмыльнулись. Знали наверняка, что сегодня на практике будет весело.
Профессору, но не студентам…
Вслед за домовыми показались сам Эрик Альтовски и Злата. Покрутив головой, она подскочила ко мне и встревоженно заглянула в глаза.
– Ты чего? – спросила я шепотом.
– Не бойся только, – тихо произнесла она, – я на первой практике вообще в обморок грохнулась. Неприятно, но ты держись.
– Да не боюсь я, – стало даже смешно, – наоборот, интересно.
– Ну ладно, побегу тогда. У меня практика по рунологии.
– Так, все отклеились от стен и выстроились в центре лаборатории, – громогласно скомандовал профессор.
Злата, сжав за меня кулачки, выскользнула в коридор.
Странная… И чего так переживает, маленькая я, что ли?!
– Итак, студентки, на первом практическом занятии мы должны определить, кто из вас наделен даром чувствовать жизнь. Кто способен зажечь ее искру в мертвом теле. Некроманты – могущественные творцы! Они на голову выше остальных магов, потому что одной рукой они сеют смерть, а второй дают жизнь. К сожалению – а может, и к счастью, – лишь единицы обладают этим даром в достаточной степени, чтобы показать хоть какой-либо результат. Ну, проверим, одарены ли вы?
– Простите, профессор, – проблеяла Лами, – но зачем бытовым магам некромантия?
Альтовски скривился. Да, сейчас он не выглядел добрым и заботливым Эриком, что успокаивал меня в коридоре.
– Это самый глупый вопрос из всех, что мне доводилось слышать. – Он смерил девушек высокомерным взглядом. – Но хуже то, что слышу я его очень часто. Может быть, кто из вас сможет на него ответить и я не буду утруждать себя?
В лаборатории повисло тяжелое молчание.
– Алевтина! – Я удивленно вскинула голову. – У тебя есть мысли на этот счет?
Пожав плечами, прошлась взглядом по шкафам с банками, по плакатам… На одном из них, самом верхнем, была нанесена схема сборки некой лохматой живности. Хм…
– Ну хоть какая-нибудь? – Альтовски прищурился и улыбнулся.
– Я могу и ошибиться, профессор, – пробормотала неуверенно, осматривая наглядные пособия, – но думаю, чтобы правильно ухаживать за питомцами работодателей, особенно если они такие, как на той картинке, – указала пальцем на стойку. – А еще бытовики наверняка убираются в лабораториях мастеров-некромантов…
– Молодец, ты верно мыслишь, оба попадания в точку. Кроме того, нежить часто используют в садах для отпугивания грызунов и птиц, для охраны приусадебных участков. И следить за ней должны именно бытовики. Ну и главное: изготавливают такую нежить тоже господа мастера бытовой магии.
– А как же факультет изящных искусств? – промямлила Гелианна.
– Вот тут и кроется подвох, – Альтовски подошел к металлическим столикам, – мастер-некромант создает ради искусства, а мастер-бытовик для пользы дела, так сказать. Но таких умельцев единицы…
Ух ты! Мысленно потерла руки. Я, конечно, больше люблю зелья и магические отвары, но… смастерить что-то страшненькое тоже не прочь.
– Итак, приступим…
Профессор снял с трех лотков белые пеленки и продемонстрировал премилых монстров.
– Какая прелесть! – воскликнула я и обернулась.
Пять девушек, включая Мамию, Кортни и Лами, брякнулись в обморок. Оторопев, взглянула на учителя. Кажется, некромант удивлен не был.
– Встаем в очередь и по одному ко мне. Те, что на полу, будут проходить тест последними. Кто первый? – Альтовски обвел нас взглядом.
Улыбнувшись в предвкушении, подняла руку.
– Прошу, Алевтина.
Не без легкого волнения я подошла к тушкам неведомых мне животных. На первом передвижном столике покоился поросенок, криво-косо обтянутый лисьим мехом. Несуразица полная! На втором красовалась большая птица с шикарным черным оперением. Да, перья внушительные, а лапы явно принадлежали рептилии. Я обошла стол и взглянула на голову – крыса! Но смотрелось гармонично. И пришито надежно. В третьем железном лотке покоилась с миром змея с кроличьей башкой.
– С фантазией у кого-то туго, – сделала я вывод.
– Соглашусь, неудачное решение, – кивнул Альтовски.
– Я бы голову и тело не трогала. Нарастила несколько конечностей, чтобы как сороконожка бегала, а на хвосте жало скорпиона. Непременно ядовитое!
Профессор призадумался и довольно кивнул.
– Один из трех экземпляров жив. – Он указал на лотки. – Кто?
Незаметно для девочек я уверенно ткнула пальцем в птицу.
– Почему ты так думаешь? – Эрик вопросительно покосился на пернатую.
– Я не думаю, учитель. Я знаю.
– Молодец! Да, ты некромант. Я предполагал это. Тьма в тебе куда сильнее, и это уже точно не те капли, что отдала тебе Злата.
– Я буду изучать вашу науку? – Моей радости не было предела.
– Да, со своим змеем на пару.
– Отлично!
– Мне бы твой оптимизм, Алевтина. Вы по отдельности-то дорогого стоите, а вместе…
Я тихо засмеялась и отправилась подпирать стену.
Практика прошла весело – еще шесть обмороков в копилке нашей группы!

* * *

День выдался на редкость замечательным. Подготовив в библиотеке доклад по вивернам и отработав два часа в теплицах, поспешила вернуться в комнату. Меня еще ждал Эмес, а он не любил, когда я опаздывала на дополнительные занятия. Хмурился, бухтел и мял в руках толстую сигару, так ни разу и не раскурив ее при мне, хотя запах табачного дыма я порой все же улавливала.
За окнами уже смеркалось. Колокола пробили шесть раз. Значит, на переодевание времени не осталось. Ладно, брошу на стол тетради и учебники, возьму плащ и – в кабинет к ведуну. Засиделась я с докладом.
Но, забежав в комнату, застыла. Что за вонь? Ужас! Смердело так, словно кто-то котел с зельем пролил.
– Яни?! – зарычала злобным зверем, но мгновенно смекнула, что комната пуста.
Странно. Принюхавшись, прошла вдоль постели, наших с Яни столов и замерла у шкафа.
– Фу, да что там сдохло?!
В этом месте запах особенно сшибал с ног.
Распахнув дверцу, и вовсе впала в ступор. На меня со средней полки огромными глазищами в упор смотрела смутно знакомая девица. Вроде первокурсница. Черное платье, лиловая жилетка. Глядя на нее, пыталась сообразить, что сие скромное чудо делает в нашем шкафу. Как уместилась там? Куда подевала шмотье нага? И главное, почему она так неприлично воняет?
Почесав подбородок, прикинула, как она там бедная сложилась.
– Сама выползешь? – Она хлопнула ресницами. – Вытащить? – Покачала головой. – Ты уж прости, но в шкафу я тебя не оставлю, самим в комнате места мало.
– Ты меня проклянешь? – в ее писке слышался неподдельный ужас.
– А на то есть причины?
Пока спрашивала, мысленно вспоминала, кто мне пакостил в последние дни. Нет, этой особы в списках на проклятия точно не было.
– Ты же его невеста, – промямлила она.
– Чья? Яни? Тю, да мы почти расстались. Прошла любовь, завяли помидоры…
– А свадьба будет?
– Конечно, – я энергично закивала, мороча девчонке голову, – как же без нее.
– Но…
– Слушай, выползай уже оттуда, скунс ты платяной. Ничего я тебе не сделаю.
Она послушалась и покинула обитель нашего тряпья, правда, не без моей помощи. Распрямившись, девчонка покраснела и прижала к груди холщовый мешочек, который, видимо, и испускал этот дивный аромат.
Поморщившись, отступила от нее на шаг. И все же знакомое лицо…
– Так, а теперь давай еще раз: что ты тут делаешь? – придала голосу строгости.
– Только не выдавай меня, пожалуйста! – взмолилась она, комкая в ладонях вонючую котомку.
– Кому?
– Яни!
– А, ты очередная жертва его питоньего взгляда! – Дошло до меня, что к чему. Взглянула на нее внимательнее и наконец опознала эту «мышку». – Ты из этой, – напрягла память и пощелкала пальцами, – из пятьдесят второй комнаты! Ящик наш с продуктами в первый день держала.
– Да. А Яни так и не пришел. А я все жду его…
– Ну и зачем он тебе нужен?
– Он такой… такой… – На лице девчонки расплылась блаженная улыбка.
Ох уж мне эти жертвы змеиных флюидов!
– Какой? – рявкнула. – Яни Рески – бабник, шалопай и самовлюбленный нарцисс!
– Нет…
– Да! – отчеканила. – К тому же он оборотень, а значит, все серьезно у него будет только с одной, которой не посчастливится вляпаться в сие сокровище. Оно тебе надо?
– Но я его люблю, – прошептала бедолага.
– Ну ты даешь! – Я рассмеялась. – Себя любить надо в первую очередь! Себя! И уважать себя! И все-таки, что это так воняет?
– Приворотный сбор… – Она протянула мне злосчастный тряпичный мешок. – И вот еще экстракт к нему. – Запустив руку в кармашек на поясе, вытащила маленький флакончик, закупоренный ватной пробкой.
Все это перекочевало в мои руки, я даже ресницами хлопнула от растерянности.
– Ну ты совсем… душа отчаянная. – Покрутила пальцем у виска.
И что делать со всей этой пахучей ерундой?
– Экстракт хороший, – промямлила она, – я сама варила. Ингредиентов положила в десять раз больше, чтобы наверняка. Ничего не пожалела!
– Да я верю, – кивнула, – ощущаю аромат твоей любви. Ты как это ему подсунуть собиралась, если даже я учуяла всю страсть с порога? У Яни же нос отвалится, стоит ему появиться. А ты еще и в шкаф! Там же его вещи. Поверь моему слову, после такого он тебя еще долго помнить будет.
– Но что мне делать? – По щеке несчастной влюбленной скатилась слезинка.
А мне что делать с этой жертвой пылкой анаконды? Жалко ее стало.
– Ты не понимаешь, Алевтина, – давясь рыданиями, затараторила она, – на меня никогда никто не обращал внимания, а тут он. Он меня красавицей назвал, поцеловал…
Очередная едкая фраза замерла на губах. Ясно! Девочку ласковым словом одарили, она и поплыла.
– Успокойся. Не твое он. Пока на него травки изводишь – настоящую любовь проморгаешь.
– Но как же…
– А вот так! Ничего не нужно делать. И бегать за тем, кто забыл про тебя, не просто не стоит, а категорически не нужно. Звать тебя как?
– Самия, – выдохнула она. – Самия Лакровски, студентка факультета «Руны и древние письмена».
– Самия, а приходи к нам в гости. Только не сегодня. Яни будет весь вечер проветривать комнату. Лучше завтра…
– Хорошо, я приду. Обязательно.
– Будем ждать. – Я помахала ей рукой, и «мышка» прытко выскочила из комнаты.
Ну, Яни! Ну, погоди! Наделал дел, заморочил девочке голову, теперь расхлебывай, милый мой.
Словно почувствовав недобрые флюиды, в проеме появился наг собственной персоной. Сделав пару шагов, сморщился и уставился на мои руки.
– Ты что творишь, Алька? Кого это так любовью приложить собралась? Валынского? Хочешь, чтобы объект страсти пал замертво, сраженный вонищей?
– Нет, друг мой любезный, это твое. – Подойдя к нему вплотную, буквально припечатала пакетик к его груди. – Тебе предназначалось, а изготовитель – поклонница из комнаты пятьдесят два. Помнишь такую?
– Пятьдесят два? – Яни поднял мешочек с приворотным сбором и покрутил его в руках. – Пятьдесят два, говоришь… Черные волосы, большие карие глаза, аккуратный носик, высокий лоб. Невысокая, хрупкая…
– Да-да! Ну, хоть вспомнил, уже хорошо. Влюблена в тебя девочка по самые уши. Говорит, никто раньше и не смотрел на нее, а тут ты весь такой принц в гольфах. Даже поцеловал!
– Я?! А вот этого не было! – И он на эмоциях кинул в меня мешочком.
Неловко поймав его, опрокинула на себя флакон с экстрактом. Ватная пробка покатилась по полу, подол платья забрызгали мелкие капельки.
Я взвыла и волком глянула на змея.
– Ну что, – развел он руками, – высохнет и развеется. И еще раз: не целовал я ту малышку!
– Да-да, Янчик, может, ты и не знал, но для девушки касание ее губ – это поцелуй. Невинный, но все же.
– Дела… – Он отобрал у меня источник амурных благоуханий и, подойдя к окну, выкинул туда и мешок, и полупустой бутылек. – Надо что-то придумать!
– Вот и думай, у тебя вечер. – Попыталась вытереть с платья пахучие пятнышки. – Я ее на завтра к нам в гости пригласила.
– А ты сейчас куда?
Округу огласил бой колоколов.
– На отработку к Эмесу. И уже опаздываю!
Потеряла прорву времени! В спешке схватила блокнот и ручку и метнулась к двери, но в последний момент обернулась.
Наг, сидя на кровати, задумчиво чесал затылок.
– А я говорила, не дури девушкам голову! – рявкнула.
Ответом мне был жалобный взгляд, но меня не проняло.
Распахнув дверь, помчалась на дополнительные занятия.

* * *

Спускаясь в мужскую башню на нижние этажи, все не могла успокоиться. Задурил девушке голову и даже не понял этого! Надо крепко взяться за змеюку, пока за его спиной кладбище разбитых сердец не организовалось. Не целовал он! Наобещал с три короба, а девочка ждала все эти месяцы! Ничего, я сделаю из него приличного нага!
Мои громкие шаги сердитым эхом разносились по пустым коридорам. Ближе к закату все предпочитали сидеть по комнатам и готовиться к практическим занятиям. Академия замирала.
Преодолев последний пролет, неожиданно для себя услышала голоса и быстро спряталась за широкой колонной. Я знала тех, кто говорил: мерзкая Портовски и Эмес!
Они стояли у двери в его комнату. Рука мымры лежала на груди ведуна, сама она с томлением заглядывала ему в лицо. С таким вниманием ловила каждое слово, что меня чуть не стошнило.
Да от нее фальшью несет, как от меня этим любовным сбором! Неужели он не видит?!
– Элоиза, ты ведь знаешь, сегодня я не могу поехать в город… – В голосе мужчины ленивая скука.
– Потому что к тебе придет эта дешевка? – Услышав такое, я невольно сложила руки на груди. – Ты не поедешь со мной ужинать из-за этой пустышки, что пыжится стать чем-то большим, чем грязь под ногами магов?!
У меня едва ли не пар из носа пошел. Вот с… собака женского пола! Крыса!
– Аккуратнее со словами, Элоиза! – процедил Эмес.
– А что, я не права? – не унималась стерва. – Ну скажи честно, признайся, тебя твоя бабушка заставляет с ней возиться? И ты не можешь ей отказать. Других вариантов я не вижу. Нельзя так, Эмес, ты не должен жертвовать нами. Жертвовать своей свободой. Прогони эту дешевку и пойдем со мной в таверну. Там сегодня представление…
– Элоиза, ты перешла грань, – рявкнул ведун. – Алевтину не тронь ни делом, ни словом. Она только моя забота. Жертвовать я ничем не намерен, и не смей мне диктовать, что делать! Не лезь в мою семью. Даже речь не заводи о дорогих мне людях. Тебя они не касаются!
«Вот, и нечего меня на языке своем поганом крутить. Пустышка, дешевка… На себя бы в зеркало посмотрела, Элоизка-крыска!» У меня от злости внутри все кипело. Кулаки сжимались, так и хотелось ногти об чью-то рожу поточить.
– Ну прости-прости. И не злись, – замурлыкала грызуниха, почуяв, что Эмес может рвануть. – Просто мне не нравится, что эта пустышка отнимает твое время. Почему ты должен с ней возиться?
– Элоиза, не лезь туда, куда не просят. Я сам разберусь, с кем время проводить.
– Так, да? – Она картинно надула губы и дернулась из его объятий, хотя ее в них никто и не держал. – Значит, выбирай – или я, или она!
– Элоиза, ты совсем…
– Нет, Эмес, ты должен сейчас же выбрать между нами двумя. Или я, или эта нищебродка. Но учти, если я узнаю, что она все еще таскается в твою спальню, я действительно обижусь на тебя. Выбирай, Эмес, кого ты хочешь видеть рядом.
– Прелесть моя, – ведун как-то странно улыбнулся, – что тут думать? Открой же глаза. Я свой выбор сделал уже давно.
Такой ответ пришелся по душе Портовски. Она, прижав руки к груди, пыжилась изобразить восторг наивной дурочки.
– Тогда я могу быть спокойна, правда же?
– Конечно, Элоиза, чего тебе переживать? Поезжай в город, развлекайся, – усмехнулся он и, открыв дверь, скрылся в своей комнате.
Проводив его взглядом, Портовски довольно хохотнула и, задрав подбородок, гордо удалилась походкой победительницы.
Голубки разлетелись, а я осталась стоять за колонной, как мешком прибитая.
И как все это понимать? Выбор он давно сделал… А я в их отношениях каким боком? И что это значит: или я, или Портовски? Хотя кого обманываю? Я прекрасно осознавала, какой смысл скрывался в этих словах.
Что-то мне подсказывало, что не сегодня завтра Эмес мягко укажет мне на дверь. Кому хочется иметь проблемы с пассией из-за левой девицы, коей я для него и являлась. Что ж, не буду откладывать это представление на потом! Пусть под горячую руку прогоняет. У него как раз нужное настроение.
Выйдя из своего укрытия, направилась прямиком к двери.
– Госпожа Миленина, – догнал меня тонкий голосок домовой у самой комнаты, – не могли бы вы передать своему главе чай? Он просил принести его еще полчаса назад, но у нас на кухне столько дел…
Мило улыбнувшись низенькой полной женщине, забрала у нее поднос. Поклонившись, она спешно удалилась по коридору, а я, тяжело вздохнув, постучалась.
– Входите! – рявкнул недовольно Эмес.
Ну, была не была! Я толкнула плечом дверь и шагнула через порог.
– Аля?! – Ведун нахмурился. – Я думал, ты придешь чуть позже. Или это я не проследил за временем? – Он взглянул на окно.
На горизонте догорали последние лучики солнца.
– Явилась как обычно, – пробурчала.
– Да ты присаживайся.
Я поставила поднос на стол и отошла на шаг.
Ждала, как он себя поведет. Будет делать вид, что ничего между ним и этой крысой не произошло и провоцировать между нами ссору или прямо скажет? Отчего-то хотелось, чтобы меня не держали за дуру, а откровенно объяснили: что, как и почему.
Ведун молчал. Не глядя в мою сторону, прошел по комнате и скинул сюртук. Дорогая вещь тряпкой опустилась на пол у стула. Расстегнув запонки с яркими красными камнями, подвернул рукава до локтя.
Все это время я просто стояла и наблюдала за его действиями. Эмес метался как зверь по клетке. Кажется, я сглупила, забравшись в этот момент в логово хищника.
Размяв шею, ведун вернулся к столу и странно повел носом. Принюхался, прямо как Яни…
– Это что?! – рявкнул он и кивком указал на бокалы и заварной чайничек.
– Ваш чай. С кухни передали.
– Ты что удумала, Аля? – Он впился в меня тяжелым взглядом. – Опоить меня решила?
От таких обвинений я опешила, а Эмес зло рванул ворот, несколько пуговиц выскользнули из петель белоснежной рубашки.
– Аля, я опытный сильный маг! Неужели ты думаешь, что не почувствую запах приворотного зелья? – Сжав зубы, сел в кресло и запустил пятерню в волосы. – Поверить не могу, что ты собралась меня опоить. Это как-то…
– Да о чем вы? – рявкнула, теряя всякое терпение. – Что за ерунду вы говорите?
Я искренне не понимала, в чем он меня обвиняет.
– Не оправдывайся, просто признайся. Зачем все это, если можно просто…
– Что просто?! Домовая передала с кухни чай, я его занесла вам. Пейте на здоровье!
– Может, и выпью, но знаешь, девочка, другой бы на моем месте в качестве наказания заставил бы тебя это выпить! Наверняка тебя уже просветили, что бывает, когда зелье пьет не тот, на кого сделан наговор.
Я наконец поняла в чем дело. Даже возмущение улеглось. Ну конечно, запах от мешка с любовными травками и вонючего эликсира остался на моей одежде! Засмеявшись, покачала головой.
– Наверное, мне стоило переодеться, – расправив подол, обнаружила на нем маслянистые капельки, – и замочить платье, а то так и буду страстью благоухать.
– Тебе стоило включить голову! – Соскочив с кресла, Эмес подошел к шкафу и достал графин с янтарной жидкостью. – Зачем, Аля? Ответь на простой вопрос! На что ты надеялась, подливая мне приворотное зелье?
– Может, вы лучше чай попьете, а не огненную воду? – посоветовала, поморщившись. – И повторяю: нет там зелья. От меня запах, это Яни подкинули…
– Хватит выкручиваться, – гаркнул он и отхлебнул из графина. – Как же я так… Говорила бабушка…
– Да не бубните вы, не собираюсь я за вас замуж! – Меня пробивало на хохот. – Живите спокойно, Эмес, я в белом платье к вам даже в ночных кошмарах не явлюсь.
Он сделал еще один глоток и убрал графин.
– Я слышу запах, Алевтина, а врать ты совершенно не умеешь. Я не стану злиться, хотя поступать так с мужчинами – это низко. Это подлость, играть чувствами. Но я не буду злиться, если ты скажешь почему. Назови причину.
– Хватит обвинять меня в том, что я не делала! – Веселью и терпению пришел конец. – Это обычный чай. Чего ради вас опаивать?
– Вот и мне интересно.
– Я вас не опаивала! – Меня уже тихо трясло.
Вот же упрямый осел! Привык, что женщины перед ним ковриком стелются. Думает, и я туда же? Да сейчас! Еще не родился тот мужчина, за которым я бегать начну.
– Причина, Алевтина?!
– А нет ее, причины. Иду себе по коридору, а тут домовая, так, мол, и так, чай барин уж полчаса как ждет. Ему же не с руки самому за ним сходить. Он же высоких кровей. Не окажете ли милость, госпожа Миленина, занести ему этот поднос, трижды проклятый. А я что? Я же правильная! Разобралась с пассией друга в комнате, пала жертвой ее вонючих экстрактов и к вам…
– Хватит, Аля. – Ведун отвернулся и уставился в окно. Мне хорошо было видно его отражение в стекле. – Я не желаю с тобой сегодня заниматься. Скажи спасибо, что выпить это не требую.
Я печально покачала головой. И слушать не желает. И главное, стоит такой гордый, челка по ветру, и непонятно, то ли он злой, что хотела его опоить, то ли скорбит, что не опоила. А может, спектакль разыгрывает? Желает у меня чувство вины вызвать?
Вспомнился его разговор с Портовски, ее ультиматум. Может, в этом проблема? Вот что ему слух-то подпортило. Ясно, оправдываться бессмысленно, он просто пропустит все мои слова мимо ушей.
– А я, кажется, догадалась, в чем дело. Я дала вам маленькую ниточку, и вы с радостью ее дернули. Так ведь, Эмес?
– Уходи, Алевтина…
– Конечно. И больше не приду, – резко перебила его. – Но знаете, если вас женщина загнала в угол и заставила делать выбор «или я, или эта грязь под моими туфлями», совсем необязательно так низко обходиться со мной. Вы сейчас упали в моих глазах. Очутились где-то под плинтусом. Мерзко так поступать, господин Валынский.
– Что? – Он резко обернулся. – Откуда ты знаешь, что она несла тут?
Ай как хорошо удивление сыграл. Даже поверить хочется. Да только я не дура.
– Слышала. Вы очень громко разговаривали. Но ваше отношение ко мне не новость. Я ведь с самого начала имела неосторожность выслушать все, что вы обо мне думаете. Но отчего-то мне казалось, что за несколько месяцев в академии вы хоть немного меня зауважали. Ан нет, ошиблась. Будет мне уроком.
– Алевтина, я… Погоди, не горячись…
Он выглядел растерянным. Еще бы! Кому понравится быть уличенным в лицемерии.
– И чтобы окончательно убедить вас, господин Валынский, в том, что у меня даже мысль в голове не промелькнула опоить вашу персону, признаюсь. Да, я знаю, что будет, если зелье выпьет тот, кто его варил. Судороги, холод в теле, слабость первые несколько минут. Но запомните, вы мне и даром не нужны! Смиритесь с мыслью, что не все ковриками к вашим ногам падают. Я вас отныне десятой дорогой обходить буду. Не нужны вы мне со всем своим родом. Хватайте Элоизу и живите с ней долго и счастливо. Вы идеальная пара. Двуличные, самовлюбленные и считающие всех вокруг вас грязью! – с этими словами я подняла обе кружки и отпила чай с обеих.
– Аля, пожалуйста… – Он потерянно наблюдал за моими действиями. – Прости! Прости, слышишь, я наговорил лишнего…
– Хороший чай. Вкусный. – Поставила полупустые чашки на поднос. – А на мне действительно запах эликсира, сваренного поклонницей Яни. Но вам ведь такая правда не нужна! Я облегчу вам жизнь, можете передать своей пассии, что вы меня прогнали. Спокойной ночи, господин Валынский.
– Нет, Аля, постой.
Развернувшись, я шагнула к двери. На глаза навернулись неуместные слезы. Так обидно и больно!
– Аля, подожди, – Эмес поспешил за мной. – Алевтина, не убегай, прошу тебя.
Куда там! Я антилопой неслась по коридору, задирая подол простенького темного платья, перепрыгивала через ступеньки, надеясь побыстрее попасть в комнату. Там Яни. Он хоть и шалопай, но свой, родной. Он защитит и спрячет. Пожалеет.
– Аля… Алечка, милая моя, стой!
Эмес не желал сдаваться, казалось, еще несколько шагов, и он догонит.
– Студентка Миленина! – За очередным поворотом меня цепко поймала за руку учитель Энью. – Ты плачешь, девочка?
– Нет. – Я опустила голову.
– Алевтина! – Эмес все же настиг меня.
– О, учитель Валынский. – Пожилая дама прошлась по нам взглядом и быстро задвинула меня за свою спину, пряча от ведуна. – Эмес, мальчик мой, похоже, науку общения с женщинами вы так и не постигли. Не научились ухаживать. Привыкли, что они вам легко даются. Плохо, очень плохо. Что ж, думаю, самое время вам устранить пробелы в знаниях.
– Профессор Энью, мне нужно поговорить с моей…
Эмес сделал шаг вперед, но дама, выставив руку, преградила ему дорогу.
– С вашей? – переспросила она с издевкой. – Ваша проблема в том, что эта ведьмочка как раз-таки не ваша. И если вы и дальше будете так вести себя, то и не станет таковой. Я ведь учила вас и хорошо помню толпы юных влюбленных девушек, что ходили за вами неотступно. Это сыграло с вами злую шутку, мой мальчик. Надеюсь, вы понимаете какую?
– Прекрасно понимаю, профессор, – процедил ведун. – Простите. Алевтина, я сказал лишнее на эмоциях. То, что ты слышала в коридоре, было не для тебя…
– Мне все равно, господин Валынский, и к вам я больше не приду. Лучше мы будем сосуществовать параллельно друг другу.
Мельком глянула на него. Злится, по глазам видно. Недоволен. Губы поджимает.
– Пойдем, Алевтина. Я слышала, ты показываешь хорошие результаты по темным наукам. – Профессор Энью мягко взяла меня под локоть и повела в сторону башни.
– Не такие уж и хорошие, – вздохнула расстроенно, – мне мало что дается…
– Алевтина, не уходи, пожалуйста. Дай объясниться. – Эмес сделал несколько шагов за нами.
– Не так, мой мальчик. – Учитель обернулась. – Крепости не уговаривают, их покоряют. Берут штурмом. Резко, одним ударом и без компромиссов. – Я хлопнула ресницами, а ведун как-то устрашающе оскалился. – Все верно, Эмес, теперь вы думаете в нужном направлении, – с этими словами профессор увела меня в комнату.

Глава 18

Наверное, это первое утро в академии, которое я встретила без особой радости. Поднявшись пораньше, сходила в душевую. Вернувшись, вытащила неприметное черное платье с серебристой окантовкой по подолу.
– И по кому у нас траур, душечка? – Яни высунул нос из-под одеяла и смешно двигал бровями.
– Почему сразу траур? – проворчала.
– Просто сопоставил выражение твоего лица и выбранный наряд.
Я покосилась на себя в зеркало. Да, трудно было не признать, что выглядела я уныло и чуточку угрюмо, а если еще и черную тряпку нацепить…
– Могу и другое надеть!
Вернула темное платье на вешалку. Проведя пальцем по вещам, уцепилась за ярко-красное, расшитое бисером.
– Из огня да в полымя, – выдал реплику змей. – Не в траур, так в разбитную жизнь.
– Да что ты пристал! – Выхватила первое попавшееся платье и показала ему.
– Мрак, – поморщился он. – Прошвырнуться с тобой в город, что ли?! Прикупить нарядов…
– Ты золотишко свое для избранной прибереги, а мне и так сойдет.
Повесив на руку простенькое персиковое платье, прихватила к нему шаль.
– Мне отвернуться или выйти? – Яни сел на кровати, готовый освободить комнату.
Посмотрела на дверь. Соседа выгонять не хотелось.
– Да ладно, Яни, спрячься под одеяло. Нужна я тебе.
Змей отвернулся к стене. Убедившись, что он не смотрит, стянула с себя ночную рубашку и надела сорочку. Затем теплые чулки.
– Может, все же расскажешь, что вчера вечером случилось?
– Ничего хорошего, – пробурчала и снова взглянула на нага.
Он так и лежал лицом к стене.
– А все же?
– Яни, не хочу об этом говорить. Ты разобрался с Самией? – перевела тему.
– Да, хоть это на меня и не похоже. Внушил девочке, что она красавица, каких поискать. Но, думаю, одним сеансом не обойтись. Ты оказалась права, заигрался я. Решил вспомнить, каково быть юным разбитным студентом. Я в военной академии на первых курсах все по девчонкам бегал. Искал ту самую. Молодой был, дурной. Всех через гипноз проверил. Ох и доставалось мне от братьев и отцов. Да и от самих прелестных дев.
– А сейчас что, не молодой? Яни, сколько тебе все же лет?
– Что за неприличные вопросы с утра пораньше?
– Змей, ты же не барышня! Так сколько?
– Больше, чем хотелось бы.
Я призадумалась. Можно ведь и решить эту загадку.
– Ты окончил военную академию.
– Да.
– Еще… – я прокрутила в голове все, что знаю о нем, – служил на временной границе с нашим миром.
– Было дело. Аль, ты на пальцах пытаешься прикинуть мой возраст?
– Надо спросить, сколько лет Эмесу, ты должен быть ненамного его младше.
– Я старше его, Аль. – Яни было обернулся, но, заметив, что я все еще в чулках и сорочке, снова уткнулся взглядом в стену.
– Как? – Я слегка опешила. – Ты же выглядишь и ведешь себя как молодой парень.
– А вот так, душечка. И поторопись с переодеванием. И вообще, хочешь что-то узнать – тормоши своего ведуна.
– Он не мой, – пробурчала.
Просунув руки в рукава, влезла в платье, поправила подол. Потянулась к застежке на спине, но не достала.
– Яни, поможешь?
Поднявшись, он легко застегнул молнию и крючок. Я ощутила его прохладные руки на своей коже. И ничего! Ни трепета, ни волнения, ни дрожи в ногах. А когда меня легонько касался Эмес… От одной мысли в легкий жар бросило. Шмыгнув носом от злости, приказала мыслям и мимоходом не касаться этого самоуверенного мужчины. Я ему не тряпка половая, чтобы в его ногах валяться.
Яни поправил мне ворот платья и неожиданно обнял, крепко прижимая к себе.
– Что сделал Валынский, Аль? Он обидел тебя? Говори, иначе я сам пойду к нему, а это куда хуже.
– Нет, он… – Не зная, как объяснить ему, прикусила губу, подбирая слова. – Просто его зазноба сказала выбирать между ею и мной, а тут я с чаем, а от платья несет приворотным…
– Он решил, что ты его опоить собралась? – быстро догадался мой змей.
– Да. И… в общем, любезным Эмес не был.
– Ну и дурак. – Наг развернул меня к себе и заглянул в глаза. – А ведь ты к нему неравнодушна.
– Глупости. Просто обидно, – отмахнулась.
– Не ври. Я что, не видел, какой счастливой ты возвращалась после ваших занятий? Аленька, ты часами рассказывала мне о шахматах. Ты спишь с этой книгой…
– Я обожаю шахматы, а книга и вправду ценная! – возразив, отстранилась и взялась судорожно заправлять постель. – Но теперь ее придется вернуть.
Подняв тяжелый талмуд, погладила его обложку.
– Аля, ты ведь знаешь, что я тоже замечательный стратег в шахматах и у меня есть доска, но ты ни разу не предложила сыграть. И книга хорошая, но не настолько. Признайся хотя бы перед собой, что неровно дышишь к нему.
Взглянула на друга. Обманывать нага не было смысла. Он и правда далеко не юнец и видит намного больше меня.
– Я не знаю, что чувствую к нему, Яни. И не хочу думать об этом. Если чувства и есть, то у них нет никакого будущего, значит, давить влечение нужно сразу. Не позволять себе мечтать, надеяться, верить. Я не хочу оказаться на месте Самии, ждать месяцами, что на меня обратят внимание, бросят мимолетную улыбку, как кость собаке. Но ты прав. Рядом с Эмесом мне и хорошо, и мучительно неловко. Сердце бьется так, что, кажется, вот-вот выпорхнет. Я глупею и иногда несу такую чушь. И… – запнулась, почувствовав, как щипет глаза от наворачивающих слез.
– Аля… – Яни обнял меня и осторожно погладил по спине.
– Мне было так обидно. Он ведь даже слушать поначалу не стал, только когда я выпила этот чай. С радостью поверил, что я собираюсь его опоить, что задумала какую-то гадость. Но знаешь, я бы простила, если бы не его слова этой мымре Портовски – «Выбор сделан уже давно». При этом он так улыбался. У меня не было шансов обратить его внимание на себя. Ни малейшего шанса!
– Успокойся. Если он в тебе заинтересован, то не упустит, хотя к женщинам Валынский никогда особо трепетно не относился. А эта Портовски – одна из мух, на которых ведун давно не обращает внимания. Ну, летает рядом, ну, жужжит… Но, Аль, на Валынском свет клином не сошелся. Я увезу тебя к себе, и ты найдешь там достойного жениха.
– Да как же, – покачала головой, – у вас же избранные…
– Ты красивая, умная девушка, уверен, точно кто-нибудь тебя учует.
– Яни, ты отличный друг, но мы оба понимаем, что месяц давно прошел, а я толком так ничему и не научилась. Как была полный ноль с двумя черными черточками в магическом оке, так и осталась. Считаешь, что мужчины действительно обратят на меня внимание?
– Нет, подруга, ты была простой девушкой из внешнего мира, а стала темной ведьмой. Ты владеешь даром некромантии, и профессор Альтовски желает видеть тебя своей ученицей. Тобой восхищается лучший проклятийник Шаливара Вакулин и мечтает заполучить в свою группу. Ты развиваешься, и это главное. Так что не смей себя принижать. А глава Валынский, хм… Вот и пусть теперь локти кусает. Что-то мне говорит, что все с ним не так просто. Ты еще бегать от него будешь. Если он увидел цель, остановить его невозможно.

* * *

Мощный порыв ветра ударил в высокие окна лаборатории стихийной магии. Круглое помещение больше напоминало арену. Стены покрывали тяжелые металлические листы, поглощающие огненные файерболы. На полу – аккуратный квадратный слив, чтобы маги воды не затопили помещение. Сверху на потолке виднелись вентиляционные трубы. И это понятно зачем: старшекурсники здесь такие смерчи запускали, что просто жуть. Торнадо, не меньше! Порой их было видно с улицы как раз через эти широкие отверстия.
Но сегодня это помещение занимали мы, скромные бытовые маги. Значит, никакого магического ветра, только сквозняк, от которого мурашки по коже бегали.
Кутаясь в теплый плащ, я сидела в ожидании учителя стихийной магии Тращавля и слушала перешептывания одногруппниц. Они нервно хихикали и прихорашивались. К чему бы это? Руководитель практических занятий – старичок далеко за сотню, сухенький как пенек.
– Алевтина, а у учителя Валынского точно нет невесты? – Лами, убрав в сумку зеркальце, уставилась на меня не мигая.
– Есть, – процедила я и отвернулась.
Прошло две недели с нашей последней встречи. Я избегала ведуна, тщательно планируя свой маршрут на занятия, в столовую, в библиотеку. Несколько раз он приходил к нам в комнату, но я пряталась и просила Яни не выдавать меня. Мой наг, как храбрый рыцарь, принимал удар на себя. Постепенно я успокоилась, да и учитель, кажется, забыл обо мне.
– Как есть?! – спохватилась Мамия, возвращая мое внимание к их разговору. – Болтают же, что холостой и непростительно не обремененный ни невестой, ни любовницей!
– Я же рассказывала, с Портовски он крутит, – выдала Кортни. – Девчонки из тридцать второй комнаты видели, как она из его апартаментов выходила. Блузку поправляла. Вся красная, растрепанная…
– А может, это она себя в дар ему понесла, а учитель Валынский не оценил цветочек?! – захохотала Гелианна.
– Портовски, похоже, пытается запрыгнуть на последних улетающих свадебных пегасов. – Лами замахала ладонями, как крылышками. – Только зачем этот напудренный урюк учителю Валынскому, если вокруг полно свежих спелых абрикосов?
– Да, точно! Стелиться поди ходила, а он возьми и выстави, – съязвила Марджи. – Иначе блузочку у постельки бы поправила и в порядок себя привела. А не в коридоре на бегу. То-то она злобствует на практиках…
Судорожно вдохнув, я задержала воздух в груди и шумно выдохнула.
– Это когда такое было? – не унималась Мамия. – Когда ее у него видели?
– Три дня назад! – немного подумав, ответила Кортни.
– Значит, не считается. Вот сегодня посмотрим, среагирует ли он на нас?!
– Сегодня?
– Миленина, ты что? В каких облаках витаешь? Вчера учитель Валынский попросил нашу группу. Он отдал профессору Тращавлю весь курс зельеваров и теперь ведет у нас практику по стихийной магии.
Словно в подтверждение ее слов дверь широко распахнулась, и вошел Эмес собственной персоной. За ним семенили несколько домовых. Они вкатили в лабораторию магическое око и установили его на постамент.
Но мой взгляд был прикован к господину главе рода. Ведун на себя обычного не походил. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, темно-синий сюртук мятый, манжеты свисали из рукавов. На черных высоких сапогах грязь. Распущенные волосы ложились на плечи. Пил он, что ли?
Присмотрелась к лицу. Легкая светлая щетина покрывала подбородок и щеки, воспаленные глаза горели как шальные. «Надеюсь, разругался со своей несравненной Элоизой», – мысленно позлорадствовала и отвернулась.
По помещению разлился мелодичный перезвон, оповещающий о начале занятия.
– По местам, студентки. – Голос Эмеса соответствовал его внешнему виду: низкий, с хрипотцой.
Пройдя по лаборатории, он остановился у магического ока и тяжело взглянул на нас.
– Учитель Валынский, мы так рады, что вы взяли нас, – проворковала Мамия, кокетливо расстегнув верхнюю пуговичку на вороте розового платьица. – Уверена, вы сможете научить нас такому…
Девчонки как-то пошленько засмеялись.
Удушающая волна гнева прошлась по моему телу. Сжав в руке шариковую ручку, я старалась не поднимать головы.
– А практику по артефактному делу тоже вы будете у нас вести? – Мамия не унималась. – Мне так нравится мять глину голыми руками, придавать ей нужную форму…
– Студентка, встаньте! – неожиданно резко рявкнул Эмес. Муарти замялась, но выполнила его просьбу. – Значит, глину любите мять?! Что же, такие рвения похвальны. Назначаю вам двадцать часов отработки в лаборатории артефакторов. Будете там мять заготовки. Еще желающие потрудиться на благо родной академии есть?
В помещении повисла гробовая тишина.
Еще бы! Двадцать часов работ – это прямо зверство какое-то! Да за срыв занятий меньше давали.
Оторвавшись от раскрытой тетради, взглянула на ведуна и тотчас утонула в пламени его янтарных очей. Он, не скрываясь, следил за мной.
Атмосфера в лаборатории стала удушающей. Мамия продолжала стоять, теребя в руках край коричневой жилетки.
Моргнув, я снова опустила голову. Мне еще сплетен не хватало.
Шаги Эмеса разрушили повисшую тишину. Остановившись у моей парты, он поднял тетрадь, в которую я скрупулезно записывала все лекции. Рядом лежал блокнот Златы – иногда я сравнивала тексты и дополняла свои записи.
Ведун не спеша пролистал несколько страниц и замер. Я видела, что он что-то читает, но не понимала, что именно.
– Все верно, Аля, элементалей несколько больше, чем принято считать. Огонь, вода, земля, воздух – это основа. Но не стоит забывать, что холод, тьма, свет тоже наделены своей сущностью.
Зажато кивнув, я сообразила, что он просматривает мои пометки на полях. Там я, как правило, писала то, что недопоняла.
– Учитель Валынский, мне можно сесть? – подала голос Мамия.
– Нет. – Он перевернул еще пару страниц. – Я не люблю, когда на моих занятиях хромает дисциплина, поэтому проблемных студентов держу на виду. Вы же хотели быть в центре внимания, наслаждайтесь, ваш звездный час настал.
Я покосилась на бедную Муарти. Довыступалась! Что, забыла, как Яни отправлял ее в любви к состоянию Эмеса признаваться? Неужто такая короткая память?
– Аля, придешь вечером с этой тетрадью ко мне, – негромко произнес ведун. – Я объясню все, что тебе неясно.
– Не стоит, учитель, я сама во всем разберусь. Никакие дополнительные занятия мне больше не нужны, – тихо пробормотала, не желая, чтобы девчонки потом донимали меня расспросами.
Он закрыл тетрадь, положил ее на парту и неспешно вернулся к магическому оку.
– Наше первое практическое занятие будет посвящено выявлению у вас дара к стихийной магии. Понятно, что элементалистов мы среди вас не найдем, но бытовые маги в своей работе часто используют элементалей воды и воздуха. Именно эти две стихии вы должны развивать в первую очередь. – Замолчал и обвел нас хмурым, внушающим трепет взглядом.
Что-то мне подсказывало, что как учитель Эмес Валынский вовсе не душка и трясти с нас будет по полной.
– Советую вам собраться. По одной подходите ко мне и кладете руку на око. И не так, как делали это при поступлении, а с максимальной отдачей. Если я не увижу у вас хотя бы одного всполоха стихии, буду мариновать в лаборатории до тех пор, пока вы не взрастите у себя дар.
– Но, профессор, – не выдержала Лами, – дар невозможно, как вы выразились, взрастить. Он либо есть, либо его нет!
– Студентка, вы на второй курс перевестись хотите?
– Да. – Лами испуганно затрясла головой.
– Тогда вы откроете в себе дар. Будете сидеть с учебником над тазом с водой, пока в нем не возникнет элементаль.
– Но…
– Пять часов отработки в столовой, – усмехнулся Эмес, – перемоете там всю посуду, глядишь, прочувствуете стихию воды. Кто-нибудь еще желает что-нибудь спросить?
Все дружно замотали головами.
Ну он и зверь!
– Вот и отлично, значит, идем по списку. Асперавски?
Сидящая за моей спиной Кортни медленно встала и пошла к оку словно на плаху. Такой бледной я ее еще не видела.
– Руку приложите, – скомандовал Эмес. Трясущаяся ладонь девушки скользнула на холодную поверхность слабо мерцающего шара. – Как вы знаете, магическое око – это определенным образом обработанный горный хрусталь. Как мощный накопитель энергии он транслирует все, что сокрыто у вас внутри. Да, студентка Асперавски, особых тайн в вашей душе, похоже, не нашлось. Скучно. Что вы сами-то видите?
Бледная Кортни качнулась и, кажется, вознамерилась падать в обморок. Но эта стратегия ей не помогла. Эмес выразительно кашлянул и, сложив руки на груди, так зыркнул на Кортни, что она мгновенно пришла в чувство и икнула от волнения.
– Да-да, Асперавски, мне на вашем месте тоже стыдно стало бы. Интересная картина получается. Занятная. Не знаю, как вы, а я вижу бледный отголосок магии воды. И кажется, там дергается в предсмертном припадке затухания зеленый всполох, символизирующий силы земли. Но вот вопрос. Как же вы за столько лет не развили должным образом ни один из этих даров? Ни один! Вы наделены двумя стихиями и сидите здесь в группе бытовых магов! – Кортни то ли от страха, то ли от стыда втянула голову в плечи. – На место, студентка, – рявкнул Эмес. – Зачет вы не получите, пока я не увижу четкий элементаль хотя бы одной стихии. Элементалиста из вас уже не выйдет, слишком ленивы, но хоть бытового мага вылепим.
Кортни выпущенной стрелой ринулась на свое место, собирая все углы столов по дороге. Плюхнувшись на стул, закрыла лицо ладонями. Но и так было видно, что она красная как рак.
– Следующая… студентка Васмарски, – как приговор отчеканил Эмес.
Еще одна бедолага отправилась к оку. Ситуация повторилась.
И еще одна девушка зеленела у хрусталя… За ней что-то лепетала моя соседка справа, вглядываясь в шар в поисках своих магических способностей.
Ведун мрачнел и становился язвительнее.
А я с удивлением увидела, насколько слабы черточки одногруппниц. Мне требовалось напрячь зрение, чтобы рассмотреть в хрустале их силу. Примерно на пятой девушке в голову закралась мысль, что зря я так комплексовала все это время. Ни одна из них не была одареннее меня.
– Муарти Мамия, – сухо произнес Эмес, то ли специально, то ли случайно пропустив меня.
Наша староста не сдвинулась с места. Так и стояла столбом, приколоченным к столу. Все обернулись на нее.
– В чем дело? Вперед к оку, студентка.
– Я не пойду, – глухо пробормотала она.
Мы с девчонками переглянулись. Мамия уже получила двадцать часов отработки и снова идет на открытый конфликт с учителем?
– Почему? У вас появился шанс показать всем, какие они, чистокровные маги Шаливара. Я не раз слышал, как вы хвалитесь своим родом, его силой и мощью. Так вперед, прославьте его еще и собой.
Мамия побледнела. Стиснув зубы, она готова была провалиться сквозь пол в подземелья некромантов.
– Я имею право не проходить этот тест, – прохрипела, все же открыв рот.
Мы отвернулись. Каждая из нас знала, что нет у нее такого права. В академию поступали девушки и юноши, наделенные магической силой, и скрывать ее никому и в голову не приходило. Наоборот, студенты всячески демонстрировали мощь своего дара, оттачивая его и укрепляя.
– Муарти, вы хотите, чтобы я собрал комиссию и вы сделали это публично? Я не буду терять учебное время на уговоры и сюсюканье.
– Я не хочу демонстрировать остальным свою силу, – упрямо повторила Мамия.
– Не хотите или особо хвастать нечем? – Эмес подошел ближе к нашим столам. – Муарти, всем демонстрировать и не надо, вы ее себе покажите. Вы зачем поступили в академию? Заняли чье-то место. Чтобы выискивать женихов? Или все же получать знания? Я вам сейчас открою страшную тайну, но здесь учебное заведение. Поэтому молча прошла в центр лаборатории и положила ладонь на око. Не злите меня, студентка.
На нее разом зыркнули все, кому еще предстояло тестирование.
Мамии ничего не оставалось, как подчиниться. С высоко поднятой головой она подошла к хрусталю и коснулась его. Секунда, вторая… И ничего. Ни одного всполоха.
Все замерли. Мамия дрожала. Я представляла, какое унижение она сейчас испытывает. Она так хвалилась своей чистой кровью, и вдруг – пустышка! Ноль без палочки, хотя в ее случае без черточки.
– Ну что ж, не все так печально. Очень слабые всполохи света, я бы назвал это отголосками. Но нам важно то, что они все же есть, – ровно произнес Эмес. – Редкий дар и, как правило, он развивается медленнее остальных. Вам придется очень постараться, чтобы в конце года порадовать меня своими результатами. Настоятельно рекомендую записаться в больничном крыле на добровольные работы. Обычно с таким даром становятся целителями, непонятно, что вы делаете в этой группе. У вас нет данных для бытовой магии. Возможно, стоит поднять вопрос о вашем переводе, но с условием, что вы укрепите свои отголоски. Только так, и никак иначе.
Мамия опешила. Она во все глаза таращилась в шар, пытаясь рассмотреть в нем светлые полоски, которые доказали бы и ей, и всем окружающим, что она не пустая.
– Садитесь на место, – велел Эмес.
Муарти шустро вернулась за свой стол. С ее губ не сходила какая-то сумасшедшая улыбка.
– Алевтина, твоя очередь.
Вздрогнув, покосилась на ведуна. Он странно скривил губы и кивком указал на око.
Я поднялась. Каждый шаг давался с трудом, но все же было не так страшно, как в день поступления. Дойдя до ока, подняла глаза на Эмеса.
– Боишься? – зачем-то спросил он.
– Не очень. Моя стихия – тьма, и сюрпризов не будет.
– Возможно. Но, насколько помню, ты отрабатывала пассы призыва огня.
– Я и сейчас их изучаю, – пробурчала.
Такое волнение охватило мое сердце! И непонятно, то ли от предстоящего теста, то ли сама близость ведуна так губительно влияет на мою трепетную душу.
– Ты такая неуверенная в себе, каждый раз смотрю на тебя и не понимаю почему.
– Вот и не смотрите, – зачем-то брякнула и прикусила язык.
– Этого я тебе не обещаю, – шепнул он. – Но сейчас покажи мне, чего ты добилась за эти несколько месяцев.
Осторожно протянула ладонь к большому хрустальному шару. Прошло мгновение, и ничего.
С задних столов послышался смешок.
Сделав глубокий вдох, отпустила эмоции и, прикрыв глаза, словно заглянула в свою душу. По телу прошла холодная волна, вызвав мурашки на затылке.
– Ничего себе! – воскликнула Кортни. – Это же чистая тьма!
Я лишь усмехнулась. Ну вот, никаких сюрпризов. В оке словно призрак металась моя черная сущность. Она то обретала человеческие очертания, то обращалась пламенем.
– Как я и говорила, моя тьма, и ничего более.
Ведун усмехнулся, зашел мне за спину, а потом склонился и негромко прошептал на ухо:
– Внимательно всмотрись в глаза своему элементалю, Алевтина.
Улыбка сошла с моих губ. Едва ли не дрожа от нахлынувшего волнения, проследила за своей тьмой, поймала момент, когда у нее появится лицо, и обомлела. Глаза! Один желтый, второй красный, но, что еще поразительнее, на лбу обнаружилось третье око. И оно сияло, что сапфир, глубоким синим светом.
– Что это? – В этот момент я даже про ведуна позабыла.
Стихии. У меня! Приложив ладонь ко рту, еле сдерживала эмоции, готовые выплеснуться через край. Хотелось петь, танцевать и кричать от счастья.
Я маг! Не просто темная ведьма, а настоящая волшебница!
– Я смогла! – повернув голову, уставилась в глаза Эмесу, словно ища в них подтверждение, что все правда. – Стихии… Мои стихии.
– Поздравляю, девочка. Именно так зарождается дар. Воздух, вода и огонь.
– А земля? – Мне вдруг захотелось владеть всеми стихиями.
– Нет, Аля, тьма не дает жизни. Ни у одного мага с темным изначальным даром не может появиться всполох света или земли.
– А у меня будет, – не знаю, зачем прихвастнула.
– Я бы повторил, что это невозможно, но с тобой, ведьмочка, никогда не знаешь, чего ждать. Даже сейчас ты очень удивила.
Уголки моих губ упорно ползли вверх, я еле сдерживала гейзер эмоций.
– Я могу сесть? – пропищала, готовая пуститься в пляс.
– Конечно. – Эмес кивнул и отступил, уставившись в список. – Найковски, ко мне, – пригласил он к оку следующую студентку.
Сев за парту, покосилась на Мамию. Блаженное выражение с ее лица слетело. Думается, она так просто не проглотит, что особа из внешнего мира оказалась талантливей.
– Что вы видите, студентка?! – взревел Эмес.
Я снова уставилась на шар, а там… Голяк полный!
– Ничего, профессор, – проблеяла Марджи, первая подпевала Мамии.
– И я ничего, – издевательски прошипел господин Злой учитель. – Вы как поступили? Откройте великую тайну. – Марджи покраснела и покосилась на дверь. Наверное, решала, как бы сбежать по-быстрому. – Я задал вопрос, Найковски. Как вы, не имея ни капли дара, умудрились пролезть в бытовые маги? На основании чего?
– Папа сказал, что дар потом проснется, а пока теорию учить и… – Она запнулась.
– …и искать себе жениха, я правильно понимаю? Вы же сюда не за дипломом явились? Ваш папа кто, напомните?
– Он в совете старейшин магов. – Марджи стала еще краснее.
Вот как! Чистый блат! Как же много я узнала о собственной группе за одну практику. А всего-то нужно было, чтобы Эмес Валынский явился к нам не в духе.
– Ясно! Что ж, не будем позорить род, правильно, Найковски? Раз поступили, значит, извольте продемонстрировать свой дар. Руку с ока не убираете и как хотите, так и пыжьтесь, но я желаю видеть отголоски вашей магии. Иначе завтра вы поедете домой.
– Но…
– Выполнять!
Бедная Марджи, казалось, она прямо на месте родит.
– А я думала, со мной все плохо, – забывшись, шепнула Мамия.
– Я же тоже пустая, – пролепетала рядом с ней вторая припевала, Раевски. – Он меня убьет!
– Пыжься сейчас, пока время есть, – съязвила я.
А в центре лаборатории развивалась трагедия. Бедная студентка, потея и тяжело дыша, так пристально пялилась в хрустальное око, что казалось, оно просто взорвется, не выдержав напряжения.
– Ну вот! – довольно развел руками Эмес. – Отголоски воды. А вы говорили, что нет дара. Смотрите-ка, немного усердия, и он нашелся.
Марджи качнулась и выдохнула так, словно в одиночку вагон разгрузила.
– Найковски, на место. Следующая.
История повторилась.
Студентки потели, краснели, белели и буквально выдавливали из себя ничтожные ниточки дара.
Проводив взглядом последнюю из группы, Эмес покачал головой:
– Вы самый бездарный курс за всю историю академии. Самый сильный маг среди вас – ведьма из внешнего мира. Вам самим не стыдно протирать подолами скамейки в лаборатории? Вы зачем сюда явились? Заняли чьи-то места. Зачем, я вас спрашиваю? – В помещении стало тихо. – Ни одна из вас не получит зачет, пока не продемонстрирует хотя бы один элементаль! Исключение – Миленина и Муарти. Элементаля первой я уже видел сегодня в оке, премилая тьма. А у второй зачет будут принимать на факультете целительства. Остальные или уходите сразу, или развивайте свои внутренние резервы.
По лаборатории пронесся колокольный звон. Практическое занятие подошло к концу. Кто выжил – молодец!
Затравленно пряча глаза, девушки встали и спешно ринулись на выход. Никто уже не радовался, что наша группа была отдана на растерзание господину Валынскому.
– Алевтина, задержись, – Эмес остановил меня у двери и, мягко взяв за запястье, вынудил подойти к его столу.
– Вы что-то хотели? – Я оглянулась на Муарти, покидавшую лабораторию последней.
– Хотел извиниться. Был не прав. Говорил на эмоциях и злился вовсе не на тебя. Я хочу, чтобы сегодня вечером ты, как обычно, пришла на дополнительные занятия.
– Нет, Эмес, я не желаю быть палкой в колесах у вашей пассии. Мне этого не нужно. И зря вы так злобствуете, девочки не заслужили такого обращения.
– А мне казалось, ты ни с кем из них не сдружилась.
– Это так, но все же вы перегнули палку.
– Ничего, – он легко отмахнулся от моих слов, – может, гордость взыграет и начнут учиться. Ты ведь придешь ко мне, правда? Мы можем сыграть партию в шахматы.
– Простите, но нет! В шахматы и Яни прекрасно играет, а с остальным я…
– Я выкину нага из твоей комнаты! – процедил он.
– Не выкинете. Вы прекрасно понимаете, что мне приходить к вам незачем. У вас есть девушка, и ей не нравится…
– Да, ей многое не нравится, – перебил он меня. – У меня очень проблемная любимая женщина. И хуже всего, я не понимаю, как ей сказать, что она любима, так, чтобы она поверила.
– Словами скажите, – усмехнулась. – Портовски же виснет на вас как клещ, вы ей глазом моргните, и готово. Ей вон даже я помешала, хотя что может быть между нами, смешно же!
На скулах ведуна заиграли желваки. Поднял руку, медленно опустил ее, так ничего и не сказав, словно внутри его шла какая-то борьба.
– Да ладно вам, Эмес. Действуйте. Если есть проблема недопонимания, просто пригласите ее куда-нибудь, где обстановка попроще. Проведите вместе время. Покажите себя обычного, а не тирана с хрустальным оком под мышкой. А вообще, вам бы Яни в помощь. Мой наг пачками девиц соблазняет, они у нас уже по шкафам с приворотными зельями сидят.
– Ян? Ну да, Ян! – Ведун прищурился, а мне стало чуточку страшно.
Кажется, зря я напомнила о своем друге.
С другой стороны, может, его совершенство корону-то с ушей стянет.
Улыбнувшись, я вышла из лаборатории под пристальным взглядом Эмеса.

* * *

Лежа на боку, я куталась в толстое одеяло, пытаясь сохранить хоть какое-то тепло, но в комнате становилось холоднее. Под потолком мерцал огненный файербол, вызванный Яни, но он не спасал. За окном словно лютый зверь завывал ветер, нагоняя тоску и уныние. Он проникал во все щели, выстуживая помещение.
Похоже, осень окончательно сдала позиции, и власть постепенно переходила в руки зимы. А ведь вчера еще светило солнце!
Прикрыв глаза, я вслушивалась в окружающие меня звуки. Утро, но по коридорам никто не ходил. Никто из девушек не спешил в душевые. Все затаились под своими одеялами, ожидая колокольного звона. Скрипнула кровать Яни, послышались шлепки босых ног.
– Аль, просыпайся. Ты ведь не хочешь пропустить первый снег?! – Голос змея звучал очень тихо.
«Снег», – повторила мысленно. Вот и все, кончились погожие деньки, когда можно было посидеть с книгой под деревом во внутреннем дворике академии.
Не любила я зиму. Но первый снег – совсем другое дело, и я вытащила нос из-под одеяла.
Мой наг в синей ночной юбке по колено стоял у окна. Поежившись, снял со стула свой толстый зимний плащ, подбитый белым мехом, и закутался в него.
– Почему так холодно? – спросила, глядя на его босые ноги.
– Еще протапливают. Академия немаленькая, ну и мы заселились не на первых ярусах. Но смотри, подруга, какая красота! Ты должна это видеть. Вот где настоящая чистая магия. – Он отогнул полу плаща. – Заныривай ко мне, погреемся.
Улыбнувшись, быстро выбралась из постели и подскочила к нагу. Прижимаясь к его не особо теплой груди, уставилась в высокое окно.
– И правда снег!
С неба сыпали одиночные крупинки. Гонимые ветром, они вращались с бешеной скоростью, ударялись о стекло, оборачиваясь капельками воды.
– Погода резко меняется. Я просыпался с час назад – все было тихо. Даже волн не слышно. А сейчас океан бушует.
– Не люблю зиму, – призналась, глядя, как капли сливаются на стекле в тонкие струйки. – Рано темнеет, короткий день. Вьюги и бураны. Я на севере жила, у нас уже в сентябре легкие куртки да береты. Всегда хотелось, чтобы лето длилось дольше.
– А я хоть и наг, а люблю холодное время года. У зимы свое очарование. Все оттенки белого. Белый снежный покров на земле, белые дороги, белые деревья и крыши домов. Это время веселья. Горки, санки, снежки – что может быть лучше? Уверен, Аль, ты полюбишь зиму. Хочешь, покажу тебе, какой замечательной она может быть?
Покосилась на змеиного романтика. Кто бы мог подумать, что под толстым слоем гламурной чешуи и язвительности такая чистая и нежная душа.
– А еще новогодние праздники… – В голове родилась тревожная мысль, и я поспешила ее озвучить: – Яни, как ты думаешь, меня пустят к маме хоть на несколько дней? Я так по ней соскучилась. У нее, наверное, солений полная кладовка. Огурчики, помидорки, патиссоны. Острые баклажаны и лечо. Я только сейчас поняла, как мне не хватает уюта и домашнего тепла. – Наг молчал, но его руки сильнее сжались на моих плечах. – Яни?
– Я не уверен, Аль. Все сложно.
В его голосе звучала какая-то недосказанность, что только усилило тревогу.
– Но почему?
– Не знаю, но мне так кажется, – ушел он от прямого ответа.
– Но как же она одна…
Ветер внезапно стих, словно его и не было. Я замерла, глядя, как снежинки медленно кружат над океаном, оседая на воду и растворяясь в ней. Затянутое серыми тучами небо казалось таким холодным, хмурым, безрадостным. Лишь на горизонте виднелась яркая полоса света, словно дающая надежду на то, что еще будет тепло и солнечно.
Тишина снова окружила нас. Каждый думал о своем.
– Эти зимние праздники мы встретим вместе. Будет здорово, Аль, – наконец произнес змей, пытаясь меня успокоить.
– Но я не могу так. Понимаешь, у нас, конечно, есть родственники, но у них свои семьи, дети. А мама… У нее только я. Как она будет в пустой квартире? Елка, стол, салаты и куранты – и меня нет рядом. Так не должно быть.
На глазах выступили слезы. Захотелось домой, хотя бы на пару дней. Посмотреть на маму, обнять. Послушать новости, съесть ее фирменную жареную картошку с огурцами…
– Успокойся, – Яни крепче прижал меня к себе, – времени предостаточно, что-нибудь придумаем. А пока наслаждайся первым дыханием зимы. Красиво же!
– Красиво, – согласилась. – И санки – это хорошо, но я больше коньки люблю.
– А я кататься не умею, – засмеялся он.
– Могу научить, – улыбнулась и я.
– Ну наконец-то уголки твоих губ приподнялись. Совсем ты сникла после ссоры с Валынским. Пора это дело брать в свои руки.
– Не напоминай. Да и что ты можешь? Не прикажешь ведь его сердцу. Хуже всего, что я ему еще и советы давала, как подступиться к любимой женщине. Прав ты. Я, кажется… Не знаю, просто он для меня что-то большее, чем… Я не понимаю…
– Да влюбилась ты, признай уже и действуй. А насчет каникул… Заметано, ведьма, тащу тебя к себе, и мы развлекаемся по полной. Там же через отца попытаемся пробить, как твою маму перекинуть в наш мир.
– А вдруг ее тоже больше нет? – шепнула испуганно.
– Есть! Где-то она точно есть. Найдем мага времени, все рассчитаем. Ты ведь знаешь день и час, когда она точно будет дома?
Я кивнула. От его слов на душе стало спокойнее.
Рядом в стене что-то громко заскрежетало, загремело…
– Трубы прочищают, – прокомментировал ужасающие звуки наг, – сейчас тепло давать будут. А вообще в академии бардак, многое менять нужно.
– Это хорошо, что прочищают, – я поежилась, – от тебя не так уж много тепла.
– Я же змей, существо хладнокровное, – засмеялся он. В дверь постучали. – Да открыто там, – гаркнул Яни.
Послышался скрип, и на пороге показался Эмес. Окинув нас тяжелым взглядом, опасно прищурился, произнес ровно:
– Яни, ты мне нужен.
Отогнув меховой воротник плаща, я вскользь оценила внешний вид визитера. Да-а… От былого лоска не осталось и следа. Щетина на щеках, глаза красные. Черный сюртук местами мятый.
– Зачем он вам? – спохватилась, почувствовав неладное.
– Разговор есть. – Ведун не сводил взгляда со змея. – Ян, я так больше не могу. Ты же не дурак, все видишь.
Наг кивнул и легонько отстранил меня от себя.
– Сейчас выйду… учитель, – произнес с какой-то странной усмешкой. – Так, ведьма, марш опять под одеяло. Пока не потеплеет – постель не покидать!
– Так собираться же нужно на занятия. Скоро подъем.
Я пыталась уловить, в чем подвох. Эти двое вели себя странно. А вдруг Эмес попросит Яни помочь ему в делах амурных? Сердце уколола острая ревность.
– Яни, только не подсказывай ему, если он о другой, – прошептала одними губами.
– Успокойся, это не то. У нас свои мужские дела. Есть пара проблем… но я быстро.
– А учеба? – Мельком взглянула на ведуна, подпирающего дверной косяк.
– Прогуляем лекцию, чего хвосты морозить.
– Рески, – окликнул змея ведун, теряя терпение.
– Да иду я…
Подмигнув мне, Яни выскочил в коридор.
Хмуро зыркнув, Эмес закрыл за собой дверь, оставляя меня в холодной комнате одну.

* * *

Вернулся Яни примерно через час. Взъерошенный, немного озадаченный. Не вылезая из-под одеяла, я следила за каждым его движением.
Любопытство разбирало. Что у них там за дела такие мужские? Что за секреты от меня? Непорядок!
Но мой змей молчал. Какое-то время, застыв, смотрел в окно. В этот момент он не походил на молодого легкомысленного мужчину, и я в очередной раз задалась вопросом, сколько же ему лет?
Зазвонили колокола, призывая на завтрак, но в коридоре по-прежнему было подозрительно тихо. Зато в стене снова загрохотало и засвистело.
Скинув с себя рубаху, Яни свернул ее и небрежно бросил на спинку стула. Задумчиво потирая подбородок, завалился на кровать и изящным пассом призвал огненный пульсар.
Шарик разрастался и ширился, стало немного теплее.
За окном снова подул ветер. Волны грохотали, обрушиваясь на скалы, на которых стояла наша башня.
Свернувшись калачиком, я наблюдала за своим непривычно тихим соседом. Поправив юбку, он сложил ноги на спинку кровати и будто что-то искал взглядом на потолке.
– Аль, а поехали завтра в город, выходной же, – наконец обратив на меня внимание, он создал водяной пузырь и направил его в пульсар, висящий между нашими кроватями.
Послышалось шипение, и комнату наполнил горячий пар.
– А нас не накажут? – поинтересовалась. – Первую лекцию прогуляли…
Он усмехнулся. В пламя полетел еще один шар с водой.
– Нет, в связи с холодом все занятия отменили. Они, оказывается, не были готовы к столь резкой смене погоды. Маги! Что с них взять? Это, выходит, такая новость, что в конце осени приходит зима. Поражаюсь такому запущению. Валевски только зря протирает штаны в своем кресле. Но ничего. Ничто не длится вечно. Правда, Аль?
– Наверное. – У меня сложилось впечатление, что он говорил о чем-то своем. – Яни, ты не врешь, что лекции отменили? Не хочу получить отработку. Не то чтобы труд не про меня, просто на учебу меньше времени останется. Хотя на кухню я бы не прочь завалиться. Хочется съесть чего-нибудь особенного.
– Морского окуня на вертеле, – мечтательно произнес он, – или кусок жареного мяса. Лапши с бульоном. Кровяную колбасу, запеченную на углях.
У меня потекли слюнки. Живот предательски заурчал.
– Может, все-таки были лекции и нам грозит отработка на кухне? А там и до мяса рукой подать. – Признаться, я была уже готова предложить себя домовым в качестве посудомойки.
– Нет, Валынский сказал, сегодня уроков не будет. Но у меня где-то там еще остались часы отработки.
Я засмеялась. По-хорошему нужно было вставать и идти на завтрак, да только страшно даже стопу высовывать. Холод жуткий.
Словно подслушав мои мысли, порыв ветра обрушился на окно. Все завыло, загудело… По волосам прошелся сквозняк, леденя кожу и вызывая мурашки. Поежившись, решила, что легкое голодание иногда полезно.
– Янчик, а тепло сегодня будет?
– Будет, в женских башнях отопление запускают в первую очередь. Котлы уже раскочегарили, к обеду все прогреется.
Он поднялся и накинул на меня свой теплый плащ. Сам же забрался в шкаф и вытащил странного вида одежду – эдакое платье с запахом, подбитое бурым мехом, длиной до пят. Просунув руку в широкие рукава, наг стал походить на древнего воина из мифов. Черный цвет особенно ярко подчеркивал пламя его рыжих волос. Совсем не похоже на то, что Яни носил обычно.
– Надо же, вроде и юбка, а выглядит так сдержанно, мужественно… Тебе идет!
– Традиционное зимнее платье нагов. В таком предки в вашем мире на войну ходили.
– И с кем же они воевали?
– С мантикорами и вивернами. Они потом переселились сюда, и мы ушли вслед за ними. Во внешнем мире о нас остались упоминания лишь в легендах некоторых восточных народов.
– Есть такое. – Улыбнулась и подтащила его плащ к носу.
Все теплее.
– Аля, ну так как? Поехали завтра в город?
– Зачем? Холодно, погода ужасная! В комнате отсиживаться надо, а тебе погулять приспичило.
– Да просто развеемся. – Наг пожал могучими плечами и, подойдя к окну, присел на подоконник. – Уже сколько месяцев в четырех стенах сидим. Тебе эта прогулка точно пойдет на пользу. Хватит киснуть и страдать по своей безответной любви.
– Глупости!
– Не обманывай себя, ведьма! Самое худшее – лгать себе и притворяться, что веришь в свою ложь. Только честность позволяет видеть вещи такими, какие они есть на самом деле. Если любишь его, так признай и реши уж наконец – нужен он тебе такой или нет? Но не кисни, я тебя прошу.
– А что тебе Эмес сказал? – Его слова вызвали во мне смутные подозрения.
– Да ничего особенного, в ученики взял. У него, как и у профессора Вакулина, своя группа с углубленным изучением предмета.
– Проклятия?
– Нет, зачем… Артефакты. Он же лучший мастер.
– Ух ты, поздравляю!
Это была отличная новость. Попасть в личные ученики к профессору, да еще и на первом курсе – мечта любого студента. Это сразу и почет, и уважение, и признание тебя как перспективного мага. К тому же кое-кого из личных учеников оставляли в академии сначала как помощников, потом как преподавателей.
– Я так рада за тебя, Яни. Теперь, получается, ты и в группе Альтовски, и у Эмеса. Ты просто умница!
– Да я, собственно, ради этого сюда и приехал. Работать, развиваться как маг. – Змей спрыгнул с подоконника. – В общем, хочешь ты или не хочешь, а завтра я тащу тебя в город, а там уж как сложится.
– Что сложится? – не поняла.
– Программа мероприятий, Аль. Пойду в столовую, хотя лучше на кухню. Поклянчу для нас завтрак посытнее и погорячее. Черным магам нужно много есть, если ты не знала. Этот дар отнимает много сил и энергии у своих владельцев. Так что налегай на мясо и овощи, Аль, а то в скором времени превратишься в щепку.
Поправил ворот своего боевого платья, натянул ботинки и скрылся за дверями.

* * *

Яни не соврал, занятия действительно отменили. Зато приказали всему первому курсу явиться в академический сад.
Под пристальным взором ректора Валевски мы весь день пересаживали подросшие за лето молодые саженцы из открытого грунта в теплицы. Укрывали на зиму кустарники и цветы на аллее. Кутали тонкие деревца.
Никакие плащи не спасали от пронзительного холода, руки немели, а с неба все сыпал хлопьями снег, ложась на землю чистым белоснежным покрывалом.
Оборачиваясь, я постоянно видела за спиной ректора. Это пристальное внимание так нервировало и злило! А ему, кажется, нравилось дышать мне в затылок.
Мерзкий таракан!

* * *

Кутаясь в теплые зимние вещи, мы с Яни бодро шагали по мосту в сторону остановки дилижансов. Нас не останавливали ни колючие снежинки, щиплющие щеки, ни пронизывающие насквозь порывы ветра. А все потому, что мой змей был преисполнен желания выжать из выходных все!
А я… В общем, а мне просто было некуда деваться. Если Яни что взбредет в голову…
Сказал – город ждет, значит, ждет. А мнение ни мое, ни города не учитывается. Хотя не сказать, что наг задумал что-то грандиозное. План был простой – едем в центр, посещаем главную площадь и отрываемся по полной.
Ха-ха. Неужели он думал, что я столь наивна?! Площадь, как же! Я отчетливо представляла нашу прогулку по-иному: доезжаем до города и – по магазинам. Таскаемся по лавкам, пока ноги не откажут. Не у меня – у Яни!
Сомнительное маячило удовольствие. Еще и холодрыга… Но в качестве разнообразия я готова была пойти на жертвы. Если что не так – смоюсь в академию.
На стоянке было оживленно. По краям площадки толпились студенты старших курсов, правда, без привычных жилеток я не разобрала, с каких факультетов. Несколько молодых учителей стояли поодиночке, даже не поглядывая друг на друга, словно и не коллеги.
Позади послышались голоса. Обернувшись, я уставилась на домовых, семенивших по тропинке. И через несколько месяцев вид маленьких смешливых румяных человечков все еще казался немного нелепым.
Миновав нас, домовые прошли ближе к дороге. Болтая без умолку, поглядывали вдаль. Но дилижанс все не ехал. Не мчался и даже не полз…
Мой взгляд вернулся к молодым преподавателям. Словно столбы они недвижно стояли на месте, не предпринимая попыток поговорить друг с другом. Будто вовсе незнакомы.
– Яни, а почему преподаватели академии такие отстраненные? У нас в школе они сидели в столовой веселой компанией. После уроков часто уходили вместе. Дружный был коллектив.
– Ты про этих, что здесь? – уточнил он.
Я кивнула и покосилась на высокого тощего мужчину, кутающегося в коричневый плащ. Кажется, он вел дисциплину «Теория призыва водной стихии».
– Все очень просто. Тот, кто стоит дальше всех от нас, – маг из богатейшего рода. В центре – тоже маг, но уже из простых. Он очень талантлив и давно бы ходил в профессорах, но вот незадача…
– И тут нужна большая мохнатая лапа?!
– Видишь, какая ты сообразительная, – засмеялся наг, поправляя застежку куртки, подбитой лисьим мехом.
– Да тут не нужно быть семи пядей во лбу, – проворчала и поежилась: порыв ветра забрался под полы моего плаща, леденя бедра. – Я уж насмотрелась на своих одногруппниц, впечатлилась их одаренностью.
– Маги в попытке возвыситься над другими гнобили своих же. – Яни приобнял меня и прижал к себе. – Жалкое зрелище многие из них теперь представляют, скажу я тебе…
– А третий учитель? – Оглянулась все на того же высокого худосочного мужчину.
– Маг из состоятельного рода. Он держится в стороне от политических дрязг.
– Так почему бы ему не сдружиться с тем из низшего рода? Или, наоборот, с богатеньким?
Запуталась я в том, что творится вокруг. Бред какой-то… нелогичный.
– Ты очень невнимательна, Аля, сказывается твой юный возраст.
– Чего это? – возмутилась, кутаясь в плащ.
Где же дилижанс? Пока приедет – все тут околеем.
– Алевтина, разуй глаза! – шипел змей. – Они стоят близко друг от друга. Ну, с тем, что без мешочка с золотом. При этом стихийник пришел позже. Он не рванул к тому, что равен ему по положению, напротив. Смотри, он наблюдает за своим менее богатым сородичем…
– Ты сейчас говоришь, как Дроздов из программы «В мире животных»!
– Кто? – Наг скосил на меня янтарные глаза.
– Неважно, Яни, продолжай.
– Ну вот, – змей поморщился, – он приглядывается к нему. Я не уверен, но, скорее всего, водник в академии новенький и сейчас тщательно выбирает круг общения.
– То есть богатые с бедными дружат, но при этом тот, что фамилией скромнее, не может защитить диссертацию? Или что там у магов. Где здесь здравый смысл?
– Нет, Аля. Проблема даже не в деньгах, а в именитости рода. Маги делятся на два непримиримых лагеря. Одни боготворят свою кровь и выступают за то, чтобы отделить Шаливар от внешнего мира и назначить себя монархами. Другие считают эту точку зрения смешной, а оборотней и ведунов равными себе. Альтовски, к примеру. Он богат, власть в его руках, но глава рода черных драконов выходит из себя, когда слышит эти высокопарные бредни. Он спонсирует многих учеников и молодых преподавателей. Вот поэтому к нему в личные ученики рвутся все. Держу пари, и этот молодой человек прибыл в академию в надежде получить такую руку помощи. Михаль и Эмес Валынские занимаются тем же. Они хоть и ведуны, но различий между расами не делают. К слову, смотри сама: на остановке три мага, и сразу ясно, кто из них кто.
– Кажется, я наконец-то поняла. Но все равно ерунда какая-то. Что, сложно указать зажравшимся на их место?
– Зеленая ты еще, Алька! Но в общем и целом этим мы сейчас и занимаемся – чистим ряды. Но тебя это касаться не должно. Гляди-ка, легки на помине! Не твоя ли родня?
Я оглянулась, и на губах расцвела улыбка.
– Аля! Яни! Вы в город? – Злата, заприметив нас, подхватила супруга под руку и направилась в нашу сторону.
Как всегда веселая, рыженькая магичка не замечала холода, не ежилась и не прятала нос в мех. Бодрая, сияющая, плащ нараспашку.
Нахмурившись, внимательнее рассмотрела ее внешний вид. Куда только маман ее смотрит? Полы свободного бордового плаща разлетались на ветру, шея не прикрыта. Под курткой, кажется, одно простенькое платье – ни свитера, ни кофты. Капор на голове съезжал назад, и это меня тревожно кольнуло.
Отчего-то захотелось поправить ей шапку, закутать в теплый свитер и лицо шарфом прикрыть. Заболеет же! Навязчивая мысль буквально грызла мою душу.
Как только они подошли, я не удержалась и буркнула:
– Капор на уши натяни, продует же. И горло закрой, ангины давно не было?! И почему ничего под куртку не поддела?!
– Как мама, – засмеялась она, но, глянув на мужа, все же поправила одежду.
Мне разом полегчало.
– Теперь я знаю, кого нужно звать, чтобы ты немного утеплилась, – пробурчал Эрик. – Хоть кого-то слушаешься.
Злата небрежно отмахнулась от его ворчания и окинула взглядом нас:
– А вы далеко?
– Мы развлечься решили, – проворковал наг. – А вы домой?
Эрик, облаченный в строгое длинное пальто, кивнул. К слову, некромант тоже не выглядел особо замерзшим. Без шапки, без шарфа. Взглянула на его туфли, но… промолчала. Неприлично делать замечание взрослому мужчине.
Он заметил мое недовольство и улыбнулся.
– Ой, как здорово, – Злата захлопала в ладоши, – по городу гулять будете? Там такая площадь, а аллеи… Мне особенно нравятся фермы на окраине. Таверны. Столько мест посетить можно!
Наивности рыженькой поразились все присутствующие.
– Да в магазины змей меня тащит. Тряпьем обрастать, – сдала я план мероприятий на сегодня.
На нага взглянули все разом. Он же демонстративно вглядывался вдаль, сложив мощные руки на груди.
– Тряпьем? – повторила Злата не столь восторженно.
– Ну чего стразу обрастать? – проворчал Яни.
– То есть – я правильно поняла? – площадь в наши планы не входит?! – одарила друга недоверчивым взглядом.
– Заглянем всего в парочку лавок… – проворчал он.
Я прищурилась. Парочку? Честно? Да-да!
– Ну тоже неплохо, – Злата потерла покрасневший нос, – в центре есть замечательные магазинчики.
Яни в ответ просиял, делая вид, что не замечает моего скептицизма.
А дилижанс все не ехал. Ноги подмерзали. Перестукивая каблучками, я потихоньку пританцовывала на месте.
Народ прибывал. Студенты, преподаватели, домовые, лаборанты… На платформе остановки становилось тесно.
– А может, к нам в гости? – предложила Злата. – Давно думаю, как бы вас затащить к себе.
– Милая, боюсь, что сегодня никак, – возразил Эрик.
– Но почему? – она задрала голову и непонимающе уставилась на него.
– Потому что…
Он сделал большие глаза.
– Эрик?
– Дома, Злата. Все дома. – Рыженькой достался весьма тяжелый взгляд от мужа.
Тут даже я поняла, что тайна там великая и все ой как нечисто!
– В любой другой день хоть в гости, хоть пожить, но не сегодня. Не тот случай, милая.
Она моргнула, покосилась на меня и, достав красивый кружевной платок, утерла нос.
Простыла, что ли? Добегалась! Ну как так можно!
– Думаю, господин Альтовски, прав: сегодня тебе не до гостей, лучше подлечись.
– Тем более в гости так не ходят, лучше мы к вам потом явимся при параде с тортом, – вмешался наг. – Да и планы у нас с Алевтиной слегка другие. Столько дел.
– Ага, столько лавок и магазинчиков ждут, – поддела я змея.
Но реакции не последовало. Фыркнув, обнаружила, что Яни в упор, не мигая, смотрит на профессора некромантии. Они словно переговаривались друг с другом телепатически. Мысль показалась бы бредом, не будь этот чешуйчатый менталистом.
– Чую, подвохом пахнет, – проворчала. – Да что там пахнет – аж смердит! Или у вас, господин Альтовски, тоже мужские тайны с молодым Рески?
– Так и есть, – уголки губ некроманта поползли вверх. – Ты прозорлива, Алевтина. Но я могу тебе раскрыть одну тайну.
– Какую? – выкрикнуло мое любопытство.
– Насколько мне известно, вчера Эмес договорился, что ты будешь зачислена в группу профессора Вакулина.
– Он хлопотал обо мне?! – В это как-то слабо верилось.
– Почему тебя это удивляет? Эмес весьма высокого о тебе мнения.
– Он, наверное… – хотела сказать, что ведун не желает заниматься со мной самостоятельно, но вспомнила, что он звал меня обратно.
Черт поймет этих мужчин, что у них в голове делается. Тяжело вздохнула, но потом смекнула, что некромант ловко увел разговор в сторону. Нет, что-то нечисто.
И надеюсь, действительно что-то важное, не зря же все тут мерзнем.
– Дилижанс, – услышала я Злату.
Подняв голову, увидела приближающуюся повозку.
– Яни, если что, адрес наш знаешь, – неожиданно произнес Альтовски.
Покосилась на нага, тот заговорщически ухмыльнулся и кивнул.
Как не любила я, когда что-то происходило за моей спиной! И сейчас именно такие подозрения закрались в голову: темнят…
Дождавшись, пока возница остановит неприлично огромную повозку, впрыгнула внутрь. Выбрав место у окна, упала на широкое сиденье и подняла воротник.
Холодно! Зима дышит на уходящую осень, и, сдается мне, тепло уже не будет.
Яни молча сел рядом.
– Расскажешь? – негромко спросила я.
– Нет, это сюрприз, – вредничал он.
– Приятный?
– Нужный, Аль.
И снова молчание.
– Янчик, а я тебе потом за него голову откручивать не стану?
– Ну, тут либо расцелуешь, либо из окна погулять отправишь.
– Воодушевляет!
– Только это, Аль… плаваю я не очень.
Ухмыльнувшись, послала ему многообещающий взгляд.
Дилижанс тронулся.

Глава 19

Город! Я уже начала забывать тот восторг, что всколыхнул он в моей душе, когда я впервые прибыла в магический Шаливар. Улыбнувшись, приложила ладонь к стеклу. Здесь все осталось прежним и в то же время изменилось.
Узкие улочки, яркие крыши домов, низкие заборчики. Но деревья, лишенные пышной зеленой кроны, выглядели голыми, вместо благоухающих клумб – черная земля, с балконов и террас исчезли горшки с цветами. Город готовился встретить зиму.
Вроде все те же шустрые крикливые мальчишки с газетами, но уже закутанные в стеганые пальтишки и в шапках-ушанках, съезжающих им на лоб.
Исчезли цветочницы. Зато я заприметила женщину, продающую сахарных петушков.
По булыжной мостовой ветер гонял почерневшие прелые листья.
– А я на тебя внимание еще по дороге обратил. Ты отличалась от остальных, а когда заметил рядом Валынского, смекнул, что из внешнего мира. Оставалось только проверить свою догадку, – шепнул Яни.
– Чем отличалась? – Повернулась к нему. – Почему раз Эмес рядом, значит, с Земли? – Он зажмурился и, вытянув длинные ноги, засунул их под сиденье перед нами. – Яни, не заставляй меня задавать вопрос дважды.
– Открытостью, Аль. Эмоциями. В твоем взгляде я видел собственный восторг. Ну и я много знаю о семье Валынских, у них уже была одна девушка из внешнего мира, и поговаривали, что в их планах переселить весь род.
– Значит, ты лукавил, когда перед вступительным тестированием цеплял меня у дверей в аудиторию?
– Алька, мы столько уже бок о бок живем. Разве ты еще не поняла, душечка моя, что я никогда ничего не делаю просто так?
– Ну раз уж мы заговорили на откровенные темы, скажу, что и мы с Эмесом сразу тебя заметили и долго рассматривали. Все-таки не каждый день видишь утонченного амбала с рыжим хвостом на голове и в юбке.
– Нет, Аля, ты смотрела, а он таращился только на тебя.
– Кто? Эмес?!
Наг ухмыльнулся.
– Центр! – горланил возница. – Дальше печатная мастерская.
Дилижанс остановился.
– Пойдем, Аль. – Змей поднялся и протянул мне руку.
– Уже приехали? – Вскочила и тут же нахмурилась, вспомнив о нашем разговоре. – Так о ком ты говорил? – Вместо ответа наг взял меня под локоть и вывел из огромной пассажирской повозки. – Яни?!
– Сюрприз уже заждался, Аль, давай поторопимся.
Услышав это, решила, что прижать нага к стене можно и позже.
Мы прошли вперед по узкому тротуару и резко остановились.
– Он просит всего одно свидание, – пробасил мой наг, а я во все глаза смотрела на Эмеса, появившегося невесть откуда.
В теплом коротком плаще, из-под которого выглядывала куртка, пошитая на военный манер, и в шляпе-котелке он выглядел непривычно. И спокойным его назвать было нельзя.
– Что? – взревев, уставилась на подлого змея. – Как ты посмел, чешуйчатый!
Ведун напрягся, а наг прошептал, склонившись:
– А по-другому ты бы не согласилась. Переживала бы, извелась вся. А в итоге забралась бы в постель, накрылась одеялом и заявила, что ты в домике.
– Яни, это…
– Это забота о тебе, подруга.
– Ты что, меня продал? – В голове не укладывалось.
Да как так можно! Свидание? А я…
– Не обижай его, Аль, – вмешался ведун. – Я сделал то, что ты посоветовала. – Попыталась сообразить, о чем он. – Ты же сама сказала, что мне нужен наг, уж он-то знает, как добиться от женщины взаимности.
Мне стало не по себе. Взглянув на друга, затем на мужчину, при виде которого у меня сердце вскачь уносилось, развернулась и пошла обратно к дилижансу. Мысли разбегались по разным углам, и сейчас я ощущала страх и дикую неуверенность в себе.
Как он мог смолчать? И я хороша со своими советами.
– Аля, – Яни поймал меня за руку, – погуляй с ним, прошу тебя. Я же вижу, как вы смотрите друг на друга. Дай всего один шанс, и, если он оплошает, вычеркнешь его навсегда из своей жизни. Все, что он просит, – маленькая возможность показать, насколько ты ему важна и нужна.
– А что, сам пригласить не мог? – прошипела.
– Мог, но ты бы отказала, он это понимает. Вот и попытался сделать так, чтобы наверняка все получилось.
Я бросила через плечо осторожный взгляд на Эмеса. Запустив пятерню в волосы, он, казалось, был готов броситься за мной следом. Но, видимо, Яни – последнее, что его удерживало.
– Ты почему не сказал? – прошептала, ощутив, как щиплет глаза. – На мне же под курткой старенькие джинсы. И вообще я не приоделась. Как ты мог!
Засмеявшись, он рывком обнял меня и прижал к груди.
– Да не бойся ты, сестренка. Поверь, я его интерес сразу учуял. Ему все равно, что на тебе. К тому же твои штанишки приятно обтягивают фигурку, и вырез на блузке ого-го. Все в порядке, Аль, я же проследил.
Оторвав от своей широкой груди, Яни развернул меня в сторону потерявшего терпение Эмеса. Подойдя к нам, ведун взял меня под руку и трепетно притянул к себе.
– Кажется, наг, мой долг перед тобой становится неоплачиваемым.
– А я не для тебя стараюсь, дружище, а для своей сестрицы. Обидишь – худо будет!
– Ты прекрасно понимаешь, что я лучше себя придушу, чем причиню ей боль. Просто наша милая ведьмочка абсолютно не умеет подслушивать и понимать полунамеки.
Я сцепила зубы. Меня пожирал внутренний страх. Не представляла, куда можно пойти с этим мужчиной. И вообще, где я, а где Портовски…
– Что же, я пойду. – Обняв меня, Яни тихо шепнул на ухо: – Он влюблен, зуб даю. Можешь спокойно вить из него веревки.
– Яни, не уходи, – буркнула в ответ.
– Не могу, Алька, я в кабаре, а туда, сама понимаешь, с подружками не ходят.
– Ну ты и гад!
– А то! Можно подумать, ты не знала.
– О чем с ним говорить? – пыталась выведать напоследок самое важное.
– О себе, любимой, – рассмеялся он и выпустил меня из захвата. – Если что не так…
– Рески, да проваливай уже! – рявкнул Эмес.
Захохотав, змей развернулся и направился в сторону серого обшарпанного здания с яркой лиловой вывеской, на которой вместо слов красовались странного вида символы. Кабаре, значит! Дверь приоткрылась, и на улицу выплыла размалеванная бабища в наспех накинутом белом плаще, под которым легко просматривалось красное, что знамя, платье. Ну-ну… Может, там и пляшут, но у местных работниц это не основной род занятий.
Обернувшись, наг подмигнул и скрылся в гнезде разврата. Боже, с кем я живу!
– Ну так как, Аль, будем мириться?
– А мы ссорились?! – вздернула бровь, чувствуя, как мысли вылетают в трубу.
– Я повел себя отвратительно. – Ведун покусывал нижнюю губу, подбирая слова.
И куда только высокомерие делось? А как же: «Я глава рода, все должны дрожать передо мной»? Все, отдрожались?!
Отчего-то, видя его волнение, я немного успокоилась.
– Ну вы же думали, что я решила вас опоить приворотным зельем.
Он кивнул и тяжело вздохнул.
– Такое разочарование. Знаешь, что в той ситуации было самым обидным?
– Что?
– Твоя фраза, что даром я тебе не нужен. Ведь в глубине души я обрадовался, когда ощутил этот запах.
– Если вам станет от этого легче, могу позаимствовать у поклонниц Яни приворотный сбор. Правда, запах от него убийственный. – Виновато улыбнулась.
– Может, ты наконец перестанешь мне выкать? – Я неуверенно пожала плечами. – А пегасов не разлюбила?
– Нет. – Навострила уши.
– Вот и славно. – Эмес придвинулся ближе. – А покататься хочешь?
– На пегасе? В небе? – Он кивнул. – Конечно хочу! Еще как хочу! А когда?
– Сейчас, если скажешь мне «ты».
Ха, тут и думать было не о чем.
– Легко. «Ты». Так, где пегасы?
Он рассмеялся и, снова взяв меня под руку, повел по улице.
– А он черный или белый? – Меня распирало предвкушение. – Ну скажи, он большой? Это конь или лошадь? А крылья огромные?
– Какое ты чудо, Алевтина! – Отпустив руку, ведун обнял меня за талию и прижал к себе. – Ты сама все увидишь. Я очень старался, чтобы этот день стал для тебя особенным и ты простила мне все ошибки, коих скопилось немало.

* * *

Мы дошли до конца улицы. Эмес взмахнул рукой, и стоящий на противоположной стороне экипаж тронулся с места. Кучер развернул двуколку и не спеша подъехал к нам.
– Куда господа желают? – Пожилой мужчина почтительно склонил голову.
– В Крачиво, – четко произнес ведун. – На ферму.
– Это к пегасам? – уточнил возница.
– Да-да, именно. – Нетерпеливо пританцовывая, я была готова сама залезть в повозку.
– Туда, уважаемый, – усмехнулся Эмес. – И можно не спешить. – Что? Я смерила мужчину тяжелым ведьминским взглядом. Как это не спешить? Да там пегас где-то без меня простаивает! – Терпение, Аль.
– Забирайтесь, господа, – возница отвернулся.
Подножка отъехала сама собой. Придержав за руку, Эмес помог мне забраться в двуколку и пристроился рядом.
Повозка тронулась и неспешно покатилась по булыжной мостовой. Ветер крепчал. С неба снова посыпался мелкий колкий снежок. Стянув с себя короткий плащ, Эмес ловко накинул его на меня, укрывая спереди.
– А вы?
Мне стало неудобно. Замерзнет же.
– А я, милая, мужчина. Привыкай.
Двуколку слегка качнуло. Из-под колес выскочил упитанный белый котяра и, гневно мяукнув на невнимательного возницу, что чуть не наехал на него, рванул в мясную лавку и скрылся под прилавком.
Я посчитала, что раз кот не черный, а белый, значит, впереди что-то действительно хорошее.
Но пока мы молча сидели на тесном диванчике, прижавшись друг к другу. И вроде столько вопросов, столько тем для разговоров, а язык будто к нёбу прилип. И пальцы подрагивали от волнения.
– Тебе нравится жить в Шаливаре?
Вопрос Эмеса показался спасительной палочкой. И вроде такую нелепицу спросил, но я поспешила ответить:
– Да, очень. Только мамы не хватает. Я по ней скучаю.
– Это понятно, – он кивнул, – ты давно не писала ей писем.
– В комнате лежат два.
– И почему не занесла?
– Потому что не хотела мелькать перед глазами вашей пассии.
Он нахмурился:
– Мы опять на вы, Аля?
– Хорошо, у твоей, – исправилась.
– Она мне не пассия и никогда ею не была.
В его голосе я слышала нотки злости и раздражения. Похоже, тема для него щекотливая.
– А как же: «Эмес, дорогой, ты помнишь, мы были лучшей парой во всей академии».
Не удержалась! Кипело во мне все. Как вспомню первый день в академии и эту мымру…
– Были и не были одновременно.
– Это как? – уставилась на мужчину.
Он был так близко… Я ощущала тепло, исходившее от его тела.
– В годы учебы я подружился с Эриком. Нашу компанию часто сопровождала Элоиза. Она подавала надежды как проклятийник и была третьей ученицей группы «Изящная магия». Вот такая компания – артефактор, некромант и проклятийница. Многие, глядя на нас, отчего-то решили, что связывает нас нечто большее, чем стремление к знаниям. Эрик, нелюдимый и угрюмый, на роль влюбленного не подходил. Вот сплетники и приписали Элоизу мне в невесты.
Вроде логично, да только на все вопросики его рассказ ответов не дал.
– Что же она тогда ультиматум ставит: или она, или грязь, то есть я?
Ведун поджал губы.
– Не повторяй это даже в шутку. Я был молод, Аля. Видел в ней щит от девиц, что мне проходу не давали. Признаюсь, использовал ее в своих целях, и это было не очень умно с моей стороны. И да, каюсь, обмолвился пару раз, что она идеально подошла бы на роль жены. Я не воспринимал это серьезно, шутил. Дразнил ее. Дурак.
– А она?
– Вот мы и подходим к самому интересному. Пару лет я ничего не слышал об Элоизе. Окончил военную академию оборотней, несколько лет провел во внешнем мире, изучая ваши технологии. Но в прошлом году меня призвали старейшины ведьминских родов и настойчиво попросили вернуться в родную академию на место учителя артефакторского дела. Прошлый оказался, мягко выражаясь, профнепригодным.
– И в чем подвох? Это же престижно, разве нет?
Он не спешил отвечать.
Мы проехали мимо храма и свернули на второстепенную улочку. Нас весело встречали яркие витрины магазинчиков и лавочек. В воздухе витал еле ощутимый запах ванили и булочек. Снова поворот. Небольшой скверик, освещенный высокими коваными фонарями.
– Да, Аля, предложение было заманчиво, только имелся подводный камень – ректор.
Я навострила уши.
– А что не так с этим усатым тараканом?
– Ты его совсем не чувствуешь? Никаких эмоций?
Вопрос меня удивил. Я? Чувствую к Валевски? Да много чего, прямо букет эмоций.
– Ну почему никаких. – Выдержав паузу, взглянула на Эмеса. Он ждал моих слов. – Я его терпеть не могу, была бы моя воля – раздавила тапком. Так что с ректором?
– Его нужно дискредитировать и убрать. Выбить из-под него кресло.
Я растерялась. Кажется, меня сейчас посвящают в те таинственные «мужские дела». Вот это поворот!
– Вот как… – не могла скрыть удивления. – А почему это должен сделать ты?
– Потому что у моей семьи с ним личные счеты. Его сын Бронислав – муж Агаты, и он отказался от имени Валевски, став Валынским.
– Я этого не знала. – Вытащив из-под плаща руку, почесала лоб. – Но газеты… Новости… Это я помню. Еще тогда, на Земле, мальчишки кричали, что ректор академии магии лишился наследника.
– Да, и логично, что я добью его.
– А почему не его сын?
Ой все! Мое любопытство уже строило теорию заговора, желая засунуть свой нос во все нюансы.
– Из-за Златы.
– А она…
– Его родная сестра, – выдал Эмес и замолчал.
Что? Злата дочь этого?.. Фу… Бедная девушка. Какой ужас, вот не повезло с папашей.
– Вы меня сейчас этой новостью прямо прибили, Эмес. Куда ее мать смотрела?! Силы небесные, она что, слепая? Так испоганить девочке наследственность. Вы в своих словах абсолютно уверены? Может, ошибка какая?
– Нет ошибки, Аля, Злата старшая дочь ректора Валевски.
– Мрак. А ведь это вторая новость. Как там кричали мальчишки? Мне на ваших руках, завернутой в одеяло, как-то не до местных сплетен было.
– «Ректор скрывал своего первенца во внешнем мире», – напомнил Эмес. – Злата понятия не имела, кто ее отец. Ее мама была влюблена в этого мерзавца и до конца своих дней хранила ему верность.
– Ужас, – я передернула плечами, – как такого можно любить? У него же на лице написано – гов… слизняк!
Придержала неприличные ругательства, но они так и рвались из меня, так и перли.
– Видимо, в какой-то момент почерк стал неразборчивым.
– Ладно, – нехотя согласилась, – но при чем здесь Портовски и ее ультиматумы?
– Все просто: ее отец – глава старейшин магов. От него она узнала, что я возвращаюсь в академию.
– И?..
– И ей давно пора замуж, но, похоже, кавалера так и не нашлось. Она долго ходила вокруг да около Эрика, но тот и не смотрел в ее сторону. Он вообще всецело поглощен Златой. Вот она и перекинулась на меня. Решила, что по старой памяти я непременно на ней женюсь или еще что. Откуда мне знать, что в ее голове? Она всегда считала себя неотразимой.
– Ага, но все видели, что она выходит из твоей спальни. – Я пыталась найти в словах ведуна признаки лжи.
– В моей спальне Элоиза никогда не была. Только в кабинете, да и то не часто.
– Но когда она сказала выбирать или я, или она, ты ответил, что выбор давно сделан.
– Ну да, сделан, – кивнул он, не задумываясь, – но я ведь не сказал, в чью пользу. Да и не понравилось мне, что она решила перешагнуть границу. Кто же знал, что одна излишне любопытная ведьмочка уши греет.
– Я ничего не грела. Я пришла в положенное мне время.
– Сдается мне, Портовски специально подгадала, чтобы у нашего разговора был свидетель. – Эмес поднял руку и положил ее на спинку сиденья за спиной. Его пальцы слегка коснулись завитков на шее. – Твои волосы стали совсем темными, – понизив голос, прошептал он.
Я замерла. Его прикосновение так взволновало, что я внезапно потеряла способность говорить. А он выдохнул, добавив с хрипотцой:
– Нет, бабушка была не права. Свое я никогда не упущу.
– Чего же вы тогда с ней ругались? – едва выдавила чужим голосом.
– Я отстаивал твое право учиться, Аля. Признайся я тогда, что ты мне приглянулась, и одна темная ведьмочка не в академию поступать поехала бы, а свадебное платье подбирать. Что я, Инессу Валынскую не знаю?! – тихо засмеялся он.
Двуколка резво катилась по городским улочкам. Дома сменяли друг друга. Свернув за высокое здание банка, мы поехали дальше в сторону пролеска. Веселые заборчики огородов стали редеть и наконец исчезли вовсе, зато появились поля. Снег скрывал поникшую траву под легким покрывалом, укутывая ее на зиму. Ветер усилился.
Поежившись, я плотнее закуталась в мужской плащ и тут же оказалась в кольце теплых рук. Ведун смотрел вперед, но его пальцы касались моей шеи, лаская. Это вызывало трепетные мурашки, и я прятала лицо, чтобы не выдать смущения.
Объятия Эмеса становились теснее.
– Подвела меня сегодня погода, – шепнул он.
Его теплое дыхание разбилось о мои волосы, опаляя ушко, и мне стало жарко.
Нелепо кивнула. Казалось, сейчас земля разверзнется и я провалюсь вместе с этой повозкой.
– Я тебя смущаю? – не унимался ведун. – Твои щечки совсем пунцовые.
– Это от холода, – промямлила, сгорая от собственной неуверенности.
Казалось, у меня пар из ушей идет. Какой холод, тут бы не воспламениться.
«Что делать? – вопили мои мысли. – Как себя вести? Что говорить, как отвечать… Ой, мамочки…» Ну чего мне по свиданкам не бегалось?! Хоть знала бы, чего и как…
– Аля, можно я тебе открою одну тайну, – Эмес придвинулся еще ближе, – но только без твоих издевок, хорошо?
– Угу, – зажмурившись, буркнула в ответ, готовая разрыдаться от страха опозориться.
– У меня это первое свидание, и я как-то обескуражен. – Мне показалось, или его губы коснулись моих волос? – Алевтина, ты девушка бойкая, и жених был… Я все делаю правильно?
– Ты издеваешься?! – пропищала. – Да я только с ребятами со двора пару раз на лавочке посидела – песни под гитару поорала местным бабулькам назло. Не знаю я!
Он засмеялся, уткнувшись носом в мою макушку, и я заподозрила кое-кого в лукавстве.
– Ты меня развел, да? – проворчала, чувствуя, как моя гордость размазывается тонким слоем по этой проселочной дороге.
– Нет.
– Тогда что это за хи-хи с твоей стороны?!
– Это смех счастья, – снова хохотнул он. – Будем на равных. Ты сегодня обедала?
– Да, но не плотно, – призналась.
– Это даже хорошо. При ферме отличная таверна. Тебе точно понравится.
– И как она называется?
Мысли о еде придали бодрости. Мама всегда смеялась над моим волчьим аппетитом, а это я, оказывается, просто темная. Поэтому ем и не толстею.
– У нее красивое название. Таверна «Крылья пегаса».
– О боже, – простонала, расширив глаза, – надеюсь, основное блюдо не…
– Нет, ну что ты, – понял он меня с полуслова. – Не скажу, что я завсегдатай того заведения, но утиные ножки мне запомнились. – М-м, сразу есть захотелось. – А еще там хрустящие гренки, драники с щучьей икрой, картошка на углях, маринованное в луке мясо…
– Ты знаешь, о чем говорить с темной ведьмой.
– Я хорошо помню, как высоко ты оценила кухню той таверны, что мы посетили в день прибытия.
«О да, – ухмыльнулась про себя. – Там были превосходные гренки».
Вздохнув, я сама прижалась к груди ведуна, убеждая себя, что все дело в пронизывающем ветре.
– Надеюсь, погода не помешает полету? – встревожилась, глядя, как наметает по обочинам.
– Нет, но мы тебя утеплим, к тому же за твоей спиной буду я.
Эмес улыбнулся одними губами и склонил голову.
Ощущая его пальцы на своем затылке, нервно сжимала меховой воротник. Сердце бешено билось, трепыхалось как птичка.
– Я хоть немного нравлюсь тебе, Аля? – Вопрос оказался столь внезапным, что я растерялась и, кажется, забыла, как дышать. – Ведь это неправда, что я даром тебе не нужен?
– Я бы никогда не стала подмешивать тебе приворотное зелье, – промямлила, пытаясь свернуть на безопасную для своего нежного темного сердечка тему.
– Почему? Потому что чувства мои не нужны? – Легонько сжав мой подбородок, задрал голову вверх, вынудив посмотреть ему в лицо. – Почему, Алевтина?
– Это подло, – шепнула одними губами.
– Я… я нужен тебе, правда?
Заглянув в его глаза, оцепенела. Столько эмоций разом!
Его большой палец медленно прошелся по моей нижней губе.
– Можно мне поцеловать тебя?
Жаркая ослепляющая волна прошла по телу и скрутилась тугой спиралью внизу живота. Ни жива ни мертва… Я судорожно пыталась хотя бы вдох сделать.
– Просто кивни, если да, – его хриплый шепот ударил по нервам. – Закрыв глаза, кивнула, ныряя в омут с головой. – Спасибо, – выдохнул он мне в губы.
Первое касание, невесомое и нежное.
Замерев, я ощутила его вкус, терпкий, с легкой кислинкой, такой бесконечно приятный. Чужой язык скользнул по моим губам, словно снимая пробу. Приоткрыв рот, выдохнула и тут же оказалась в крепких, почти удушающих мужских объятиях. Жарко. Стеснение исчезло, уступая место чему-то новому… Горячему. Пальцы Эмеса обхватили мое лицо, ласково, но крепко, не позволяя избежать атаки его голодных яростных губ.
Словно зверь, сорвавшийся с цепи, он пил меня, пробуждая нечто неизведанное, пламенное, неукротимое. Урывками хватая воздух, выгнулась, позволяя ему продолжать это безумие. Его язык смело ворвался в мой рот. Проведя по зубам, он пригладил нёбо и слился с моим языком. Рвано выдохнув, я уцепилась за ворот ведуна, притягивая его ближе к себе. Безумие. Ну и черт с ним. Прижимаясь к мощной груди Эмеса, запустила руку в мягкие темно-медные волосы, пропуская их сквозь пальцы.
– Скажи, что нужен тебе, прошу, Алевтина.
– Нужен, – шепнула. – Ты мне очень нужен.
Услышав ответ, он на мгновение остановился.
– Посмотри на меня, – шепот его пробивал до дрожи.
Открыв глаза, я впилась взглядом в его лицо, что находилось всего в паре миллиметров от моего. И столько голода было в его янтарно-карих очах.
Мне стало чуточку страшно.
– Я прошу, никогда не говори мне больше таких слов, – его дыхание разбивалось о мои губы, – это безумно больно, Аля. Я никогда ничего подобного не испытывал к женщине. С первого взгляда, прикосновения… Искра, что вспыхнула в моем сердце в то утро, когда ты так смело сопротивлялась мне, разгорелась в настоящее пламя. Ты все для меня, но я не смею торопить. Только не отталкивай.
Сглотнув комок в горле, я робко провела по его щеке.
Легкая щетина чуть царапала подушечки пальцев.
– Ты дашь мне шанс, ведьмочка, правда? Всего один, о большем не прошу.
Молча кивнула и подалась вперед.
Что-то неразборчиво прошептав, он снова впился в мои губы, яростно сминая их.
– Приехали! – прокричал возница, прерывая наше наваждение.
Спрыгнув с подножки, Эмес галантно подал мне руку. Смущенная от пережитого первого поцелуя, я несмело вложила свою ладонь в его. И тут же задрала голову – в вышине послышалось громкое ржание. Небольшая группа пегасов парила над фермой, кружа над виднеющимися невысокими строениями.
– Это они играют, – махнул рукой возница, – местный табун самый миролюбивый.
– А вы катались на них? – Мое любопытство перло вперед своей хозяйки.
– А как же, госпожа! – Он, казалось, даже удивился вопросу. – Кто же не летал?
– Я. – Пожав плечами, взглянула на Эмеса.
– Сейчас мы это исправим, – подмигнул он.
Вложив в ладонь кучера несколько монет, ведун наконец повел меня к высоким резным воротам. Засмотревшись на них, восхитилась работой. На деревянном полотне мастер настолько искусно вырезал огромного крылатого коня, вставшего на дыбы, что чудилось, будто он сейчас оживет и рванет в вышину.
Отворив калитку, Эмес пропустил меня вперед.
Оказавшись во внутреннем дворике двухэтажной таверны, я снова покосилась на своего спутника.
– Ну вот мы и на месте, Аля. Случайные люди сюда не приезжают. Постоялый двор рассчитан на десяток гостей, а на кухне только домашняя еда.
– Здесь сдают комнаты? – Глянула на верхние окна под покатой крышей, занавешенные простенькими клетчатыми шторами.
– Да, – ведун кивнул, – заезжих много. Местные не останавливаются на ночь.
Мне от этой фразы спокойнее стало. А то как-то недооценила я прыть ухажера. И мяукнуть не успела, как меня уже и зажали, и потискали, и поцеловали. Нужно взять себя в руки и притормозить некоторых.
– Выходит, ты тут часто бываешь. А эта ферма уникальная или таких много?
Я с восторгом осматривала убранство двора. Беседка, увитая голыми виноградными лозами, грубо сколоченный столик, лавки, канатные качели… Все уютно, действительно по-домашнему. Словно я пришла в гости к знакомым.
– Это, Алевтина, по-своему уникальное место. Летом здесь подрабатывает твоя… – он запнулся.
– Моя кто? – уцепилась за последние слова.
– Родственница. Я о Злате. Она отличный бытовой маг. Ей подвластна редкая магия рун, и свое будущее она видит отчасти в этом месте. Хотя, зная ее характер, думаю, со временем она откроет свою ферму.
– Значит, здесь разводят пегасов.
Мы прошлись по дворику. Справа показались сараи и, кажется, конюшни. Легкий запах подтверждал догадку.
– Нет, ведьмочка, я уже сказал – здесь их спасают. Постояльцы этой фермы – животные, которые по разным причинам не могут выжить на воле.
– Больные и старые? – уточнила, поведя носом.
Густой аромат жареного мяса и чеснока перебил легкий запах навоза и сена. Мой живот довольно заурчал.
– Не только, Аль. Здесь живут, например, взрослые пегасы, которых с жеребят растил человек. Или жеребцы, получившие травму в бою за самку и долгое время проведшие в этом табуне, восстанавливая силы и здоровье. Они вроде и могут улететь, но…
Я засмеялась и закончила его мысль:
– …но друзья, доступное сено и та кобылка из третьего стойла не велят! – Эмес улыбнулся. – Как это по-мужски.
– Ну не скажи, кобылиц тут тоже немало. Просто причины их появления иные. Сложные роды, голод, не сложилось с новым жеребцом. Они, к слову, чаще прилетают сюда сами. Измученные, больные… А улетать уже не хотят. К хорошему привыкаешь быстро, и это правило распространяется не только на людей.
– Это закон Вселенной, Эмес, и он известен всем! – сумничала я.
Дверь таверны открылась, и нам навстречу вышла немолодая женщина в темном платье и накинутой на плечи белой пушистой шали. Несмотря на крепчающий мороз, она бодро прошагала до веревок, протянутых между столбами неподалеку, и принялась снимать белье.
– Здесь еще и живут? – спросила шепотом.
– Конечно, это обычная ферма. – Эмес, взяв меня под руку, повел к женщине. – Эльга, а муж где?
Она заметила нас и поставила таз на пенек у своих ног.
– Как где, господин Валынский?! – В ее голосе слышалась неприкрытая радость. – Седла проверяет. Как вчера весточка от господина Эрика пришла, так все готовится. А это, значится, ваша невеста?
– Нет. – Я испуганно покачала головой.
– Она самая, – пробасил надо мной ведун. – Готов пегас?
– А то! – Женщина засмеялась. – И накормлен, и причесан. Волнуется. Невест он еще не катал. Но господин Эрик уверен, что справится. Он даже любимую жену нашему жеребцу доверяет. В голове-то у него не ветер.
– Эмес? О чем это она? – шепнула. Будто бы не поняв, он вопросительно приподнял бровь. – С чего вдруг я ваша невеста? И что у коня в голове?
Эмес прищурился. Я прямо почувствовала, сейчас юлить начнет.
– Ну, положим, ты мне невеста, – выдал он высокомерно. – А пегасы разумны, как и большинство коренных жителей Шаливара. Фьер – конь мудрый, собственно, поэтому я и обратился к мужу его напарницы. Эрик меня уверил, что он будет крайне осторожен.
– Эрик? Эрик Альтовски? Так вот почему сегодня в гости к ним нельзя. И все молчали, – несмотря на ворчание, злости я не испытывала.
Наоборот, наверное, стоит сказать и Яни, и профессору некромантии спасибо. Я бы сама никогда не сделала первый шаг навстречу ведуну. Гордость, она такая. А еще толика страха, неуверенности, трусости…
– Выходит, это пегас Златы. Признаюсь, мне чуточку завидно.
– Нет, Аля, – Эмес, словно ощущая мои эмоции, обнял и притянул к себе, – пегас не может быть чьим-то. Но да, работает он с твоей родственницей в тесной связке.
«Как тут все сложно», – усмехнулась я про себя.
Мы прошли до больших ворот в конюшню. Остановившись, я покосилась на ведуна.
На меня таращились буквально все. Конюхи, девушки, сгребающие в кучи раскиданное сено…
– Эмес, не хочу быть невежливой, – не выдержала я столь пристального внимания к своей персоне, – но я точно помню, что ничьей невестой не являюсь. Почему все думают иначе?
– Ты меня отвергаешь? – Его рука на моей талии потяжелела.
– А вы себя предлагали? – делано удивилась. – Что-то не припомню.
– Аля… – прорычал он.
– Эмес! – Ткнула указательным пальцем ему в грудь. – Я не из тех, кто облегчает жизнь! Я ее усложняю. И прежде чем назвать меня своей невестой, извольте понравиться моей маме и надеть мне на палец кольцо. Но прежде спросить, а желаю ли я менять статус. – Он поморщился, нахмурился, но смолчал, внимательно слушая. – Да-да, Эмес, по-другому никак. А то, дай я сейчас слабину, проснусь завтра госпожой Валынской, в белом платье и беременная тройней.
Огромная дверь конюшни отворилась, и я забыла обо всем на свете.
В просторном помещении спокойно разгуливали крылатые кони и люди. Правда, последние все больше с вилами, ведрами и лопатами. Обвела пространство взглядом. А ничего так местные летуны пристроились, живут дорого и богато. Высокая добротная крыша, под ней сеновал. Ниже стойла в два ряда друг напротив друга. Загородки новехонькие, площадка между ними утоптанная, ровная. Даже легкий запашок навоза вдруг показался эдакой изюминкой, добавляющей шарма конюшне.
Усмехнулась. Я прекрасно понимала Злату, я бы тоже не отказалась все каникулы здесь проводить. Чудесное местечко! Главное, не мешать конюхам работать.
– Нет, определенно замуж я пока не желаю. – Довольно покрутившись на месте, пакостливо покосилась на ведуна. – Видите, как вам со мной повезло, господин Валынский: девицы бедных наследников родов к алтарю тащат, а я от него.
Он склонил голову, прищурился. Недобро так. Затем нарочито медленно подошел ко мне и, развернув в сторону стойл, обнял за плечи, прижимая к своей мощной груди.
– Наивная ты, Аля. – Его дыхание разбилось о мой висок. – Маленькая ведьмочка с невинными глазками, что ты знаешь обо мне? О нет, радость моя, только вперед, только к храму. Я не мальчишка. Ходить за ручку и украдкой срывать поцелуи в темных коридорах не стану.
– Почему это я наивная? – хрипло поинтересовалась.
– Ну как, ты же мне только что все карты раскрыла.
– Ничего подобного!
– Да-да, я именно наследник рода. Жених состоятельный, властью наделенный, в тебя влюбленный. Значит, у меня есть как минимум один тяжеловесный союзник в забеге с тобой под мышкой до алтаря.
Ой, что-то мне нехорошо стало. О ком он? Яни? Злата? Что за союзник?
– Никто из моих близких… – начала мямлить, как он мягко перебил:
– Милая моя девочка, ну какая мать не захочет иметь в зятьях главу рода?
Я встала как вкопанная и призадумалась.
– Нет, – затрясла головой, – мама вам не помощник…
– Ой ли? – Его тихий смех вызвал у меня мурашки. – Я расспросил кое-кого о ней. Она же у тебя очень землю любит?
– Ну да, дачница, – неуверенно кивнула, все еще не понимая, к чему он ведет.
Руки Эмеса на моих плечах стали тяжелее.
– Знаешь, о чем я расскажу ей при первой встрече?
– Кажется, сейчас узнаю.
Словно предчувствуя недоброе, втянула голову в плечи.
– Правильно мыслишь, Аля. Я вежливо поздороваюсь с ней за руку. По-простому представлюсь, откинув все титулы. А потом на кухне за чашкой чая без лишнего пафоса пожалуюсь доброй женщине на жизнь. Поведаю о том, какие у меня огромные земельные угодья, но вот беда – нет той руки, что распорядится ею. Столько полей разбить можно, столько борозд распахать, столько картошки засадить. А теплицы?! Вот если бы нашлась душа, что развернется в полную мощь, подсобит мне…
– Черт, – почесала я затылок, – кто мамку сдал? Откуда вы знаете, что она в мужчинах ценит?
Он засмеялся.
– Хозяйственность, Аля, стремление к земле, простоту в общении… А еще мужик, по ее мнению, должен уметь работать лопатой.
Облизав губы, лихорадочно пыталась вспомнить, кто настолько хорошо знает мою маму. Да она мне с этой хозяйственностью и стремлением к земле с детства покоя не давала. Он же сейчас ее буквально процитировал.
– Кто, Эмес? – Но он лишь улыбался. – Да отвечай уже!
– Я готовился к этому свиданию, Аля, и узнал очень многое. Так что цветов не будет: не любишь ты смотреть, как они умирают в вазах. На нашей кухне будет огромная печь, и, когда на улице пойдет дождь, мы сядем за стол и будем есть сладкий пирог.
– Я действительно пеку пироги и тортики в плохую или дождливую погоду.
– Когда мне об этом рассказали, я пришел в дикий восторг. Сладости – моя слабость. А домашняя выпечка… Да я как дитя буду радоваться каждой грозе. И, Аля, ты моя невеста.
– Нет!
– Я добьюсь. Так что да!
– Не буду мешать, у вас все шансы.
Не особо бойко вырвавшись из его объятий, пошла вперед, но быстро поняла, что не знаю, куда нам нужно.
– Направо, Аль.
Ведун снова пристроился рядом и обнял за талию, а я все еще пыталась в уме вычислить его источник информации.
Перед глазами мелькнула дверца, и мы оказались в уютном загоне.
– Знакомься, Алевтина, это Фьер!
О да, так могли звать только поистине прекрасное создание. Огромный белоснежный пегас ждал нас, нервно пританцовывая. Рядом с ним крутился невысокий полноватый мужичок в расстегнутом тулупе.
– О, господин Валынский, а я вас заждался. Так это и есть ваша невеста, будущая глава рода?
– Нет, – улыбнувшись, выдала раньше, чем Эмес раскрыл рот. – Я вовсе не невеста господина Валынского. Правда ведь, дорогой?! – последнюю фразу буквально прошипела.
Ничего себе, у нас первое свидание, а на меня уже статусы клеят! Пусть сначала поухаживает, подарки, признания… Потом предложение сделает, маме дачу перекопает… Нет, пусть лучше картошку выкопает. Все шесть соток! Сам и без магии – одной лопатой. А потом на засолку огурцов его. Если после десятой вымытой банки жениться не откажется, то я подумаю над его предложением.
Да, такой план пришелся мне по душе. Улыбнувшись, бодрым шагом направилась к белоснежному красавцу.
– Так Эрик сказал, с невестой вы будете. – Мужичок, кажется, силился сообразить, кто есть кто.
– Видишь ли, дорогой друг, – в голосе Эмеса звучало веселье, – это милейшее создание еще не знает о моих планах на нее.
– Уже знаю, – перебила его. – Мой ответ пока «нет»!
– Вот, собственно, поэтому я прелестнейшей Алевтине пока ничего и не предлагаю.
– Как у вас, у молодых, все сложно. У меня с женой все куда проще вышло. Я же перевертыш традиционных взглядов. Учуял истинную, пришел к ней и говорю: вот я такой, какой есть, и у меня ферма. Женка моя долго не думала, сразу зарядила, что ей нужна таверна и просторная кухня. На том и сошлись.
Усмехнувшись, я взглянула на своего ведуна.
– У меня тоже есть ферма, могу построить тебе таверну, – тут же выдал он.
– Обойдусь, – горделиво задрав подбородок, отвернулась.
Пегас внимательно слушал наш разговор. Слегка потряхивая головой, он прошел по загону и встал рядом со мной. Его умные глаза пристально впились в мои. Это нереальное волшебное животное будто спрашивало, чего я здесь выкобениваюсь. Стыдил он меня, что ли?!
Подняв руку, я медленно протянула ладонь и коснулась его носа.
– Так дела не делаются, милый Фьер. Нужны настоящие чувства и уверенность, что мужчина, которого я назову мужем, станет единственным в моей жизни. Что толку распылять любовь направо и налево?! Вот если он серьезен, то наизнанку вывернется, а докажет мне, что достоин быть моим мужем. А если нет, чего тогда вообще что-то начинать? – Пегас фыркнул и помотал головой. – И ты представь, у нас только первое свидание. А у него там какая-то кобыла имелась, весьма противная, к слову. Так чего мне крепость сдавать без боя? Пусть ведет осаду, подарками меня бомбит. На худой конец предложение сделает. А не так: ой, Аля, а ты не знала – у нас сегодня первое свидание! Дай-ка я тебя поцелую. И вообще ты моя невеста. Свадьба завтра, а рожаем в понедельник… – Конь, нервно перебирая ногами, заржал в негодовании. – Вот! Я знала, что умный пегас со мной согласится.
Мы оба покосились на стоящих поодаль мужчин.
Нахмурившись, ведун почесал затылок и возвел очи к небу.
– Ага, – шепнула я Фьеру, – кажется, понял женишок, что жизнь ни разу не малина. Просек, о чем умные люди с пегасами толкуют. Ничего, придется ему поднапрячься. Где это видано, чтобы статная вся из себя распрекрасная ведьма, – я покосилась на коня, – ну или кобылица… сама себя в руки… э-э… в копыта жеребцу отдавала? – Фьер закивал активнее и шумно и чуточку смешно фыркнул. – Короче, пусть пыжится господин глава рода, глядишь, и выйдет чего у него.
Фьер громко заржал и затряс головой.
Счастливо вздохнув, пригладила ему гриву. Какой красавец.
– Ну что ж, «пока не невеста», а верхом прогуляться-то хочешь? – Наблюдавший за нами со стороны мужичок рассмеялся. – Сегодня интересная погода. Снег кружится, ветер. Пегасы любят ловить снежинки в полете.
От нетерпения и восторга я чуть ли не запрыгала на месте.
– Конечно, хочу!
Эмес подошел вплотную и прижал к себе. Кажется, ему очень понравилось тискать меня. Ну что же, хоть где-то у нас разногласий нет. Пусть обнимает.
– Так-то лучше, господин, – одобрил его действия мужичок. – Нечего женщине от счастья своего бегать. Ну, молодые, седла я вам закрепил. Все проверил. Резвитесь!
– Какой я тебе господин?! – усмехнулся ведун. – Я же у тебя здесь в детских штанишках бегал.
– Ну, Эмес, субординация должна быть во всем, иначе хаос настанет. Все, пошел я. Рад был познакомиться с вами, «не невеста». Надеюсь, попаду на вашу свадьбу. Мне, старику, много не нужно.
– Буду рада вас видеть. – Искренне улыбнувшись оборотню, добавила: – Только с женихом определюсь.
Мужчина захохотал и покачал головой.
– Да, Эмес, боевая она у тебя ведьма.
– И не просто ведьма, а черная! – внесла я поправочку.
– О, тогда конечно, – главный конюх легонько ударил себя по лбу, – это же все меняет.
– Ну а вы как за женой своей будущей ухаживали? Пожалуй, таверна-то не за ночь выросла?
– Ох поймала, красавица. Месяц с одними чертежами за ней бегал. То кухня не такая, то комнаты на втором этаже слишком маленькие.
– У-у-у, – сочувственно протянула, – а потом поди то дерево сырое, то кирпич не так обожжен.
– Да что дерево… Одни только лавки трижды переколачивал!
– Эх, – тяжело вздохнула, – хорошая бы из вашей жены получилась черная ведьма.
– Да из нее и оборотница что надо!
Захохотав, мужчина вышел из загона.
– Аля, ты же сейчас не злишься на меня, да?
Не ожидая такого вопроса, даже призадумалась. Покосилась на Фьера. Пегас фыркнул, будто бы намекая, что дурить не стоит. Ну да, мужское терпение – штука хлипкая, чуть пережмешь, и все, вдребезги рассыплется.
– А у меня есть на это причины? – Я все же не удержалась.
Да, не злюсь, но вдруг недоглядела, из-за чего и стоило бы губы надуть.
– Я действительно назвал тебя своей невестой.
– Зачем?
– Понимаешь, Аля… Хотя нет, наверное, не понимаешь. В Шаливаре куда строже нравы, чем на Земле, и статус невесты как щит оберегает тебя от сплетен и перемывания косточек.
– Ну так и сказали бы, что я невеста Яни… – С прищуром глянула на ведуна, зная, что не понравятся ему эти слова.
– Не сказал бы… – прошипел он, легко попавшись на крючок. – Ян тебе друг, и только.
– Это ревность? – Задрав подбородок, состряпала высокомерное выражение.
– А на что это еще похоже?
Кажется, кто-то понял, что его провоцируют.
– На ревность, – кивнула сама себе, соглашаясь, – тут и сомнений нет! Определенно она.
Не выдержав нашей перебранки, Фьер заржал и тряхнул головой. В его белоснежной шелковистой гриве заиграли солнечные блики.
– Аль, может, прокатимся и прекратим эти разборки?
– Ладно, но с тебя ужин.
– Лучшее мясо этой таверны будет твоим.
– Хм… Эмес Валынский, а вы знаете, чем купить расположение ведьмы.
– Да, я замечательный стратег.
Не предупреждая, он подхватил меня на руки и усадил в седло.
От неожиданности взвизгнула, испугавшись.
– Удобнее устраивайся, – Эмес помог мне занять верную позу, потом запрыгнул за мою спину, схватил уздечку. – Ну, Фьер, друг милый, выручай.
Пегас расправил крылья и, взмахнув, обдал нас потоком воздуха.
Я засмеялась от восторга.
Снова сложив крылья, жеребец неспешно, пританцовывая, направился к выходу из загона. Явно рисовался.
– И правда красавец. – Я погладила рукой его могучую шею. – А два всадника – это не тяжело?
– Для Фьера нет. Он здоровый, крепкий конь. Сильный и выносливый.
Словно в подтверждение слов Эмеса пегас загарцевал активнее, демонстрируя, что вполне способен удержать нас на своей спине.
– Ладно, убедили, – рассмеялась.

* * *

Взмывая в небеса верхом на белоснежном жеребце, я забывала, как дышать.
Ветер неистово пытался сбросить нас на землю, крупинки снега врезались в лицо, бодря. Но мне все было нипочем, расставив руки, я ощущала на себе всю ярость воздушной стихии.
Сбылась моя мечта!
Фьер взмахивал мощными крыльями и словно нарочно пикировал вниз. Пытался напугать! Вот смешной… Взвизгнув, я засмеялась как ребенок, давясь воздухом, разбивающимся о мое лицо.
Хлопок крыльев, взлет, и сердце вновь замирало, вздрагивало и ускоряло биение. В ушах стоял пронзительный свист.
– Аля, – громко произнес Эмес, перекрикивая ветер, – я могу создать огненный купол, если тебе холодно.
– Нет, – пропищала, захлебываясь восторгом, – десять раз нет!
В этот момент Фьер завалился на бок и полетел к земле. Снова, не стесняясь эмоций, взвизгнула и двумя руками схватилась за гриву. Из глаз скатились слезинки. Я еще никогда не плакала от счастья! От чистой, ничем не замутненной радости.
Пересилив страх, села ровнее и, разжав руки, расставила их в стороны, подражая крыльям пегаса.
Ветер притих, я слышала, он как будто поет, как в каждом его порыве новые аккорды.
– Вверх, Фьер! – выкрикнула, и пегас подчинился.
Все выше и выше к облакам.
Эмес придерживал меня за талию, опасаясь упустить.
– Еще выше, – прокричала, засмеявшись.
Эмес свистнул. Стоило пегасу повернуть голову, как ведун поднял палец и указал на тучи. Фьер его понял, и мы почти вертикально понеслись ввысь.
Страх и дикое счастьем! Невероятное чувство, словно душа в пятки уходит, пританцовывая от восторга.
Эмес обнимал все крепче, прижимая к своей груди. Я ощущала его тяжелую ладонь на своем животе, будто раскаленным железом прожигающую одежду, опаляющую кожу. Покраснев от смущения и чего-то неизведанного, зажмурилась, но тотчас распахнула глаза – мы ворвались в густое облако. Впереди, словно изогнутая стрела, замерцала молния, а вокруг кисельный туман, мокрый, липкий.
– Это магические грозы, – прокричал Эмес. – Они бывают только в снежную погоду. На земле такого никогда не увидишь.
– А откуда они? – Мне стало любопытно.
– Слишком много стихийной энергии. Ты должна ее чувствовать, Аля. Она опьяняет, особенно нас, людей ведьминской крови. Мы ведь черпаем магию извне. Насыщаемся ею.
– Ого! Мне кажется, я уже отобедала и отужинала. Мне еще никогда не было так хорошо.
– Это правильно, Аля, так ведьмы становятся сильнее. Я обещаю, что буду катать тебя к небесам и выше. А еще прогулки в океане, восхождения в горы… Чем больше ты будешь соприкасаться с чистой природной магией, тем сильнее она будет в тебе.
Молнии ударили впереди и сбоку, совсем близко, буквально протяни руку и поймай. Это было так удивительно, что я подалась вперед.
– Осторожнее, Аля. Ты у меня сорвиголова.
– Это так… так… – От эмоций слова в голове разбегались.
Я так и не договорила. Туман рассеялся, и мы полетели еще выше. Выше облаков! Теперь они ватным клубящимся ковром стелились под нами, а небо стало чисто-голубым. Выдохнув облачко пара, просияла в улыбке. Над горизонтом ослепляющим шаром горело солнце. Такое знакомое, яркое, родное.
– Миры разные, – шепнула, – а оно одно. Одно на всех солнце!
– Это верно, – тихо ответил Эмес.
Его дыхание разбилось о кожу на шее, и стало тепло.
Осмотревшись, вдруг сообразила, что нас окружает плотная завеса, похожая на мыльный пузырь.
– Что это, Эмес?
– Ты о барьере? – Я кивнула. – Моя защита.
– От холода?
– И от него тоже. Я пропускаю лишь капли воды и согретый ветер, чтобы ты могла насладиться стихией. Но прости, твоим здоровьем я рисковать не готов. Здесь безумно холодно, Аля.
– Спасибо!
Я резко обернулась, он явно не ожидал этого. Губы мужчины скользнули по моей щеке. Неловкое мгновение, и Эмес замер. Так близко. Его дыхание согревало. Тело пробила легкая дрожь, но холодно мне точно не было.
Еще мгновение… Фьер заржал, я вздрогнула от неожиданности, и горячие губы ведуна захватили в плен мои. Мужские руки тисками сжали мое тело.
– Ты даже не представляешь, насколько желанна, – прошептал ведун между поцелуями. – Как же я ждал тебя. Каждый вечер… А ночи… они превратились в пытку.
Наверное, нужно было что-то ответить, но… кто бы мне дал. Его жадные уста терзали мои, заражая неистовым голодом. Скользнув ладонями под его расстегнутую куртку, ощутила мощь перекатывающихся под пальцами мышц. Такая сила! Застонав, прогнулась, позволяя усадить себя удобнее. Мои руки продолжали исследовать его тело. Мне это определенно нравилось. Ладонь сдвинулась и замерла: под ней бешено билось сердце ведуна. Казалось, оно сейчас разорвет грудную клетку.
Мысленно улыбнувшись, отстранилась и, заглянув в шальные глаза мужчины, осторожно провела языком по его нижней губе.
Ой зря! Эмес зарычал и окончательно потерял контроль. Его руки сжимали мои бедра, под ягодицами росло что-то огромное. Поерзав, вдруг сообразила, что это и есть то самое желание, что не давало мужчине спать ночами. Захихикав, обняла страдальца за шею и запустила пальцы в его густые рыжие волосы.
– Ведьма, – шепнул он, догадавшись о причине моего веселья.
– Еще какая, – прошептала ему в губы и поцеловала сама.
Фьер осторожно парил в небесах, а мы упивались друг другом.
И только резкий порыв ветра отрезвил наши головы. Ведун забылся настолько, что развеял защищающий нас теплый купол. Но холода ощутить не успела – магия вернулась, а запыхавшийся, растрепанный господин глава рода с горящими глазами лишь виновато улыбнулся.
– Вовремя, – шепнула и, уложив голову на его плечо, прикрыла от удовольствия глаза. – Но не думай, что это что-то меняет.
– Это меняет все, Аля. Ты даже не представляешь, на что готов мужчина, чтобы получить желанную женщину.
Усмехнувшись, накрутила на палец тонкий локон его волос.
– Так покажи, Эмес, а я посмотрю. Оценю, впечатлюсь, возможно, даже влюблюсь.
– Влюбишься, куда же ты, красивая моя, денешься. Так что смотри, но не долго, – пробормотал ведун мне в макушку.
Снизу под нами завертелась вихревая воронка. Словно кто-то мешал кипящее, бурлящее молоко.
– Вперед, Фьер, к солнцу! – прокричал Эмес, крепче прижимая разомлевшую меня к груди.
Пегас, хлопнув огромными крыльями, понесся на запад.
Мы то ныряли в грозовые облака, пролетая мимо клубящихся воздушных вихрей, то снова взмывали в чистую небесную гладь.
Я забылась, потеряла счет времени. Но, наверное, ничто не может длиться вечно. И эта прогулка тоже.
Фьер, показав нам солнце, окунулся в тяжелые облака и спустился ниже.
Снег превратился в мелкие градинки. Под нами нескончаемым синим ковром простирался бушующий океан, впереди виднелась песчаная прибрежная полоса, слева город, а справа академия.
Пегас же летел прямо, домой, на родную ферму.
Мое сердце билось как бешеное, грозясь разорваться от восторга и толики горечи – мне было мало.
Мне наверняка всегда будет мало, сколько бы я ни врывалась в небесные дали. Этим невозможно насытиться. Пегас еще не коснулся копытами земли, а я уже хотела обратно, в бескрайние голубые просторы над тучами, освещенные таким родным солнцем.
– Эмес…
– М-м-м, – промычали мне на ушко.
– Как ты думаешь, если я попрошу Злату, она возьмет меня сюда?
– А почему тебе не попросить меня? – Голос стал строже.
– Ты всегда занят…
– Для тебя, Аля, я всегда свободен. В любую минуту. Эту ферму спонсирует наш род. Если хочешь – бери ее на себя.
– Что значит бери? – взволнованно обернулась к нему.
Зря! Вместо ответа снова оказалась захвачена в плен. Закралось подозрение, что этот мужчина только и выжидает момент, когда я потеряю бдительность. Задыхаясь под очередным натиском его губ, застонала.
– Эмес, это плохой способ уходить от ответа.
– Я не ухожу, – проворчал он, прикусывая мою нижнюю губу, – просто дорвался до желаемого.
– Придержи коней, ведун! Слишком уж вы скоры, господин Валынский. И объяснитесь, что значили ваши слова.
– То и значили. Ты можешь сколько угодно увиливать, но быть тебе, девочка, моей женой. Так что вперед, бери все финансовые вопросы фермы на себя.
– А как же тот мужчина, что встретил нас? Забыла спросить его имя. Это ведь его земля.
– Господин Лютков – управляющий. Он профессионал по части пегасов, но, увы, в остальном просто ноль. Много лет назад, когда я был еще мальчишкой, дед узнал, что эта ферма на грани разорения и кредиторы требуют землю. Работники спешно искали места, куда можно переправить хотя бы больных жеребят. Взяв меня, дед прибыл сюда и долго беседовал с Лютковым, а после выкупил его долги и рассчитался с банком. Все пегасы остались здесь. Мы взяли на себя траты по их содержанию. Вот такая история. В прошлом году сюда пришла Злата. Она как может разгребает дела фермы, но ее одной мало. Если ты предложишь ей помощь, она будет просто счастлива.
– Значит, даешь добро?!
Он снова потянулся ко мне, но я, отстранившись, приложила палец к его губам. Ведун лишь улыбнулся.
– Хорошо, моя ведьма, я придержу коней, как ты выразилась. Но все же буду рад, если ты поможешь здесь. Мне дорого это место, но, к сожалению, посещаю я его не часто.
– А если я снова попрошу покатать меня?
– В любое время дня и ночи.
– Даже так…
Мне определенно нравилось услышанное. Перспективы подкупали.
– Для тебя, Аля, все что угодно. Надо же мне красоваться перед тобой, раз уж статус главы рода для тебя пустой звук.
– Красуйся, – царственно махнула рукой, – но замуж все равно не пойду.
– Да куда ты денешься. – Губы Эмеса легкими поцелуями прошлись по ладони.
Фьер громко заржал и, коснувшись передними ногами земли, резво поскакал по тропинке к загону.

* * *

Вокруг таверны витал будоражащий аппетит аромат ванили. Уловив дивные запахи, мой живот заурчал изголодавшимся котом, да так громко, что стыдно стало. Прикусив губу, мысленно взмолилась, прося его выражать свои протесты не столь яростно. Ну да, булочками пахнет, да, есть идем, но не надо выражать свой восторг на всю округу. Видимо, я была услышана, потому что в ответ он буркнул потише.
– Я опять оплошал, нужно было пообедать перед полетом. – Эмес тяжело вздохнул, услышав вопли моего желудка. – Сейчас все будет, Аль. Здесь и правда хорошо готовят. Утиные ножки… о них я уже говорил. Гренки, картошка, запеченная в печи, рагу в горшочках, жаренное на открытом огне маринованное в томате мясо. Паштеты, рыба, отбивные, бульоны… Все что душе угодно, и главное – вкусно очень.
Ответить не успела, меня перебил собственный живот. Наверное, его ор услышали все обитатели фермы, и пегасы в том числе.
– Прости, – сконфуженно шепнула я, чувствуя, что краснею. – Проголодалась. А он у меня как истеричка: чуть что – сразу воет.
– Ты очень активная малышка, к тому же черная ведьма. Тебе, скорее всего, уже сказали – темный дар поглощает много энергии. Поэтому нужно часто и сытно есть. Не стесняйся, Аля, это все понимают. И вообще просто чудесно, что у тебя отличный аппетит, будет с кем по тавернам вечерами гулять.
Я сначала обрадовалась, но в душу тут же закралось недоверие.
– А сейчас что, не с кем? Я слышала, как тебя Портовски в таверны тащила.
И зачем вспомнила эту крыску? Ну кто меня вечно за язык тянет и заставляет открывать рот прежде, чем в голове созреет умная мысль промолчать?
Эмес поджал губы и поморщился. Кажется, мои слова пришлись ему не по душе.
– Это всего лишь простой вопрос, – промямлила, ощутив неловкость.
Нужно рассуждать здраво, в конце концов. Он взрослый мужчина, конечно, у него были женщины. И не одна, и не две… Одной Портовски не обошлось. Главное, что до меня. Но не приведи небеса он снюхается с ней после сегодняшнего свидания. Такого я уже не прощу.
– Аль, я совершил огромную тактическую ошибку, подпустив к себе Элоизу. – На скулах Эмеса заходили желваки. – Не подумал, что это только в моих глазах она бывшая одногруппница, с которой я просто дружил. Наоборот, полагал, что наличие рядом со мной женщины подстегнет твой интерес. Глупо, сейчас я это понимаю. И когда она цеплялась к тебе, я считал, что ты сама способна справиться с ней. Что это поможет тебе стать увереннее и смелее. Вот и не лез. Это моя большая оплошность. Нужно было оградить тебя от нее, спрятать от ее ядовитого языка.
– Я не нуждаюсь в столь явной опеке и действительно могу заткнуть ее за пояс, и статус учителя Портовски не спасет. Но слухи о вас ходили интересные…
– Это вообще не проблема, – он жестко усмехнулся, – поцелую тебя на крыльце академии, а на вопрос коллег отвечу, мол, моя невеста. И все, Аля. Слухи новые поползут куда более интересные, красочные, чуточку пикантные.
Эмес открыл дверь таверны и пропустил меня внутрь.
Ехидные слова замерли у меня на губах, не до пикантности стало. Боже, какие дивные ароматы меня окружили! Поведя носом, разомлела. Жареное мясо, бульон, что-то чесночное… Живот сладко пропел, предвкушая сытную трапезу.
В огромном зале, частично заставленном столами, было нелюдно. Несколько мужчин ужинали справа. Слева сидела семья. Вокруг их столика бегали детишки, девочка и два мальчугана, причем у одного из них прямо из штанишек торчал длинный пушистый хвост.
– Они оборотни, да? Как Яни? – тихо спросила, обернувшись к ведуну.
Он кивнул и, взяв меня под руку, повел вперед.
Стол мы выбрали у окна. Усевшись на высокую деревянную лавку, глянула на улицу. Отсюда открывался чудесный вид на загон, по которому не спеша прохаживались пегасы.
Детишки громко захохотали, привлекая мое внимание, и рванули в нашу сторону. Кажется, играли в салочки. Мать бросала на них строгие взгляды, но пока молчала.
– Это семья лисов, – шепнул Эмес. – Оборотни в Шаливаре вторая по численности раса.
– А первая? Маги?
– Да. – Он сделал странный пасс, и с кончиков его пальцев сорвался огонек. Он покружил вокруг стола и помчался по направлению кухни. – Маги пока самая распространенная раса. Ведуны в меньшинстве, но в последние годы наши семьи становятся больше. И похоже, скоро расстановка сил изменится. Но давай сейчас просто поедим.
Из кухни к нам спешила девушка в расшитом цветастом переднике с оборками.
– Господин Эмес, мы рады видеть вас и вашу милую нев… – она запнулась и оглянулась. На лестнице появилась женщина, что мы встретили по прибытии. – Мы счастливы видеть вас и вашу «не невесту», – быстро исправилась подавальщица. – Чем вас угощать, гости дорогие? Сегодня блюдо дня – похлебка из глухаря. Братья вчера были на охоте. Еще могу посоветовать шашлык из молодого кабанчика. Тушеную оленину и котлеты из зайчатины.
– Я смотрю, охота удалась, – засмеялся Эмес.
– Да, господин, в этот раз лес оказался гостеприимным. Есть что предложить нашим гостям и чем их побаловать.
– Тогда неси всего понемногу. Мы очень голодны.
Девушка отправилась прямиком на кухню, а я мысленно уже облизывалась.
– Знаешь ты, как даме угодить, – промурлыкала довольно.
– А то! – Ведун галантно склонил голову и закинул ногу на ногу.

* * *

Мы просидели в таверне до позднего вечера. Попробовали все, что было на столе, и уже собирались уходить, как появились музыканты. Посетителей в таверне заметно прибавилось. Заинтригованная, я села на место и прихватила гренку с тарелки Эмеса. Он усмехнулся, но промолчал.
Грянула музыка. Никогда еще скрипка не звучала для меня так весело и задорно.
Сама не поняла, как оказалась в кругу танцующих. Кружась и хлопая в ладоши, выплескивала оставшуюся энергию. Эмес же стоял в сторонке и, улыбаясь, наблюдал. В его глазах было что-то такое, что заставляло сердце замирать, а ноги сбиваться с ритма.
Сменилась мелодия, и, взявшись за руки, мы закружили по залу. Десятки незнакомых людей с хвостами и горящими глазами. Они смеялись и принимали меня за свою.
В какой-то момент мой взгляд выхватил из толпы злое лицо ректора Валевски.
Бешенство! Он буквально прожигал меня взглядом.
Растерявшись и немного испугавшись, я остановилась. Люди, кружась, закрыли его от меня. Сделав шаг в сторону, пыталась высмотреть его за спинами, но он словно растворился.
– Аля, что случилось? – Эмес, войдя в круг танцующих, коснулся моего плеча.
– Я видела ректора…
– Валевски?
В ответ только кивнула.
– Чего бы ему здесь делать? – В голосе Эмеса послышалась злость.
– Не знаю, но… – не могла объяснить свой страх.
Просто взгляд этот… словно у сумасшедшего.
– Думаю, пора в академию, Аля. И успокойся, даже если это был он, тебе нечего опасаться. Я всегда буду рядом.
Обняв, ведун прижал меня к себе. Музыка зазвучала вновь, но уже медленными переливами. Положив руку на талию, вместо того чтобы повести на выход, мужчина закружил меня по залу, заставляя забыть о проклятом ректоре.

* * *

Поднимаясь под руку с Эмесом в свою башню, ловила на себе злобные взгляды девчонок. Они словно специально вываливались толпой на лестничные пролеты и противно хихикали. Это раздражало. Кажется, завтра я стану сплетней номер один.
Курицы языкастые! Им только на клюв попади. Они меня за Яни готовы были безжалостно линчевать, а тут, нате вам, еще учитель Валынский.
Такое они так просто не проглотят. Главное, чтобы не поймали и темную не устроили. Такая перспектива меня, мягко выражаясь, пугала до одури.
Еще один пролет, и снова скалящиеся в улыбках любопытствующие физиономии.
Бесит. Как, оказывается, противно выставлять личную жизнь напоказ!
Попыталась осторожно высвободить ладонь из захвата ведуна. Но мужчина глухо хмыкнул и сжал мои пальчики сильнее. Похоже, его столь пристальное внимание не трогало. Тяжело вздохнув, смирилась с тем, что мое имя будут полоскать на всех углах еще неделю, а то и больше. Ладно, завтра выловлю особо языкастых и прищемлю им кое-что. От этой мысли стало легче дышать.
Еще пролет, и родной коридор со следами копоти от файерболов. Они появились, когда третьекурсницы пытались подпалить мою сущность. Ну вот, частичку себя, считай, в академии оставила.
Дойдя до нашей двери, Эмес придержал меня. Подняв голову, взглянула в его теплые смущающие карие очи. Мысли улетучились куда-то в трубу, и все, что мне оставалось, – глупо улыбаться. Как дура, ей-богу! Стыдоба!
– Еще на свидание пойдешь? – шепнул он, придвинув меня к стеночке и нависая сверху.
Я продолжала улыбаться, понимая, что свидетели имеются и все они без зазрения совести таращатся. А я краснею. И где моя смелость? В небе сама его целовала, а тут…
– Аля, все хорошо? – Эмес прищурился. – Ну как, мне рассчитывать на еще одну встречу с тобой?
Тряхнув головой, поймала нужную мысль за пятку.
– А если нет? – брякнула совсем не то, что собиралась.
– Значит, силком потащу, – брови ведуна сошлись на переносице, – но учти, что тогда лучшая таверна города пройдет мимо тебя.
– Тогда пойду, – мгновенно выпалила я.
Смущение смущением, а таверны тавернами. Это путать не стоит.
– Я рад, что тебе все понравилось.
Ведун склонился еще ниже. Заметила, как тяжелеет мужской взгляд, становится до мурашек возбуждающим. Облизав вмиг пересохшие губы, нервно вцепилась в полы куртки. Упс… Его куртки. Но это неважно. Я сама подалась к нему. Он, кажется, только этого и ждал. Напряжение между нами нарастало. И уже плевать, смотрят на нас или нет. Притянув меня к своей груди, Эмес почти зарычал и уже было коснулся моих губ, но…
В этот момент, заскрипев, дернулась ручка и дверь в мою комнату резко распахнулась. Я так и застыла, ощущая дыхание ведуна на своих устах.
– Ян, виверны его пожри, – простонал он.
Скосив взгляд, узрела в шаге от нас злющего взлохмаченного нага с моим будильником в руках.
– Время видели, – зашипел он, – темно уже. Отбой пробили, а они ходят невесть где.
– Яни, ты чего? Не дети уже, – пробормотала, все еще удерживая ведуна за куртку.
– А у тебя вообще репутация! – рыкнул змей в ответ.
Его взгляд метнулся к моим ладоням.
Репутация, да. Я нехотя разжала руки. Ладно, чего уж там.
– Рески, был бы кто другой на твоем месте – не стерпел бы. – Эмес легко поймал меня за локоть и притянул обратно к себе. – Но от тебя, наг, я это проглочу.
Змей лишь сверкнул глазами. Весь его облик говорил, что чешуйчатая «родительница» весьма волновалась и не одобряет разгульного поведения своего чада. «Меня даже родная мамка никогда так не пасла», – простонала я мысленно.
– До завтра, Аля, – ведун галантно поклонился и.…
– Кхм… – раздалось над нами, – только попробуй, Валынский, я вмиг забуду, кто из нас кто.
– Не раздражай, Ян!
– Эмес, – я премило улыбнулась и хлопнула ресницами, – до следующего свидания.
Он медленно кивнул и, нехотя развернувшись, пошел в сторону лестницы, даже не взглянув на змея.
– Янчик, мамба ты моя бдительная, ты только что лишил меня прощального поцелуя, – прошипела, глядя в спину мужчине своей мечты.
У меня ладони чесались намылить шею нагу за такие дела.
– Да-да, один поцелуй на виду у всех, – он легонько положил руку на мое плечо, – а потом все самое интересное: утренние газеты с кричащими заголовками, вопящие о морали родственники и, само собой, поспешный брак.
– А нету у меня родственников, – возразила.
– Зато у него, Алечка, найдутся. А теперь сложи все у себя в голове. Хотя, если ты хочешь срочно надеть белое платье, можешь догнать. Он на лестничном пролете, еще успеешь.
Склонив голову набок, призадумалась. И расплылась в улыбке.
– А Эмес Валынский хитрее, чем я думала.
В коридор ворвалась стайка девиц со старших курсов. Бросив на меня парочку острых – да что там, убийственных! – взглядов, они, противно хохоча, разошлись по комнатам. М-да. Насчет газет не знаю, а слухи уже ползут.
– Кажется, Алевтина снова может здраво мыслить. Он не только хитрее, подруженька, но и опытнее, старше, и стратег из него преотличный. Он же тебя, что крепость, штурмом берет. Изучает. Прощупывает слабости, бреши в обороне. Но запомни, ведьма: все, что легко досталось, яйца ужиного не стоит. Только трофей, добытый в кровавом бою, через трудности и лишения, стоит на самой почетной полке.
– Даже не представляю, с кем ему бой-то вести, – задрав подбородок, все еще смотрела вслед ушедшему Эмесу.
– С тобой, конечно, ведьма. Ты же не собираешься так просто пасть к его ногам?!
Я уже не была столь категорична, но в чем-то Яни прав – нервы помотать господину Совершенство нужно. Чтобы посуетился, понапрягался, тактику моего соблазнения разработал.
– Я подумаю. – Хохотнув, поиграла бровями и поспешила в комнату.
Стянув теплый плащ и куртку, кинула вещи на спинку кровати и, разувшись, упала на матрас.
Яни прикрыл дверь и сложил руки на груди, демонстрируя мне весьма внушительный обнаженный торс. Только это не трогало, совсем. Змей окончательно перешел в зону вечных любимых друзей.
– Вижу, ведьма, кто-то очень хорошо провел время.
– Ты даже представить не можешь, наг… – Я томно вздохнула. – Мы катались на пегасе.
– Ну почему же не могу. – Сдвинув мои ноги к стене, он присел рядом и внимательно вгляделся в мое лицо.
– Что? – фыркнула.
– Влюбилась, – прокомментировал очевидное Яни и как-то разом погрустнел. – Я думал, это случится чуть позже. Но, видя, как вы смотрите друг на друга…
– Да ладно тебе, у нас еще столько времени.
Махнула рукой на его стенания. Ей-богу, нашел, о чем сокрушаться.
– Увы, моя лучшая и единственная подруга. Все веселое не длится вечно – реальность догоняет и требует свое. Но за тобой я буду следить в оба глаза.
– Абсолютная наговская привязанность? – Стало чуточку смешно.
– Она самая.
Змей поднял руку и распустил длинные густые рыжие волосы. Все-таки хорош он, повезет его истинной. Надеюсь, она будет не какой-нибудь высокомерной магичкой. Поймав один из шелковистых локонов, чуть дернула. На Землю бы его… Там девушки долго смотреть не станут, сразу в оборот возьмут. Или их сюда, чтобы пафосные выдры Шаливара конкуренцию почувствовали.
Яни уперся в высокую спинку кровати и задумчиво меня рассматривал.
– Влюбилась или нет, кобреныш ты мой, а мы с тобой друзья до гроба. – Как в детстве, выставила палец вперед.
– Друзья навсегда, – он сцепил с ним свой и потряс. – У магов есть такая традиция.
– А у оборотней?
– Мы и ведуны братаемся на крови.
– Ого, – выдернув мизинец, посмотрела на свой письменный стол, – и где мой канцелярский нож?!
Ответом был громкий мужской смех.
– Ты, бедовая, танцевать-то умеешь?
– Откуда?! – Так и не найдя искомое, недоуменно покосилась на змея.
Где я, а где танцы. Да я вообще не представляю, что они здесь выплясывают.
– Значит, будем учить. – Одной фразой друг обрадовал меня до глубины печенок.
– Зачем? – У меня глаза увеличились от осознания грядущей подставы.
– Скоро осенний бал, несмотря на раннюю зиму, все пройдет согласно традициям. Мне нужна партнерша. Ведь я буду представлять всю общину оборотней, которые уже по-тихому пакуют сюда чемоданы. Ударить в грязь лицом никак нельзя.
– О, а это серьезно!
– Очень, Аль. Я первый оборотень, подтвердивший наличие магического дара.
– Подтвердивший, то есть существуют те, кто не подтвердил?
– Да, есть и такие, в основном это полукровки с более жидкой кровью, но каждый из них имеет право попробовать свои силы при поступлении.
– Да только наш мерзкий ректор никого сюда не пропустит.
Я вспомнила пылающую злобой морду Валевски. Такой червем вывернется, а забракует всех поступающих перевертышей. Таракан противный.
– Вот поэтому мы должны станцевать лучше всех. Второй танец точно будет за Эмесом, но первый мой. – Яни выдержал многозначительную паузу и добавил: – На нас будут смотреть все старейшины трех рас. В этом году оборотней и ведунов на балу будет как никогда много.
Мелькающая на горизонте перспектива оказаться в центре внимания меня не радовала, но, если подумать, насолить Валевски – это я с радостью, и просить не надо, достаточно намекнуть.
– Ну что ж, раз надо, учи хоть лезгинке, хоть гопаку. Если это испортит настроение рыжему таракану, я и цыганочку сбацаю.
Мой змей просиял, а у меня появилось ощущение легкой недосказанности. Словно за кулисами творится что-то важное, но нам показывают иной спектакль, отвлекающий.
Яни сидел в брюках – впервые с момента нашего знакомства, и я была готова признать, что он отнюдь не юноша, а взрослый мужчина.
– Кстати, Алька, твоя мама журналы прислала, и я немного… Прости, я все повскрывал. Слушай, как думаешь, если я появлюсь на балу в шикарном платье с разрезами по бокам, все будут в восторге? Или лучше сделать их поменьше, дабы не шокировать старичков?
Нет, показалось. Яни все тот же. Это у меня помутнение.
– Какое платье?! – прошипела. – Оденешься, как сейчас. В брюки!
– Да ни за что! Это мне девицы из пятой комнаты на юбку сок пролили, пришлось напялить на себя эту мерзость.
Закатив глаза, я поняла, что бал легко не пройдет.

* * *

– Шаг, шаг, шаг… поворот…
Отстукивая изящным деревянным посохом по начищенному до блеска полу, процессом командовала госпожа учитель танцев, чье имя я не то чтобы забыла, просто не удосужилась расслышать. При этом она еще и приплясывала на месте, держась рукой за подол своего до неприличия пышного платья. Дама буквально распыляла вокруг себя положительные флюиды и заражала весельем.
А мое мерзкое настроение с каждой секундой портилось еще больше. А все потому, что это не танцы – пытка какая-то.
– Шаг, шаг, поворот вправо. Присели, улыбнулись…
Я оскалилась так, что замершая напротив меня студентка из группы ментальной магии побледнела, заморгала и, вцепившись одной рукой в плечо партнера, а второй приподняв тяжелый подол бирюзового платья, козочкой умчалась на другой конец зала.
А-а, это она, наверное, мои флюиды уловила. Хороший менталист из нее получится. Все верно! Крушить и рвать – это все, что я сейчас хотела.
– Поднялись, покружились. Девушки – что легкие облака! Юноши – что молодые горы, сильные и несокрушимые. И-и… пошли-и-и… шаг, шаг, шаг, поворот влево…
Где это чертово лево? Я уже запуталась.
Тихо выругавшись, продолжала неуклюже передвигать ногами в объятиях нага. Его улыбка все больше походила на оскал. И только врожденный такт и привязанность мешали ему откусить мне голову. Яни страдал, стонал и по возможности отпрыгивал от меня подальше, спасаясь от моей тяжелой поступи.
– Мои ноги, женщина! – не выдержав, прошипел он гадюкой. – Ты мамонт, Алька! Хочешь, чтобы я до бала хромать начал?
– Не ной, тряпка, – процедила в ответ. – Терпи, ты же мужчина.
Что-то проворчав, он сильнее уцепился за мою талию.
– Шаг, шаг… наклон… – отстукивала резным посохом госпожа учитель.
Засмотревшись на искусно выточенную голову странного животного с клыками на его наконечнике, я сбилась с шага. Яни шумно выдохнул и выразительно матюгнулся на родном мне дворовом наречье.
Нет, общение со мной ему совсем не на пользу. Оведьмивается наг.
– Так, девушки, что изящные голубки, покрутились – и к партнеру, ручку на его плечо.
Завертевшись юлой, я склонила голову, как мне казалось, весьма грациозно и со всей дури врезалась лбом в челюсть змею.
– Ведьма! – взвыл он. – Ты что творишь?! Руку на плечо, а не апперкот снизу! Мужчину в танце соблазняют, а не на покой отправляют. Больно же!
Я закатила глаза. Ну а что сказать? Да, виновата, да, не совсем женственно вышло. Но я же старалась!
– Ой, наг! Ты боевой змей или где? Что ты шипишь, словно я тебе клыки выбила?
– О кобриные яйца! За что? – Он потер ушибленное место.
На нас украдкой бросали взгляды остальные танцующие. Сдается мне, им было весело. Так и хотелось наслать на них кишечные колики, чтобы не до изящных па стало.
Достали все!
– Рески, Миленина, – громогласно пробасила госпожа учитель, – не отвлекаемся и не прохлаждаемся. Вы у нас и так не пара, а друзья-пингвины на выгуле.
И снова смешки. Страдающий Яни продолжал растирать челюсть и разминать ноги. Тоже мне, вояка!
– Чего вы там замерли? – не унималась учитель. – А ну, в строй! И внимательнее слушаем меня. Шаг, шаг, шаг… Девушки присели.
Змей с сомнением покосился на меня, словно не решаясь продолжить разучивать эти – слов на них приличных нет – па.
– Между прочим, я ради тебя стараюсь! – Оскорбившись до глубины души, снова положила руку Яни на плечо.
Мы поймали ритм и закружили по залу. Мысленно считая, пыталась не перепутать ноги. Но…
– Алька, да что ты за бегемотик! Ну как с тобой танцевать? – снова зашипела мне на ухо изнеженная кобра.
– Да иди ты! – Психанув, отошла от него на шаг.
Проплывающие мимо нас парочки высокомерно ухмылялись. Янчик разминал отдавленную ногу.
Ну как барышня, тьфу! И это выпускник военной академии? А как же стойко переносить все тяготы жизни? Я же стою в тяжеленном пышном платье, за подол которого каблуки цепляются, и не ною же, терплю. А он, гляньте, цаца какая, пальчик ему отдавили. Неженка!
– Знал бы я, что ты такая неуклюжая… – сокрушался наг.
– Ну теперь знаешь. – Сложила руки на груди.
Ну что они от меня хотят? Их вальсам и прочему с детства учили, а мой уровень – «пятка, носочек, топ-топ-топ» в детском садике.
– Нельзя же быть настолько неуклюжей, ведьма.
– Вот и найди себе другую пару! – рыкнула я и, развернувшись, отправилась на выход, громко топая по светлому паркету бального зала.
– Аль, постой! – Яни, то ли специально, то ли всерьез прихрамывая, поковылял за мной. – Ну не злись, а!
– Что, Миленина, даже ноги передвигать не можешь, – захохотала Мамия, проплывавшая мимо меня в объятиях какого-то дрища с третьего курса.
– Цыц, магичка недоделанная! – рявкнула на нее. – А то прокляну!
Побледнев, язвительная блондинка мгновенно утанцевала куда подальше. Понятливая!
Злая как фурия, я выскочила из зала и прямиком отправилась в переход, ведущий на верхние этажи в библиотеку. Может, какое пособие по танцам найду. Кто там у них кланяется? Кто кружится?
Издевательство форменное.
Платье путалось в ногах и мешало. Кружева, непонятно зачем присобаченные по подолу, все время норовили зацепиться за тонкий каблучок туфель. Новых, неношеных! Они так стискивали ступню, что, казалось, вечером я обнаружу огромные мозоли. И захромаю сама, и не понарошку! Это не танцы – садистские пытки!
«Шаг, поворот, присели…» Нос бы не разбить себе или партнеру – вот первоочередная задача.
Громко стуча каблуками, я шла напрямик к нужному повороту. Яни отстал еще на выходе из зала. Слабак!
Взбегая по лестнице через ступеньки, столкнулась плечом с кем-то шибко широким. И главное, я же прижалась ближе к перилам! Вместо того чтобы убраться с моего пути, необъятный кто-то гнусаво заверещал:
– Смотри, куда прешь, девка! Набрали с улиц невесть кого! Сброд невоспитанный.
Что?! Что за смертница?
Отпрянув, уставилась на размалеванную седую старуху в неприлично ярком красном атласном платье. Толстый слой пудры не мог скрыть ни глубоких морщин, ни обвислых щек. Мутные глаза особы так же неотрывно блуждали по моему лицу. Старуха скривилась и высокомерно задрала подбородок, а я поморщилась – от нее исходил мерзкий запах нафталина.
– Вежливее, бабушка, надо быть.
– Да как ты смеешь, мерзавка! Ты хоть знаешь, кто я? – провизжала карга.
Наверное, в иной день я просто обошла бы ее и рванула по своим делам. Но не сегодня! Отплясав два часа, я готова была пристукнуть любого. А тут такая жертва сама в мои руки приплыла.
– Признаться, мне неинтересно, кто вы, – пропела я гадко, – так что в сторону, милейшая. Дорогу молодым!
С ближайших картин донеслись ехидные смешки. Сообразив, что я на лестнице, ведущей в приемную ректора, поморщилась. Не любила я эту галерею рыжих. Хотя большой портрет статной женщины-воина с огненной шевелюрой все же не мог оставить равнодушной.
– Назови свое имя, выскочка, – правый глаз старухи дернулся. – Я сейчас же передам его ректору академии, и он выпрет тебя домой.
Не сдержав пакостной улыбки, я еще раз оглядела потрепанную жизнью особу, и меня передернуло. Бывают приятные женщины в возрасте, а бывают мерзкие старушенции, и эту каргу можно смело отнести именно к ним. Да она бы возглавила рейтинг противнейших из них! А раз так, то извиняй, бабулечка, сама напросилась.
– Ой, кому-кому? Аж самому ректору! – Прижала ладони к груди и потупила взор. – Ну раз уж мне выпала такая честь, то передайте привет Андрэ Валевски от Алевтины Милениной и скажите, что он напыщенный тупой индюк!
– Да как ты смеешь, соплячка! – Старуху затрясло. – Алевтина… Миленина! Та самая! Это просто недопустимо… Да ты… Ты… Кажется, ведьма!
– Кто, я? – воскликнула в ужасе. – Да что вы! Что значит «кажется»? Разуйте глаза! Не видно, что ли?! Я вам, милейшая, не просто «кажется, ведьма» – я черная ведьма. Злая, гадкая темная ведьма! Впечатлитесь, и вон с моей дороги, пока целы.
Заштукатуренная бабуля открыла рот, потом, что-то промычав, закрыла. Мне почудилось, или слов у нее не осталось? Ну а кто виноват?! Я, между прочим, посторонилась. Так что моя совесть чиста!
Хлопнув ресничками, положила руку на перила, намекая, что кому-то придется прижаться к стеночке, и это точно буду не я. Старуха поняла. Расправив нелепое вырвиглазное красное платье, она повторила мой жест. Упрямая, значит.
– Вам здоровье жмет?! – спросила я прямо. – Знаете, обычно я уважаю возраст. Но конкретно вы отчего-то бесите меня настолько, что я готова наплевать на воспитание и пройтись по вам, стуча каблуками.
Глаза особы стали раза в два больше. Она вцепилась в перила, видимо, намереваясь стоять на этой лестнице насмерть. Кажется, у нее принципы. Кто же это такой важный у нас нарисовался? Что за ряженая кляча высоких кровей?
– Пошла в сторону, жалкое ведьминское отродье! Ты грязь на моих туфлях!
А, это я уже где-то слышала. Грязь, да?
– Если вы засранка, то я ни при чем, туфли чистить нужно, – спокойненько пропела, все еще дивясь своей реакции на эту особь.
Откуда у меня такая ненависть? Я призадумалась, как сверху раздалось визжащее:
– Мама, почему ты кричишь? – На лестнице показался сам ректор.
Я аж поперхнулась.
– Мама?! – Меня перекосило. Перевела взгляд на неприятную старуху. – Ну конечно, родство налицо! – Издевательски рассмеявшись, оскалилась. – А вы знаете, что ваш сынок требовал, чтобы я ему наследника родила? Вот так и заявил: Алевтина, жить без тебя не могу. Да что там, есть не могу, спать не получается… Страсть как хочу заделать тебе малыша!
Облизав губы, послала рыжему воздушный поцелуй. Получай, вражина, дусту.
– Сынок… – Карга схватилась за сердце. – Андрэ, ты говорил, что она скромная, степенная девушка, а это… О святые предки, что она такое?
Я прямо жаждала услышать ответ сыночка. Скромная и степенная? Сколько нового о себе узнала!
За спиной послышались шаги.
– Аля, ну куда ты убежала? – Обернулась – это Яни почти доковылял до меня. – Идем обратно, я буду стоически терпеть. Обещаю, ведьмуля моя.
– А это еще кто? – Бабка вылупилась на нага.
Я поскребла подбородок. Мой змей в красной клетчатой юбке до колен, длинном белоснежном сюртуке и гольфах выглядел замечательно. А клыки напоказ и злобный блеск в глазах сказочно дополняли картинку.
– Как кто? – Зыркнула на ректора. – Это мой жених. Самый одаренный змей Шаливара, первый наследник рода нагов Яни Рески.
– Оборотень… в академии? – Противная особа пошатнулась. – Андрэ, что происходит? Почему эта девка живая и стоит передо мной? Почему ты допустил появления мерзких тварей в нашем храме магии?
– Стоп! – Я сузила глаза. – Что значит живая? А какой я должна быть?
– Аля, пойдем! – заголосил Яни и, перепрыгивая через ступеньки, быстро добрался до меня. – Занятие скоро закончится, а мы и первые па не выучили.
– Ночью потанцуем, Янчик, – отрезала, не спуская глаз со старухи. – Что значили ваши слова?
– Мой сын еще много лет назад выкинул тебя из своей жизни, как тряпку половую. Ты даже как избранная не смогла родить ему наследника. Не смогла! Понесла и то впустую. Человечишка! Насмешка природы…
У меня челюсть отвисла. Я силилась понять, шутит она или нет. Что за бред? Да я бы на это – злобно зыркнула на таракана – и с дулом у виска не взглянула бы.
– Понесла? Не смогла родить наследника? – По моим рукам поползла тьма. – Этому мерзкому слизню? Родить ему? Да я за такие шутки…
– Аля, все… Все, идем. – Схватив за плечи, Яни буквально потащил меня по лестнице вниз.
– Отпусти! – рычала я. – Ты слышал, что сказала эта нафталиновая кошелка? Понесла?! Наследника родить не смогла! Этому! Да меня вырвет только от одной мысли! А если бы смогла?! Все, мне плохо, у меня изжога! О, какое счастье, что не смогла. Фу! Фу! Фу-у-у! – Меня трясло от омерзения.
– Успокойся, – грубо рявкнул змей, – еще не хватало, чтобы ты контроль потеряла. Проблем мало, что ли? Эта старуха в дохлом виде принесет проблем больше, чем живая.
– Но все же, что она имела в виду?
– Да какая разница, Аля?! Маразм у нее. Старуха Валевски давно уже чудит. Все стараются держаться от нее подальше. Выжила из ума, случается такой казус с леди на пятой сотне лет. – Остановившись, Яни прижал меня к стене. – Понимаешь, что бы там ни было, это развеяло время. Прошлого нет! Это сложно и почти непонятно, но, что бы ни случилось с тобой в их прошлом, это никогда не произойдет с тобой настоящей. Магия времени непостижима: ее умом не понять, только принять как данность. Я много раз видел, как маги вытаскивали из прошлого людей. Они, молодые, смотрели на своих внуков и сходили с ума, пытаясь осознать, как такое может быть. А истина одна: на Земле существует лишь настоящее, прошлого уже нет, будущее не настало. Но Шаливар стоит в центре временных спиралей. Мы видим разом всю их историю, бродим по их прошлому и настоящему. Сдерживаем тварей нашего измерения, не позволяя им проникнуть в твое. Как ты думаешь, с кем воюют воины Шаливара? С теми, кто пытается прорваться через эти витки времени. Мы стражи границ, Аля. Поэтому запомни, что я тебе сейчас скажу. То, что помнят они, никогда не случится с тобой. Это их прошлое, но не твое. Твое настоящее – это я, академия, Эмес, Злата. Хватайся за шанс, что дали тебе, и живи.
– Значит, там свою жизнь я прожила?
Меня терзали вопросы, его слова не укладывались в голове.
– Только в их воспоминаниях, Аля. Не думай об этом, твоя настоящая жизнь здесь и сейчас. Пойдем танцевать.
– Но…
– Алевтина Миленина, скажи мне, какое тебе дело до того, что у них приключилось? Считай их память дикой фантазией сумасшедших. Тебе есть дело до этих маразматиков?
– Наверное, нет.
– Вот и славно, а теперь шагом марш танцевать!
– Я отдавлю тебе ноги. – Вроде успокоилась, мне даже дышать легче стало.
– Да и ладно, – он шутливо отмахнулся, – больничный корпус сразу за поворотом. Доползу.
– Давай делать эти па медленнее. Или только первые шаги.
– У нас впереди еще месяц, Аль. Станцуем.
Улыбнувшись, взглянула на лестницу. Старухе было явно не до меня, она шипела на сыночка, тыча в него указательным пальцем. Андрэ же круглыми глазами смотрел на меня, не отрываясь. Не удержавшись, показала ему неприличный жест и скрылась с Яни за поворотом.
– Шаг, шаг, шаг, поворот… – доносилось из бального зала.

Глава 20

Академия гудела. На лекциях, в коридорах, в столовой и библиотеке – везде обсуждали предстоящий бал.
Платья, прически, танцы, чулочки… Юбочки, гольфы…
– Яни! Отстань от меня со своим шмотьем! Да мне фиолетово, какой длины будут на тебе гольфы! Я только очень прошу, пусть это будет выглядеть максимально прилично. Никаких разрезов до бедра, ничего такого, – в который раз прорычала, пытаясь успеть законспектировать лекцию за преподавателем. Змея не проняло. Сложив руки на груди, он недовольно косился на мою тетрадь, словно в ней сосредоточились все его питоньи проблемы. – Яни! Хватит действовать мне на нервы! – Меня уже трясло от его немых укоров.
– Что Яни?! – прошипел он гадюкой. – Да брось ты эти писульки, все равно вам скоро изменят программу. И вообще все программы перепишут. Лучше обрати внимание на мои проблемы. Понимаешь, нужно выдержать цветовую гамму в наряде, а у меня синий сюртук, белые гольфы…
– Стоп! Ты о чем? – Ручка застыла в моих пальцах.
– Я о бале, Аль! Мне нужно определиться, какую юбку надеть в тон синему сюртуку. Он расшит тончайшими золотыми нитями, к белой рубашке отлично подойдет жабо приятного желтого оттенка. Но юбка… Пышная до колена или длиной в пол? Со складками или нет? А цвет? Помоги мне, Аль!
– Янчик, ты, главное, кожаную мини-юбку на зад не натягивай, и все будет отлично! Что с программами?
Он обиженно махнул рукой.
Как же хотелось придушить его… гольфами. Ну что за змея?!
– Яни, ты смерти моей хочешь? Что ты молчишь?
– Не о том ты, заучка, думаешь! – Тяжело вздохнув, он, казалось, всем своим видом выражал вселенскую обиду. – Нет, не будет отлично. Ты не понимаешь! Я же должен стать звездой этого бала! А мой наряд…
– Ой, Яни, приди в портках – и точно произведешь фурор, – процедила, не расслышав последнее предложение определения, и зло покосилась на змея.
– «Следы огненной магии можно обнаружить и в ингредиентах животного происхождения», – процитировал наг учителя. – Что ты нервная такая, Аль?
– Пытаюсь вникнуть в тему урока, а ты… Да вы как с ума посходили с этим балом!
На меня разом обернулись все студенты. Сглотнув, я снова уткнулась в тетрадь.
– Сама-то в чем пойдешь? – не унимался этот шмоточник.
– Не знаю, – пробурчала, – еще не думала.
– Не знаешь?! – воскликнул он так громко, что теперь на нас не просто все обернулись, но и учитель умолкла.
Ну кто меня за язык дергал!
Виновато улыбнулась и втянула голову в плечи. Но, похоже, гнев преподавателя был направлен не на меня.
– Рески, вам настолько неинтересно зельеварение?
– Почему же, учитель Лаурес, – наг развел руками, словно не понимая, почему все на него поглядывают, ухмыляясь, – вы замечательно излагаете материал. Настолько увлекательно, что студентка Миленина строчит за вами каждое определение, вместо того чтобы подумать, в чем ей явиться на бал.
– Яни! – взревела я.
– Мне очень приятно, – учитель оправила подол платья, – но нужный материал есть в учебнике. Все можно нагнать, а вот не успеть заказать наряд – куда страшнее!
Я закатила глаза. И преподаватели туда же! Да что с этими людьми не так? Дались всем пафосные танцульки! У меня от вчерашних па ноги буквально горели.
– Вот, Аля, – важно кивнул змей, – слушай, что знающие люди говорят.
По аудитории поползли громкие смешки.
– Так, студенты, – учитель Лаурес помахала в воздухе листами с лекцией, – сделайте хотя бы вид, что вас заботит тема сегодняшнего занятия.
Обреченно вздохнув, я написала еще пару строк.
– Аля, – снова зашептал на ухо Яни, – а если юбка будет красной? Или как в последнем журнале – белой в черный горох и с блестящими камешками по поясу…
– Слушай, наг, стразы – это зло, – простонала я. – И вообще, какой горох? Какая красная юбка? Что ты выдумываешь?
– Ну так помоги, ведьма. В конце концов, тебе же со мной танцевать. Рядом стоять. Ты мне невеста или где?
– Или где, Яни! Но внемли моему слову: наденешь строгую черную юбку до колен. Ткань – джинса или кожа. Пояс широкий с заклепками. Чтобы брутально и мужественно. Ясно?
– Ой, лучше бы не спрашивал. – Изобразив «фи» на змеиной физиономии, наг демонстративно вытащил из сумки толстый каталог одежды, что прислала накануне мама.
– Яни Рески, ты меня слышал?! – теперь не унималась я.
– А если из шифона… – Он задумчиво перелистывал страницы.
– Тогда я приду в мешке из-под картошки. – Я окончательно отложила тетрадь. Лекцию мне дописать не дадут. – А что? Мешковина – это ново, стильно. Буду и я звездой!
Каталог резко захлопнулся.
– Кажется, в ближайшие выходные я тащу тебя в город по магазинам.
– Да тащи куда угодно, только сейчас отстань. В вас как будто что вселилось, помешались с этим балом.
– С нами все нормально, Аля, это просто ты зануда.
Прорычав парочку не совсем приличных слов, принялась демонстративно искать в учебнике нужный параграф. Не получилось с лекцией, сделаю хотя бы конспект.

* * *

Забегая в зверинец на практику по магическим животным, уже у калитки поняла – все повторится. Учиться никто не намерен. Вся наша группа с Мамией во главе, воткнув лопаты в землю, трепалась… Естественно, о танцах и платьях.
Фыркнув, схватила свой инструмент и пошла на поиски учителя.
– Эй, Миленина, а ты в чем собралась на осенний бал? – прилетело мне в спину от Кортни.
– Да на нее что ни нацепи, деревенская морда выдаст происхождение, – высокомерно обронила Муарти.
Это была последняя капля в чашу моего терпения.
Развернувшись, я премило улыбнулась и, удобнее перехватив черенок лопаты, пошла к девочкам. Посплетничать…
– Миленина, ты чего? – хором заверещали они.
– Как чего? – похлопала ресничками. – Сейчас подправлю ваши рожи, чтобы на равных были.
Девичий визг даже мантикору загнал в клетку.
Ей-богу, как маленькие. Всему верят.

* * *

Тепло. Лучики солнца играли на моем лице, согревая. Так хорошо и спокойно, даже тьма в душе блаженно мурчала…
– Подъем, Аля! Сколько можно дрыхнуть!
Яни! Только наг мог в такие моменты орать мне на ухо.
Вытащив ладонь из-под подушки, показала ему неприличный жест, не размыкая век.
Молчание. Неужели проняло? Сопит. Значит, нет. Я прямо чувствовала, как он нависает надо мной немым укором.
– А я говорю, вставай! И быстро, пока я на твою голову поток воды не обрушил. У нас всего два выходных, ведьма. Столько успеть нужно! Заказать мне юбку, – начал перечислять он, дыша мне в затылок, – найти гольфы из внешнего мира, их же только контрабандой провозят. Ну и тебе платьице какое подыскать… Но сначала все же мне юбку, чтобы ты со своим нарядом из общего стиля не выбивалась.
– Яни, – прорычала я с угрозой в голосе, – отстань от меня со своим шмотьем. Передаст мне какой-нибудь наряд госпожа Инесса, в нем и пойду.
– Что?! – От змеиного визга заложило уши. – Доверять такое важное дело кому-то постороннему?
– Госпожа Инесса не посторонняя. И ей я обязана всем своим гардеробом.
Шаги, скрип дверцы шкафа, скольжение вешалок по металлической стойке…
Ясно, полез разглядывать мои наряды. Как будто раньше их не видел. Вот позер!
– А, так эти скучные депрессивные, – наконец выдал наг, – коричнево-синие тряпки нынче считаются отличным гардеробом? Как же я от моды отстал!
– Ты лучше от меня отстань, – простонала в подушку. – Мамба ты моя моднявая, прими как данность – меня все устраивает!
– А я сказал – вставай! – Ну понятно, никто воплям моего разума не внял.
С меня слетело одеяло. Внезапно. Вздрогнув, попыталась поймать его край. Неудачно. Змей пошел в тактическое наступление. Переговоры окончены.
Наивный! Меня так просто не возьмешь. Можно подумать, без одеяла спать не смогу. Мысленно махнув на все рукой, обняла подушку и блаженно зевнула.
– Подъем, ведьма вредная, – злобствовал надо мной наг.
– У меня выходной, я спать хочу, – рявкнула и отвернулась.
– Сама напросилась…
Услышав это, я окутала постель черным проклятийным пламенем.
– Ой, напугала ежа иголками, – фыркнул наг. – Мало ты обо мне знаешь, подруженька. Я тебе не зеленый пацан, таких гейзеров бояться.
Схватив меня за ноги, змей дернул, пытаясь стащить с мягкой постельки. Смекнув, что силенок у него на это хватит с лихвой, вцепилась в прутья изголовья кровати.
– Вставай, ведьма! Наряды ждут, – зарычал Яни.
– Ни за что! – проорала в ответ. – Живой не дамся! У меня выходной! Имею право спать, сколько хочу!
– Ах так… – Мое тельце подлетело вверх. – Разжимай руки!
Я еще крепче вцепилась в прутья. И пусть мой зад уже парит над простыней, все равно не сдамся!
– Врешь, не возьмешь! – вопила я как резаная. – Это форменный кобринный произвол.
– Алька, все равно будет по-моему, – шипел он.
– Я так просто не уступлю, – визжала.
В дверь постучали, но мы предпочли не заметить. Не до гостей.
– Нет, ты сделаешь, как я велю. – Яни тряс меня за ноги.
– Змей, прекрати меня лапать, ты задираешь подол моей сорочки!
Дверь распахнулась так, что ручка врезалась в стену.
Мы резко замерли и уставились на визитера.
– Ой-ей! – воскликнул наг и отлетел к стене.
Приземлившись на постель, я снова взглянула на взбешенного Эмеса.
– Что ты ей задираешь? – зверем зарычал он, магией вжимая моего нага в стену.
– Как что, ведун? – засмеялся змей и не без труда отвел воздушный поток Эмеса от своей тушки. – Сорочку задираю. Вставать она не хочет, а у нас в планах магазины!
– Рески, брат, – процедил Эмес, – ты хоть понимаешь, что я тебя прибью когда-нибудь?
– Да успокойся уже! – Наг снова оказался на полу на своих двоих. – Сказал же, не моя. Дались мне ее прелести, – змей размял шею, – мне она как подружка нужна. Ну как я выберу юбку без нее?
– Все это изначально было плохой идеей… – Ведун успокаиваться не желал.
– Э, нет, друг, за себя говори. Нас с Алевтиной все устраивает!
– Не устраивает, – возмутилась я и села на кровати, поджав под себя ноги. – Я спать хочу, а не шляться по лавкам. Эмес, скажи ему…
– Прости, Аль, – ведун покачал головой, – но на Рески мой авторитет не действует. Мы и так заигрались. Скорей бы уж этот бал.
– И ты туда же, – печально вздохнув, встала. – Я надену то, что пришлет мне твоя бабушка…
– Не выйдет, девочка моя, – мягко перебил он меня, – Агата написала ей письмо и отправила с Гаспаром. Она и Злата ждут тебя в холле, я сам их привез.
– Зачем они меня ждут? – Подняла валяющееся на полу одеяло и аккуратно застелила кровать.
Ведун, наблюдая за мной, блудливо улыбнулся, и до меня дошло, что все это время он таращился на мои ноги. А на мне только сорочка до середины бедра.
– Эмес?! – Возмущению не было предела.
– Они собрались по магазинам. Платье выбирать, чулки и прочие вещички.
– Нет, так не пойдет! – напомнил о себе наг. – Аля едет в город со мной.
– С тобой, змей, – ведун кивнул, – только прихвати мою сестру и родственницу. Я не могу всех сопровождать сегодня. Неотложные дела. Муж Агаты тоже занят. Альтовски по делам рода уехал. Все не вовремя. Могу я на тебя положиться, Ян?
Наг усмехнулся и покосился на меня. Недобро.
– Что? – Схватив подушку, прикрылась ей, как щитом.
– По магазинам, Алечка. А ну, одеваться!
От его громогласного рыка я подскочила на месте.
– Не ори на меня! – Подушка полетела в нага.
– Лентяйка! – Он легко отбил перьевой снаряд.
– На том и стою!
– Алевтина, успокойся, – прошептали мне на ушко. Замерев, сообразила, что, пока спорила со змеем, упустила из виду Эмеса, позволив ему подкрасться со спины. – Бал уже скоро, ты ведь не хочешь выглядеть хуже остальных?
Его тяжелые ладони легли на мои обнаженные плечи. Я и пискнуть не успела, как большими пальцами ведун подцепил тонкие бретельки.
– Рески, не выйдешь? – В голосе ведуна появилась легкая хрипотца.
– Валынский, грабли собрал в кучу, – рявкнул наг. – Сначала женись, а потом лапай мою сестрицу.
– Аля моя…
– Пока что она только моя. – Во взгляде змея мне почудилось что-то опасное. – Кольцо ей на палец, клятва верности, и чтобы я расслышал каждое слово. Только после этого я выйду. А то кто вас, ведунов, знает, у вас же нет связи истинных.
– Как знаешь, змей, но я бы уговорил ее пойти по магазинам…
– Эмес, друг, еще немного, и Аля с перепугу в окно выйдет. Ты не дави на нее, а то сущность выпрыгнет!
Ведун засмеялся, его дыхание обожгло кожу.
– Я сам тебя взрастил, наг, и вот, пожалуйста!
– Кто кого растил – еще вопрос, конечно, но Алю я тебе просто так не отдам!
– Она уже моя, змей.
Я не выдержала.
– Во-первых, я сама своя. Во-вторых, руки можешь не убирать. В-третьих, что-то я не поняла – когда это вы стали так дружны?
– Ты ей так и не признался? – Змей покосился на ведуна.
– После бала.
– Конспиратор…
– А сам…
– Ой как любопытно… – прищурилась, – а может, расскажете, что вокруг меня происходит?
– Одевайся, Аль. – Эмес легонько коснулся губами мочки уха. – Это ведь твой первый бал, я бы хотел, чтобы он стал незабываемым.
– Какие же вы вредные! – Насупившись, схватила платье со стула. – Все равно узнаю!
– Я сам тебе все расскажу, – дыхание Эмеса разбилось о мои волосы, – а пока марш, женщина, по магазинам.

* * *

Кутаясь в теплый плащ, обреченно топала по городской дороге. Под ногами противно хлюпала грязь, которой не давали застыть многочисленные прохожие. Порой я наступала на тонкий крошащийся лед, и лужа издавала неприятный хруст.
С неба хлопьями сыпался снег. Он налипал на ресницы, непонятно как умудрялся попасть за шиворот. Отвратительная погода.
А ветер! Брр. Его сильные порывы мешали двигаться в нужном направлении, сносили в сторону. Кроме того, ветер норовил забраться не только под тяжелые полы плаща, но и под куртку и выстудить те крохи тепла, что спасали меня от окоченения.
Я родилась и выросла на севере, но это не означает, что я обожаю морозить нос.
Все куда-то бегут, стараются сесть в кареты, двуколки. И только мы, полные оптимизма, гуляем по магазинам.
Проклиная змея, Эмеса, Агату, бал, академию и весь этот мир с его прелестной осенней погодой, я плелась, высматривая вывески. Очередной порыв ветра потащил меня к дороге, а проезжающая рядом повозка обдала брызгами грязи из-под колес. Прелестно!
И чего я за прутья кровати зубами не держалась? Да чтобы я еще раз подписалась на их магазины! Да в такую погоду… Зло сверкая глазами, платком стирала грязь с подола плаща, хотя, признаться, больше размазывала ее. Но кого это заботило.
– Яни, – взвыла, – может, вернемся в академию?
– Какая академия?! – На меня возмущенно обернулась Агата. – Мы же еще платье ни тебе, ни Злате не выбрали! Только пару чулок да юбку Яни. А мне наряд? А туфли? Еще нужно прикупить что-нибудь для прически…
– О да, девочки, – Яни разве что змеей от восторга не оборачивался, – это будет фурор. Я и представить не мог, что найду такой шедевр. Черная кожа, широкий пояс…
– Ой, все! – заверещала. – Еще слово о шмотках, и я утоплю тебя в этой луже.
Ткнула пальцем в широченное грязевое озеро посреди проезжей части, и тут же со спины меня окатили новым потоком черной воды. Возничий двуколки виновато улыбнулся и вжал голову в плечи, кутаясь в куртку с меховым воротником.
– Аля, ведьма моя бедовая, отошла бы ты оттуда. – Яни явно сдерживал смех.
Поджав губы, я вернулась на тротуар подальше от дороги.
– Все, а теперь собрались и идем вдоль этой улицы. Без шикарного платья для Златы я отсюда не уйду!
После такого заявления Агаты я усомнилась, кого хочу первым притопить в луже. У Яни появился конкурент.
– Сдалось мне это платье, у меня их полный шкаф, – проворчала Злата и взяла меня под руку.
Радости на ее лице, красном от холода, я тоже не наблюдала.
– Неужели нельзя было решить этот вопрос раньше?
– Да впереди еще столько времени, и сшить бы успели. Но как же, а по городу потаскаться, все лавки прочесать, кучу нарядов перемерить? Это же студенческая традиция: бегать, как в одно место ужаленным, и наводить панику.
– Злата, мы все слышим. – На нас обернулась ведьма.
И вид у нее был такой грозный, что мы умолкли и как две обреченные души зашагали вперед, тяжело передвигая ноги.
Мы прошли салон траурных нарядов, в который Яни непонятно зачем успел засунуть нос, правда, выскочил он из него быстрее, чем заскочил. Дальше была лавка пряностей. Услышав приятные запахи, заурчал живот. Потом был магазин дамского белья. За ним…
– И что, всегда так? – спросила Злату с содроганием, понимая, что конца и края салонам да лавкам нет.
– В том году все вышло как-то попроще с балом, – с сожалением выдохнула она, – но на зимние праздники… Если они придут к тебе перед Новым годом – беги, Аля. Кидай в них все, что под руку попадется, а потом ныряй под одеяло и притворяйся смертельно больной. Мы восемь часов наматывали круги по лавкам… Ни передохнуть, ни перекусить, буран, снег в лицо, глаза застилает. Видимость никакая, чуть карета не зацепила… А Агате все нипочем, у нее цель – найти достойный ведьмы костюм.
– Купили хоть? – С жалостью взглянула на нее.
– Да если бы, – мне показалось, что у нее глаз дернулся, – шили на заказ! Я еще и с ангиной слегла. Эрик надо мной три ночи сидел, пока жар не спал.
– Кошмар какой-то, – простонала.
– Да, – она улыбнулась, – магазины ты всегда терпеть не могла. Говорила, что работы хватает.
Я кивнула и тут же подозрительно прищурилась.
– А тебе об этом откуда известно? – Она неопределенно пожала плечами и замолчала. – Злата, а кем ты мне приходишься? – Я не унималась. – Эмес сказал, что родственница из будущего, но кто конкретно?
– Неважно, Аль, – она говорила напряженно и неохотно, – все равно нет у тебя того будущего. Здесь все будет по-иному.
– А там? Так было плохо?
– Честно? – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Очень плохо. Настолько, что я просто не смогла оставить тебя там.
– Спасибо, и это искренне, Злата. Я благодарна тебе за то, что подарила мне Шаливар.
– Я знала, что ты будешь от него в восторге. – Она улыбнулась и расслабилась.
Ее капор снова пополз к затылку.
– Шапку поправь, – проворчала, сама от себя не ожидая, – уши продует.
– Да, мамочка, – засмеялась Злата и поправила одежду.
– Так, девочки, – Яни торжественно обвел рукой крыльцо очередного магазина, – нас ждет лавка «Кружевное жабо». Чувствую, здесь мы найдем что нужно!
– Чувствует он, – буркнула под нос. – Я уже ног от холода не ощущаю, это точно.

* * *

Платье мы, конечно, купили. Красивое, пышное, белый лиф обшит черными шелковыми нитями и жемчужным бисером, по подолу такое же шитье паучьей сетью. И на пару мгновений, пока крутилась в нем в примерочной, я даже ощутила восторг от шопинга. Но как только Яни заикнулся про туфли и гребешки для прически, во мне проснулось истинное зло. И стоило моей милой сущности захихикать, как на прилавке вмиг оказалось все то, что мы искали вот уже несколько часов.
– Чаще так смейся, Аль, – счастливо выдохнула Злата, сгребая пакеты. – Я теперь без тебя вообще ни в одну лавку не зайду.
Понимающе усмехнувшись, я потащила сопротивляющихся Яни и Агату обратно в академию.
Погуляли, родные мои, и хватит!

* * *

До бала оставалась одна неделя. Академия уже не просто жужжала как улей, а, казалось, все ее обитатели сошли с ума на фоне острой нехватки шелка, лент и шляпок.
Сидя в аудитории, я молча наблюдала, как девушки, стараясь перекричать друг друга, описывали свои платья и демонстрировали в неких маленьких блокнотиках приглашения на танцы, которые заранее добыли у юношей. Все было записано чин по чину – на каждой строчке номер танца и имя партнера.
Я, конечно, слышала, что на балу кавалеры приглашают на тур вальса… Так-то оно так, но то на балу, а это ж за неделю.
– У вас ноги не сотрутся столько танцевать? – Я не выдержала, воображули все уши прожужжали.
– Ой, Миленина, не лезь! – прошипела Мамия. – У тебя вон наг есть.
– Есть, – важно кивнула я, – но все же… Что, вам делать нечего?
– А где твоя книжка? – поинтересовалась Гелианна, рассматривая мои вещи на столе.
– А зачем она мне?
Зря я высказалась и задала дурацкий вопрос. Такое началось! Со всех сторон посыпались недоуменные реплики:
– Вот ты даешь, Миленина…
– Ну ты ваще-е…
– Да что с тебя взять, темная…
– Нет, так не пойдет. Держи. – Марджи полезла в свою сумку и достала маленький тоненький блокнот на ленточке. – Не знаю, как у вас там во внешнем мире, а у нас такую книжку привязывают к запястью. Если к тебе на танец желает записаться мужчина, переворачиваешь руку тыльной стороной запястья вверх, и он берет блокнот, кладет его тебе на ладонь и вписывает свое имя. Но если ты не хочешь с ним танцевать, то просто не поднимаешь руку. Во время танца следи, чтобы никто блокнот с руки не сорвал. Бывают пакостницы в нашем обществе.
Кое-кто мельком глянул на Мамию. Понятно, кто может учудить. Хотя, проучившись с этой магичкой бок о бок всю осень, я начинала понимать ее. Все просто: Мамия не терпела конкуренции. Обладая ярким холерическим характером, она шагала к своей цели напролом и раскидывала в разные стороны всех, кто вставал у нее на пути. Не тронь то, что она желает получить, и будет между вами мир.
– Чего это ты такая добрая? – С подозрением взглянула на блокнотик и на Марджи.
Муарти, Кортни и Гелианна подозрительно поджали губы.
– Что? – Я недобро прищурилась.
– С тобой, ведьма, лучше дружить, – нехотя пробормотала Марджи. – Уж больно ты пакостливая. А мы есть хотим нормально в течение всего дня. Надоело уже принюхиваться к каждой ложке. И не говори, что это не ты еду в наших тарелках портишь.
– Я, конечно, – оскалилась в улыбке, – больше у нас в группе проклятийниц нет.
Протянув руку, зачем-то взяла эту маленькую книжицу. Пусть это будет знак нашего перемирия. Временного…
Зазвонили колокола. Все быстро расселись по местам.
– Миленина, блокнотик пока не трогай, а то Портовски последнее время хуже жабы. Увидит его в твоих руках, отберет еще. С нее станется.
– А что с ней? – во мне проснулось любопытство.
– Да понятно что, – самодовольно усмехнулась Мамия, – не смогла окрутить ни Альтовски, ни Валынского. Неудачница.
– А с Валынским что? – я даже дыхание задержала, ожидая ответа.
– Говорят, у него все это время другая была. Кто-то слышал, как он о своей любимой говорил с некромантом. Только кто это – неясно.
– Миленина, а ты знаешь? – На меня взглянули все разом.
– Нет, господин глава рода о своей личной жизни передо мной не отчитывается, – ровно произнесла я, с удовольствием наблюдая, как на их лицах появляется выражение крайнего разочарования.
– Жаль. – Мамия даже вздохнула. – Интересно, кто его зацепил?
– Наверняка кто-нибудь из старшекурсниц, – предположила Кортни.
Дверь отворилась, и в аудиторию злобной фурией влетела Элоиза Портовски. Обведя присутствующих тяжелым взглядом, бросила папку с записями на стол.
– Сегодняшняя тема лекции: «Как распознать проклятие на здоровье». Открыли свои тетради, взяли перья, и чтобы ничего, кроме их тихого скрипа, я не слышала!
Все нехотя закивали и воздержались от комментариев. Найдя в учебнике нужный параграф, я спокойно принялась переписывать его.
Дверь снова открылась.
– Эмес, ты ко мне? – воскликнула мягким нежным голоском вмиг сменившая личину учитель.
По аудитории прошелся смешок.
– Нет, госпожа Портовски, я к своей Алевтине буквально на секундочку. – Не дожидаясь ее дозволения, ведун быстренько поднялся до моего стола. – Аль, – шепнул тихо, – я в город на три дня. Остаешься под наблюдением Рески. Если что случится – бежишь к кому?
– К Эрику Альтовски, – выпалила не думая.
– Все верно. Я тебе посылку от мамы в комнату занес. Не теряй меня, хорошо? – Он отошел на шаг от стола, вдруг вернулся и сдвинул в сторону учебник. – А это что?
– Блокнотик для танцев. – Не поняла, что его так заинтересовало?
– А, помню такие, – Эмес пальцем подтащил к себе злосчастный блокнот, – девушки вечно бегали с ними по коридорам. И кто у тебя там записан?
– Пусто пока.
– Отлично, – глазки ведуна буквально загорелись, – значит, первый танец мой.
– А Яни? – Приподняв бровь, проследила, как Эмес что-то пишет в строчках.
– Перетопчется, ты моя невеста, не его. Ему мы отдадим второй, и пусть спасибо скажет!
– Ну уж нет! – Попыталась отобрать у него свою ручку, но куда там. – Эмес, я обещала, что буду его сопровождать.
Вокруг нас стало подозрительно тихо, а у меня зачесался затылок – наверняка его прожигали взглядом все девчонки нашей группы.
– Ладно, рядом постоит, – нехотя сделал одолжение нагу ведун.
– Эмес…
– Ну хорошо, первый танец Яни, но остальные мои. Все!
– Может, не надо все… – Я застонала.
– Ладно, вот тут оставлю танец Эрику. Все, я ушел, не будем злить Элоизу.
Закрыв блокнот, вернул его мне. Подмигнув, быстренько спустился и под тяжелым взглядом Портовски скрылся из аудитории.
– Миленина!!! – прошипели сидящие рядом девчонки.
– Ничего не знаю! Кольца на пальце нет, значит, не считается, – высокомерно произнесла, убирая блокнот в сумку.

* * *

Бывает, что время тянется бесконечно долго. Но порой, когда на пороге событие, лично тебе неприятное, страшное или волнующее, неделя пролетает в мгновение ока. И оказывается, что уже завтра ты должна будешь надеть шикарное платье, сделать мудреную прическу, расправить плечи и спуститься с огромной лестницы в главный зал.
Хотела ли я попасть на бал?
Скорее нет. Не мое это – блистать на танцевальном полу, улыбаться всем и вся. Корчить из себя что-то воздушно-высокомерное, быть тем, кем не являешься.
Мне совсем не хотелось идти на вечер в честь нового учебного года. Сидела на подоконнике и наблюдала, как в академию прибывают многочисленные гости. Кто в каретах, запряженных тройкой пегасов, кто верхом. Солнце медленно склонялось к линии океана, окрашивая все в золотистые тона. На горизонте один за другим вырисовывались белоснежные паруса легких шхун.
Раскрыла книгу по истории инквизиции, но не могла прочитать ни строчки – все мое внимание было сосредоточено на фигурах, стоявших на палубе приближающегося парусника. Рослые, просто огромные мужчины. Оборотни! Кое у кого виднелся хвост, что озадачивало и интриговало.
Над головой заржали пегасы. Подняв взгляд, улыбнулась. Меня тоже заметили: высунувшийся из окна кареты подросток вежливо мне кивнул. На его щеках неожиданно появились милые ямочки. Не удержавшись, послала ему воздушный поцелуй и тут же получила ответный. Мальчишка засмеялся, и весь его важный вид вмиг улетучился.
Шторка отогнулась сильнее, и в проеме появился суровый мужчина. Жесткий.
Но меня это не проняло. Повинуясь дерзкому порыву, послала поцелуйчик и ему.
Он засмеялся и покачал головой, а потом, вытянув руку, начертил в воздухе огненный знак. Он разрастался и ширился, летя на меня.
Испугаться не успела. Подскочивший Яни согнал меня с подоконника и, резко отворив раму, высунул ладонь, словно принимая огонь на себя. Знак стремительно уменьшился, и стоило пламени коснуться кончиков пальцев нага, оно исчезло без следа.
Карета скрылась за башней.
– А что это, Яни? – поинтересовалась я взволнованно.
– Метка, такой ведуны одаривают тех, кого хотят защитить.
– Ведуны? Но мальчик явно оборотень.
– Смешанная семья, Аль. У меня такая же.
Наг всматривался в небо, будто ожидал кого-то.
– Зачем мужчина послал мне этот знак? – Мое любопытство, как всегда, перло вперед, желая докопаться до сути произошедшего.
– Оберег, защита…Ты для него своя.
– Но ты принял его на себя. – С сомнением покосилась на змея.
В голове зашевелились мысли, одна другой страшнее…
– А нечего, Аль, левым мужикам на тебя клеймо лепить. Хватает и того, что от Эмеса наставлено.
– От Эмеса?! На мне? – Покрутилась на месте, пытаясь понять, где на мне метка стоит.
Корова я им, что ли? Нечего меня клеймить!
Яни закрыл окно и одарил меня непонимающим взглядом.
– Аля, на тебе кулон, заточенный на охрану. Ты с ним в академию приехала.
– А, это! – Меня разом отпустило. – Подарок от Златы, там ее магия.
Он кривовато усмехнулся, словно обвиняя меня в наивности.
– Ведьма, какая Злата?! Там уже давно следы магии главы рода Валынских.
Я достала голубенький камешек на цепочке и сжала в ладони. Настолько привыкла к нему, даже забыла, что он висит на шее.
За окном снова послышался скрип и легкое громыхание.
Очередная карета. Резная, с гербом золотого дракона на двери. Из оконца высокомерно выглядывала знакомая неприятная старуха с нелепой высокой прической и кислой рожей.
– А-а, госпожа Валевски, – процедила я, что сплюнула.
– Да, – Яни изобразил рвотный позыв, – высшие маги всегда выглядят так, будто у них кишечные колики.
– Ну не знаю, эта выглядит так, словно она сама разносчик этих колик.
Фыркнув в сторону мамаши ректора, отошла от окна и плюхнулась на кровать. Снова накатила легкая апатия. Взглянув на свой черно-белый воздушный наряд, поморщилась.
– Ну что ты киснешь, Аль?
– Не люблю я ожидание непонятно чего. Сидишь как на иголках и часы отсчитываешь.
Подойдя к шкафу, Яни разгладил рукой рукава своего белоснежного сюртука.
– Что тебе переживать, ведьма? Попрыгаешь в красивом наряде, потанцуешь со мной и Эмесом. Посплетничаешь с Валынскими. Госпожа Инесса, насколько я слышал, прибудет с утра.
Несмотря на легкомысленные речи, змей выглядел озабоченным. Сказала бы даже – встревоженным и собранным.
– А где ты это слышал? – закинула удочку, может, чего сболтнет, витая в своих грозовых облаках.
– Там… – отмахнулся он.
Не вышло. Яни так просто за язык не поймаешь.
– А конкретнее?
– Моя матушка остановилась в их особняке в городе, – нехотя ответил он.
– Ого, они знакомы?
– Аль, потом. – Он в некотором раздражении снова махнул рукой.
Это немного обидело. Я, конечно, давно смекнула, что история мутная, но можно же хоть немного рассказать.
– Что вы все темните? Это же не такой уж секрет. Ну, дружат ваши семьи, и что с того? Или ты считаешь, что у меня язык как помело? Я же слышу все недосказанности. Вы ведь были знакомы с Эмесом еще до академии. Ты же сам рассказал, что на практике вместе монстров убивали.
– Мы лучшие друзья, Алевтина. – нехотя пробормотал змей. – Он мне так же близок, как и ты. Но я не должен был тебе этого говорить. Только потому, что доверяю как себе и люблю как сестру, открыл сейчас рот. Но молчи, никому. Я фигура непубличная, затворник. Мало кто знает меня в лицо. Поэтому я свободно сюда попал. Поэтому никто и не понимает, кто перед ним.
К такому признанию я была не готова. Обняв подушку, пыталась сообразить, что же выходит.
– Ему на глаза попалось заявление от нага, и он протащил его сюда, – вспомнила рассказ Эмеса.
– Не совсем так, Алевтина, но… Пожалуйста! Не хочу говорить сейчас. Не желаю врать! Мне от этого тошно. После бала расскажу тебе все.
– Вы обманывали меня?
– Нет, Аля, просто скрывали некоторую информацию. Это очень важно. И это не только наши с ним дела. Мы как пузырьки зелья на поверхности, а под нами такое варится…
Подойдя ближе, он сел у кровати и сжал мои ладони.
– Друзья до гробовой доски, Аля?
– Ты правда все расскажешь?
– Клянусь самым дорогим, что у меня есть. Мы поговорим. Ты, я и Эмес, поверь, ему особенно тошно.
– То свидание, что было у нас… Он знал, что я к нему чувствую?
– Нет, ведьма, я никогда никому не передам секреты, что ты вложила в мои уши. Даже лучшему другу. Жизнь я ему не упрощал, даже наоборот, делал сложнее.
– Значит, нужно дождаться завтра?
Яни улыбнулся и кивнул.

* * *

Колокола. Сидя на кровати в сорочке и чулках, я созерцала, как Яни старательно проходится вихрями пламени по подолу моего платья, разглаживая его.
– Спали его уже, змей! Избавь от этой муки.
– Не ной, тряпка. Ведьма ты или погулять вышла?!
Ха! Мне прилетело моей же излюбленной фразой.
– Какое отношение моя магическая раса имеет к нежеланию идти на великосветскую вечеринку?
В ответ услышала пренебрежительное фырканье.
Сделав финальный изящный пасс, наг развеял магический огонь.
В дверь тихо постучали.
– Кого там еще принесло? – проворчала, почесав бедро.
Мне уже не до стыда было. Резинка от чулочков раздражала кожу, от зуда у меня уже нервный тик начинался. Да и нижняя рубашка могла бы быть удобнее. И длиннее. Но, как выразился змей, «все прикрыто, и ладно».
Оставив в покое чулки, с досадой взглянула на корсет. В душе назревал ведьминский протест. Если они хотят, чтобы я станцевала вечером хотя бы один танец, пусть побеспокоятся о том, чтобы дожила до этого момента. А как это сделать с корсетом? Мне казалось, как только шнуровка стянется на моей спине, я просто выдохну, посинею, и все, зовите Эрика Альтовски.
Какое счастье, что у меня некромант в родственниках!
Стук в дверь повторился.
– Никого нет, – проворчала и завалилась на кровать.
– Аль! Сорочку мнешь, – раздался следом змеиный рык.
– И что? – Возмущению не было предела. – Я же не в ней щеголять на балу буду. А под платьем не видно!
– Кому надо, тот заглянет, ведьма. Быстро поднялась! Официальный обед через два часа! А ты лишь чулки нацепить удосужилась.
– Да сдался мне ваш обед! Я только на бал подписывалась, змей!
Снова стук.
– Да чего надо! – рявкнули мы в два голоса. – Никого нет!
Дверь так резко распахнулась, что ручка врезалась в стену, и сверху с косяка посыпалась глиняная замазка.
– Не сметь орать на маму!
Я остолбенела, а Яни тихо выругался.
В комнату вплыла статная особа. Таких только на обложках журналов увидеть можно, уж точно не в реальной жизни. Высокая, худая как тростиночка. Утонченные, словно резные черты лица. Огненные кудри собраны в пышный пучок, из которого кокетливо торчали три ярких черно-красных пера неведомой мне птицы. На изящных плечах белоснежная меховая накидка. Бордовое бархатное платье строгого кроя доходило до пола, но не скрывало носочков ботинок. Леди выглядела настоящей королевой.
– Мама! – Яни расплылся в улыбке. – Почему не предупредила? Я думал, вы только к вечеру в академию прибудете. А сестры? – Он заглянул женщине за спину.
– Девочки готовятся дома. – Появившаяся в дверном проеме госпожа Инесса строго взглянула на мои ноги.
– Алевтина! Почему ты без платья при мужчине?! Я была поражена, когда узнала, что молодой Рески в столь ранний час находится в твоей комнате.
– А где ему еще быть? – не скрывая удивления, покосилась на женщин. – Мы же вместе живем.
– Что? – Пожилая ведьма схватилась за сердце. – А репутация, а как же… Эмес?! Где этот несносный ведун? Как он допустил!
– Тетушка, ну что вы, милая моя.
Яни подскочил к госпоже Валынской и стиснул ее ладони в своих, прижимая их к широкой мужской груди.
– Да! – завопила «королева». – Он наконец-то нашел избранную. Слава богам! Тысячу раз да!
– Э-э… уважаемая, – промяукала я, втянув голову в плечи, – мы не пара! Мы так, на фоне общих увлечений сошлись. Ничего такого.
– Нет! Молчи, девочка, не выжигай мне душу.
– Ой, мама, ну что ты все об одном. Придет время – найду я себе жену. – Змей махнул рукой на ее стенания.
– Придет время?! Да отец в твои годы уже тебя на шее таскал.
– Нет, постойте! – Госпожа Инесса кипела от праведного гнева. – Что значит «сошлись на общих увлечениях»? Как понимать «ничего такого»? Алевтина, ты живешь в одной комнате с мужчиной?! Эмес! Где он? Я с него шкуру сдеру.
– Не злитесь, – Яни подлизывался как мог, – это была целиком и полностью моя идея. Эмес сопротивлялся как мог, но вы же меня знаете.
– Знаю, Ян, поэтому и спрашиваю: как ты посмел?!
– Сынок, только не говори мне, что ты разрушил репутацию будущей жены главы рода Валынских. – Кажется, змеиная маман очень быстро отошла от своего горя и уже скалилась в довольной усмешке.
– Никто ничего не разрушал. – Я сложила руки на груди. – Официально я невеста Яни. А господин Валынский пусть сначала «да» от меня услышит.
– Даже так? – Женщина хитро улыбнулась. – Сына, может, эта девушка все же твоя…
– Некровная сестра, маман. – Выпустив руки госпожи Валынской, наг подскочил ко мне и обнял за плечи. – Аля по-любому моя!
– И все же какое разочарование! – Тяжело вздохнув, женщина села на ближайший стул. – А я уж на секунду представила, что наконец женила тебя и взяла на руки своего первого внучка, а лучше внучку…
– Так, госпожа Ясмин, сначала я женю хотя бы одного своего внука. – Инесса Валынская потихоньку отходила от шока. – У вас больше шансов сыграть свадьбу в ближайшее время, столько дочерей на выданье.
– Да если бы, моя милейшая подруга! Они же не пеленками озабочены, а учебой. Ни одна даже на свидания не соглашается. Подумать только, столько детей – и ни одного внука.
Еще раз дружно вздохнув, они покосились на нас так, что мне вдруг стыдно стало. За что, правда, не поняла.
– Хорошая у нашего Эмеса невеста. Красивая. Но так просто мы ее вам не отдадим. – Мама моего змея внимательно оглядела меня с ног до головы. – Статная, а фигурка!.. Любой мужчина слюной захлебнется.
– Погодите, милая моя, – госпожа Инесса уперла руки в бока, – девочка – Миленина, значит, принадлежит нашему роду.
– Нет-нет, – леди Ясмин хитро сверкнула медовыми очами, – согласно законам оборотней, раз мой сын назвал ее сестрой, то, выходит, девочка наша…
– Ничего подобного, она ведьма!
– Она некровница нага!
– Яни, – я нацелила на него указательный палец, – скажи им!
– Что я, смертник, что ли? – усмехнулся наг. – Только круглый дурак рискнет перечить маман с тетушкой. Мое дело проследить, чтобы платье свадебное смотрелось шикарно. Ну и за руку тебя к алтарю подвести.
– А калым! – фыркнула леди Ясмин. – Что ты, сынок, засмеют, если узнают, что ты сестру за так отдал!
– Так другу же… – Он почесал затылок.
– Стоп! – рявкнула я. – Никто замуж не собирается! – Но меня, ожидаемо, никто не слушал, а если и слушал, то не услышал.
– Калым, и точка! – поставила ультиматум леди Королевская мамба.
Теперь я понимала, в кого Яни нравом пошел.
– Действительно, сынок, – внезапно согласилась с ней госпожа Инесса, – а то скажут потом, что ведуны выкуп зажали.
– Да не собираюсь я замуж! – взвыла.
– Мы с Эмесом обсудим это. – Немного подумав, кивнул мой змей. – Сдается мне, он захочет соблюсти традиции оборотней.
– Ну, все! Где мое чертово платье? Схожу я на ваш обед и бал! Станцую с кем надо! Но вопрос свадьбы закрыт! Нашли дуру! Не собираюсь я учебу на борщ менять. Калым им… Сначала поймайте. Без диплома к храму и близко не подойду. И после академии еще трижды подумаю! – От злости заметалась по комнате, сгребая ленты и гребешки. – Яни, помоги уже! Видишь, не успеваю…

* * *

Спускаясь под руку с Яни в парадный зал, где уже собрались главы родов не только магов, но и ведунов, и оборотней, не знала, куда себя деть.
Это платье – подлинный кошмар! Меня преследовала навязчивая мысль, что я запнусь об подол, подметающий полы. Или еще лучше – каблуком наступлю. Но это была далеко не единственная проблема. Когда я покупала платье, не обратила внимания на низкий лиф и полное отсутствие удерживающих его лямочек. Один чих, и все мое добро спереди «выйдет погулять». А Яни, как специально, так сильно затянул шнуровку сзади, что грудь поднялась.
Зажмурившись, приказала себе глубоко не дышать.
– Расслабься, ведьма, ты выглядишь шикарно. Я уже вижу парочку отвисших челюстей. Если так и дальше пойдет, охранять тебя придется, а то упрут прямо с бала. Хотя, зная тебя…
– Замолчи, наг, мне страшно.
– Ты что, их боишься?
– Да нет, змей, я боюсь, что все запомнят не лицо мое, а иные выскочившие из чашечек бюстика части.
– По-моему, все идеально. О! Посмотри направо, там глава лисьего рода. У него сейчас хвост отпадет.
Невольно взглянула в нужную сторону. Мужика долго искать не пришлось. Он стоял в шаге от лестницы: темноволосый, глаза горят синим пламенем, а хвост, выглядывающий из-под черного элегантного сюртука, отплясывал джигу. Поймав мой взгляд, лис так плотоядно оскалился, что у меня дыхание сперло.
– Янчик, может, ну его… Я в комнату хочу.
– Сдурела? Да ты фурор произвела!
– Может, ты без меня позвездишь, а?
– Молчи, ведьма, и улыбайся.
Стоило спуститься с последней ступеньки, как к нам устремились несколько мужчин разного возраста.
– Господин Рески, так неожиданно увидеть вас здесь, еще и в качестве студента.
Пожилой мужчина неприятной наружности растолкал остальных и нахрапом полез приветствовать нас. Правда, выглядело это как акт ничем не прикрытого подхалимства.
– Должен же я был проверить, что мне пытаются вручить, господин Картуш.
– Как же, в известность меня уже поставили. Смена власти на этот раз произошла столь внезапно…
– А что вы хотели, Картуш, – раздался за спиной родной голос, – маги так долго руководили этой академией, что с чего-то решили, будто в ней должна обучаться лишь их братия. Эксклюзивная привилегия.
Эмес осторожно положил ладонь на мое обнаженное плечо.
– Вы знакомы с женщиной Рески? – Я снова поймала на себе взгляд лиса.
– Алевтина Миленина принадлежит моему роду. К тому же она – моя женщина. Невеста и, надеюсь, в скором будущем жена.
– Но… – я по привычке хотела возразить, но прищур лисьих глаз остановил.
Не то чтобы мужик выглядел отталкивающе. Нет, очень достойный экземпляр, но Эмес лучше. И роднее, и любимее. Так что рот я прикрыла, не к месту мои выкаблучивания. Еще ссору спровоцирую, а то и конфликт посерьезнее.
– Госпожа Миленина – моя некровная сестра. – Голос Яни показался мне холодным и даже чуточку страшным.
– Да, конечно. – Мужчина склонил голову, словно признавая – добыча принадлежит другим.
– И все же я рассчитываю, что процесс пройдет мирно, без лишних скандалов или еще чего хуже, – снова встрял в разговор пожилой Картуш с рыхлой красной физиономией. – Ректору Валевски уже сообщили, что его снимают с должности?
Опешив от таких новостей, обернулась к Эмесу, его ладонь сильнее сжала мое плечо.
– С ним в эту минуту разговаривают старейшины. Думаю, довольным он не будет.
Столько вопросов разом возникло, но хуже всего – я оказалась в таком положении, что ни один не могла озвучить.
– По всему получается, академия перешла в руки оборотней. – Кто это сказал, я не поняла, о своем думала.
– Моим проректором будет Эмес Валынский. Так что я бы не говорил столь однозначно. Академия принадлежит всем расам Шаливара. Кроме того, мой коллега и друг несколько лет прожил во внешнем мире и успел ознакомиться с работой их высших учебных заведений. Так что в планах у нас открыть несколько факультетов не магической направленности.
– Обучать не магов? – У Картуша глаза на лоб полезли.
– А что вас удивляет? Или, по-вашему, они не люди и недостойны?
Все замолчали. Повисла неловкая пауза.
– Чудесная новость. В моем роду много молодых девушек и юношей, неспособных к обороту и не владеющих магией. Буду рад, если у них появится возможность получить образование в родном Шаливаре, – улыбнулся лис. – Пока мне приходится ужом вертеться, чтобы засунуть их в вузы внешнего мира. И от них же я слышал, что там встречаются люди нашей крови, все больше ведьм и ведунов, конечно.
Все же хороший мужик. Я мельком взглянула на синеглазого. Дело говорит, нужно сюда принимать девушек-ведьм, чтобы такие хвостатые свободными да неженатыми не разгуливали.
Снова осторожно повернувшись к Эмесу, положила ладонь ему на грудь, безмолвно требуя ответа. Его рука мягко скользнула по моей спине и остановилась на талии.
– Что происходит? – беззвучно шепнула губами.
– Переворот, – одним словом объяснил он. – Если все пройдет гладко, с завтрашнего дня новым главой академии станет Рески.
– А если нет?
– То ты под его защитой. Если все завернет на плохую дорожку, Ян забирает тебя, а я остаюсь здесь.
– Не совсем так, – голос Яни звучал глухо, – ты забираешь Алю и увозишь всех моих, а я останусь здесь.
– Уговор был иным… – тихо прорычал Эмес.
– Тогда у тебя не было женщины, брат.
– Вы бы не шушукались здесь, – вмешалась, видя, как пристально за нами наблюдают. – Мальчики, улыбайтесь увереннее.
К нам незаметно подошел пожилой седовласый мужчина генеральской выправки.
– Господин Михаль. – Яни склонил голову.
– Юная Алевтина, – он тепло улыбнулся, – мы не успели встретиться. Я Михаль Валынский – дед твоего жениха и председатель совета старейшин ведунов.
– У меня еще нет жениха, – пробурчала очень тихо, чтобы хвостатые не услышали, – но очень приятно.
– Наивное дитя, ты стоишь в объятиях моего внука у всех на виду. Поверь, жених у тебя только что появился.
Я моргнула и услышала тихий смешок Яни.
– Я бы на твоем месте, змей, надеялась на плохой сценарий. – Моему возмущению не было предела.
– Это почему?
– Потому что тогда меня заберет господин Михаль, а вы останетесь здесь. Иначе я откушу вам головы обоим за то, что столько месяцев водили меня за нос. За то, что планировали переворот без меня. И… В общем, крутитесь рядом с Эриком Альтовски – дружба с некромантом вам сейчас очень пригодится.
– А девочка неплохо вас изучила, – засмеялся пожилой ведун и потер подбородок. – Но я только что из кабинета ректора. Валевски сдался без боя. Старейшины и главы магов оказались не столь глупы, чтобы не понять – против ведунов и оборотней им не выстоять. Все пройдет без крови.
– Хана вам, хлопчики, – процедила я, поправляя сползающий лиф.
Мужчины переглянулись и встали по обе стороны от меня.
– Аль, а у тебя сил на двоих-то хватит?
– Поверь, Янчик, я способна разом отравить жизнь и десятерым.
В зале заиграл оркестр. Двери, ведущие в столовую, наспех оборудованную под банкетный зал, отворились, и мы чинно направились туда.

* * *

Все еще пребывая в легком шоке, я позволила усадить себя за широкий стол, накрытый белоснежной скатертью. Эмес и Яни разместились по обе стороны от меня, словно взяв в кольцо. Покрутив головой, сообразила, что студентов тут неприлично мало. Взглядом зацепилась за Марджи в бледном бирюзовом платье. Она сидела напротив нас рядом с отцом и большими глазами таращилась на Яни.
«Новости дошли и до нее», – поняла я.
Они уже знают, кто он. И все же у меня в голове не могло такое уместиться. Как же я не догадалась? Как позволила водить себя за нос? Вот прохвосты!
«Мне на глаза попалась заявка от нага», – я все время возвращалась к этой фразе Эмеса.
«Свою первую мантикору я убил под началом Эмеса Валынского… Я старше его…»
Все лежало на поверхности. Мне стоило хоть раз призадуматься, почему такой строгий господин глава рода легко согласился на то, чтобы Яни остался со мной в одной комнате. Он же так громко кричал о морали. Кроме того, ведун не склонен к церемониям – я с ним в Шаливар отправляться не хотела, а он возьми и заверни меня в одеяло. Что же ему помешало сделать так же в случае с нагом? Он бы и слушать не стал, в одеяло и на выход. А ведун поворчал и оставил нас в покое. А почему? Да потому что Яни ему что брат. Эх, сама дала себя обдурить.
– Зачем? – Повернулась к Эмесу, молча сидящему рядом. – Для чего ты свел меня с Яни? Была ведь причина!
– Защита, Аля, – негромко ответил он. – Заслон от Валевски в первую очередь. Статус невесты нага делал тебя максимально недоступной для него. И при этом мы не нарушали свою легенду.
Вопросов прибавилось. Но банкет не место для задушевных бесед. Народ вокруг шептался, переглядывался, я постоянно ловила на себе недобрые, завистливые взгляды. Ужас. Будто на полевой кухне обедаешь под прицельным огнем.
– Вы так мастерски разыграли меня, – не удержалась.
Моя обида капризно топала ногами.
– Поверь, никто из нас удовольствия от этого не получил.
– Да и я не знал, что ты станешь для меня настолько значимой, Аль, – шепнул на ухо змей. – Я уже жалею, что позволил этому бесчувственному типу тебя охмурить. Зря. Хотел ведь домой тащить.
– Я чувственный! И нечего тут, – возмутился мой «еще не жених». – Свой калым ты получишь!
– Дорого возьму, – хмыкнул наг.
– Так-то она Валынская. – Эмес подался чуть вперед и ехидно глянул на хитрого змея.
– Так-то она видная невеста, – парировал Яни. – Вон лис дыры в ней так и прожигает. Главное, чтобы не решил проверить на избранность, а то ищи ее потом…
– Я ему нос разобью, чтобы не нюхалось, – процедил ведун, выискивая взглядом соперника.
– Но что теперь будет? – Кто о чем, а я все о сегодняшнем событии. – Яни и правда следующий ректор академии? Но почему он, а, скажем, – мой взгляд упал на стол рядом, – не профессор Энью?
– Профессор – женщина достойная и, конечно, потянула бы столь высокую должность. – Эмес положил свою ладонь на мою и, сжав ее, опустил наши руки под стол. – Но она маг. А политическая ситуация сейчас не в пользу этой расы, поэтому она займет достойный пост, скажем, декана. Я думаю, нужно провести полную реорганизацию учебного заведения. Не трону лишь библиотеку и кухню. У Яна тоже много идей на этот счет, но все потом.
Я призадумалась.
– Нужно открыть факультет черного ведьмовства и поискать на Земле ведьм, как я. А меня поставить деканом. Да, отличная мысль. Я согласна взвалить на себя эту ношу.
– Ты бы диплом получила сначала, – колко осадил меня любимый ведун.
Мужчины тихо засмеялись.
– Фи, у меня Яни ректор, а глава рода – проректор.
– Жених – проректор, – подкорректировал мое «фи» Эмес.
– А жениха у меня пока нет, – продолжала вредничать.
– А я?
Взглянула на ведуна – такой трогательный. Руку мою под столом сжимает, глаз с меня не сводит. Ну хорошо.
– А ты еще поухаживай, признание оформи, конфеты подари. Хочу пегаса, а лучше ферму. И должность декана, свой факультет. И…
– Поздно, Алевтина, список оглашать. Любовь моя, слух о нас уже пошел. И сидящие за нашими спинами видят, как нежно ты держишь меня за руку. Но я обещаю исполнить все твои пожелания… после свадьбы.
– Да чихала я на слухи, – выдрала свою ладонь из его захвата, – у меня вон лис еще про запас имеется.
– Он – не жилец, – пожал плечами ведун, – а если ты будешь громко на меня шипеть, то все вокруг томно вздохнут и скажут: «Милые бранятся, только тешатся. Такие у них близкие отношения, такие эмоции, чувства, аж искрят».
Яни, уже не сдерживаясь, захохотал.
– Попала ты, Алька. Но лиса нужно усмирить.
– Только не надо устраивать геноцид потенциальных кандидатов на мою руку. – Все, я обиделась.
За нашим столом повисло молчание.
– Факультет черной магии, говоришь… – Кажется, нагу понравилась моя идея.
– Ты только представь, десятки девушек из внешнего мира, такие как я и Злата. Сильные, желающие учиться.
– Некроманты, проклятийники, черные ведьмы, – задумчиво продолжил он.
– Да! Еще можно зельеваров разделить на подгруппы: одни будут учиться на факультете целительства и практиковать изготовление лечебных зелий, а другие останутся на факультете ведьм и будут профессионалами в магических приворотах и снятии порчи.
– Яни, мне кажется, Але лучше дать то, что она хочет. Иначе она нам еще один переворот устроит, – тихо пробормотал Эмес.
– А что, я не права?! Одно дело, когда зельевар – искусный мастер в создании приворотного зелья, а другое – когда он настойки от ревматизма делает.
– В чем-то ты права, но, думаю, нам нужно сначала вынести мусор из кабинета бывшего ректора, а уж потом планы строить.
Словно услышав наши мысли, в столовую вошел мрачный Андрэ Валевски со своей мерзкой наштукатуренной мамашей под руку.
За ним плелась Портовски рядом с хмурым седовласым мужчиной.
– Дед, – Эмес повернулся к господину Михалю, – как Портовски отнеслись к переменам?
– Плохо. Раван терять власть не желает. От него можно получить удар в спину. Что между тобой и его дочерью? – спросив, он вдруг спохватился и виновато покосился на меня.
– Между нами ничего никогда не было, кроме сплетен, которые невесть кто распускал. Да, какое-то время нашу дружбу считали за нечто большее. Но в этом году Элоиза рьяно взялась осаждать меня, навязывая отношения, которые в принципе невозможны.
– Раван, видимо, понял, к чему все идет, и попытался укрепить через дочь союз с ведунами, чтобы в этой круговерти всплыть, а не опуститься на дно.
Ректор с мамашей прошлись по залу и уселись через стол от нас. Я почувствовала себя крайне неуютно под яростно пылающим взором старухи.
– Валевски остались без наследника и положения. Им придется отдать место главы рода младшей ветви, а там чистокровных магов давно нет. Драконы вовсю берут в жены обычных девушек.
– Ну, если взглянуть на союз Златы и Эрика, то драконам это даже на пользу, – подметил Эмес.
В столовой заиграла тихая музыка, и появились нарядно одетые домовые с подносами в руках.

* * *

Ужин прошел в напряжении. За нашим столом как-то незаметно оказались тот самый синеглазый лис и глава рода медведей. Дяденька под два метра ростом и два Эмеса в ширину. Зажимая в руках изящную вилочку, он силился не согнуть ее пополам.
– Как же не люблю я эти официозы, – простонал он наконец. – Напомни мне, Илиан, что я тут делаю?
Я застыла, не понимая, к кому он обращается.
– Все просто, – пожал плечами Яни, – напоминаю, в вашем роду, достопочтенный Карион, каждый пятый наделен магией.
– Да, – громила тяжело вздохнул, – дети, рожденные от магинь и ведьм, все чаще вытворяют форменное магическое безобразие еще с пеленок. И далеко не у всех эти причуды исчезают после первого оборота.
– Илиан? – прошептала, ткнув змея локтем в бок. – Почему он тебя так назвал?
– Потому что я Ян Илиан Ан Рески: для своих Яни, для общества Илиан. Сюда поступил под «домашним» именем. Чтобы поняли, что наг, но не сопоставляли с главой рода. Хотя некоторые догадались.
– И при этом тебя не раскрыли?! – Я хорошо помнила, что за ним гонялись как за первым наследником, а выходит, он глава.
– Знаешь, в чем проблема родителей? – Он хитро подмигнул. – Они не слушают, о чем трындят их дети. Взять род той же Мамии Муарти, ведь ей мать даже защиту от меня выслала, а так и не поняла, кто я.
Кивнув, я снова уткнулась в свою тарелку.
– А вот интересно, большой ли калым затребовал род Рески с рода Валынских за такую необычную ведьмочку?
Услышав вопрос оборотня-медведя, лис, который так и остался для меня безымянным, вскинул голову.
– Уважаемый Карион, – ледяным тоном ответил Эмес, – эта ведьмочка принадлежит роду Валынских.
– Неважно, – отмахнулся гигант, – раз некровница нага, значит, хоть дочь родная, а калым дай. Обычай нельзя нарушать.
– Эмес тоже мой некровник, – хмыкнул Яни, – поэтому много я с него не возьму за девушку, находящуюся под его же опекой. Думаю, сундука с золотом будет достаточно.
Я закашлялась и недобро покосилась на чешуйчатого. Хорошо, что ни его маман, ни госпожи Инессы на ужине не было, а то бы у пожилой женщины сердце прихватило.
– Золотом? Могу предложить ларец с чистейшими обработанными алмазами, – предложил лис, сверкнув сапфировым пламенем очей.
Снова подавившись, сообразила, что лучше вмешаться. Еще не хватало, чтобы они ценники к моей тушке прикручивали. Умники.
– А давайте мне ларец с золотом и алмазами. И, так уж и быть, я не пойду ни за кого замуж. А то ведь потом никаких драгметаллов и камней не хватит, чтобы от меня избавиться. Развод – это не наш метод!
Медведь Карион громко захохотал. Его густой бас достиг всех столов и не остался незамеченным. Но если оборотни и ведуны лишь улыбнулись, то маги состряпали высокомерные постные рожи, будто от нашего веселья у них еда в тарелках протухла. Старуха Валевски еще и глаза выпучила. Не удержавшись, я прокляла кусок брокколи, нанизанный на ее вилку.
«Приятного аппетита, кошелка нафталиновая!»
Отправив капусту в рот, карга скривилась, но, прожевав, все же проглотила гадость.
М-да, страшная женщина…

* * *

За столом мы сидели с прямыми спинами и делали вид, что получаем удовольствие от трапезы. Я поглядывала на своего Яни, не веря, что все эти месяцы жила в одной комнате с будущим ректором академии. Он смеялся вместе со мной. Учил развивать дар, воровал продукты из столовой и дурил головы девчонкам. Стоял на подоконнике в грозу, держа меня за руку, и обещал подарить мне метлу. Он стал таким своим, а теперь…
– И все же я не могу воспринимать тебя как ректора, змей.
Не обращая ни на кого внимания, он обнял меня за плечи и прижал к себе.
– И не нужно, Алька. Учись, ведьмочка моя. Хочешь, у тебя будет лучшая комната и никакой соседки. Все книги библиотеки, допуск в кухню в любое время. Все для тебя, подруженька.
– И столовая… – Представила, какие перспективы открываются передо мной.
Яни важно кивнул.
– А когда ты получишь диплом, останешься здесь преподавать.
– А как же своя аптека? Я так мечтала стать фармацевтом…
– А для этого у тебя будет муж. – Змей скосил взгляд на поджимающего губы Эмеса. – Видишь, сидит ревнует. Пользуйся его любовью, сестричка. У Валынских хватает недвижимости в городе. Станешь квалифицированным зельеваром, откроешь аптеку, в которой будут трудиться лучшие выпускники академии. А сама здесь карьеру строить. Ты меня держись, я тебя жизни научу.
– Правильно как-то Эрик сказал, – обреченно простонал ведун. – Наг плюс черная ведьма равно катастрофа!
– Я еще, Эмес, на ваших детей взгляну, – подлил масла в огонь господин Михаль, – вот где будет действительно катастрофа.
– Дети!.. – Ведун недовольно зыркнул на обнимающую меня руку змея. – Мне бы до храма ее дотащить.
– Я тебе помогу, не переживай, – отмахнулся Яни, – как друг другу подсоблю.
– К слову, – лис откинулся на спинку стула, – если у вас не выйдет, тогда попытаюсь я. Уж больно вкусно пахнет ваша невеста. Заманчиво так.
– Эктор, еще одно подобное заявление, и я отшибу вам нюх, – прорычал мой ведун.
– Все, – рявкнула я, – пока не получу полный пакет ухаживаний от тебя, Эмес, ничего не обещаю. А то одно свидание, поцелуй – и извольте в жены и к плите. Да как же! А вам, уважаемый, – взглянула на синеглазого, – советую прогуляться по Земле. Гарантирую, отбиваться будете от вкусно пахнущих.
Он задумчиво склонил голову и провел языком по нижней губе.
Хорош, чертяка. Вернее, лисяка.
– Я никогда не посещал внешний мир, но, сдается мне, стоит спрятать хвост в штаны и прошвырнуться по улочкам ваших городов.
– Отличная идея, – одобрила ход его мыслей.
И снова тишина и только скрежет вилок по тарелкам.
– Можешь не готовить, наймем кухарку, – проворчал Эмес.
Я даже не сразу поняла, о чем он.
– Хм… Можешь пригласить меня еще на свидание.
– И приглашу. И еще у меня есть подарок для тебя.
– Какой? – Заинтересовано глянула на своего мужчину.
– Вот как тут все уладим, позову тебя на прогулку и покажу.
– Грязно играете, господин глава рода.
– Да уж как умею, – проворчал он.
– Эх, такая женщина – и мимо моего рода, – господин Карион не сводил с нас взгляда. – У меня четыре сына, и все без избранных.
– Так вы их вместе с господином… Эктором, – припомнила имя лиса, – во внешний мир отправьте. Там таких, как я, с лихвой на всех хватит.
– Скажи мне это кто другой, юная госпожа ведьма, посмеялся бы, но смотрю на вас и понимаю, что пора обратить свой взор во внешний мир. Шаливар снова меняется, так было при моем прадеде, когда истребляли черных ведьм. Пока старейшины трех рас решали, помогать им или нет, поздно стало. Тогда-то темная магия начала исчезать. Рождалось все меньше и меньше некромантов и проклятийников. Бывало такое, что черный дар и вовсе находили лишь у единиц, а в последнее время прямо всплеск. Молодой Альтовски, вы, уважаемый Эмес, дочь Портовски… четверо одаренных тьмой в одном помещении – это уже много. Но черная ведьма – это истинный бриллиант. Да, Шаливар меняется, но, кажется, одаренные дети стали рождаться и по другую сторону границы.
Я улыбнулась. В голове появились кое-какие корыстные мыслишки.

* * *

Наконец нервная трапеза подошла к концу. У меня уже спина болела и затылок горел огнем от того количества сверлящих взглядов, что я получила за этот час. Впервые мне еда в горло не лезла. Все, что удалось в себя засунуть, встало комом в желудке.
Народ засуетился, засобирался.
С жутким скрежетом господин Карион отодвинул стул и встал, поражая воображение своими габаритами. Здесь даже гадать не нужно, кто этот оборотень, – медведь как есть. Вслед за ним нашу компанию покинул лис, сверкнув напоследок очами. Хорош, красавец. Что-то в глубине души шевельнулось и осело. Наверное, если бы я не любила Эмеса, может, и почувствовала бы в нем избранного. Но нет.
Любить, так одного. Верность никогда не была для меня пустым звуком. К тому же перед моим ведуном и зеленью его взора облик лиса мерк.
Наконец и наша троица чинно поднялась и неспешно двинулась в большой зал. А там – мама дорогая! – кучковалась огромная толпа, не удостоившаяся приглашения на званый ужин.
Пока пробирались, я получила пару ощутимых ударов в плечо неизвестно от кого, пока мой «не жених» не пресек это дело, обняв меня за талию и становясь живым щитом от окружающих. Среди напомаженных мужчин с постными рожами я чувствовала себя невероятно неуютно. Женщин наблюдалось до обидного мало, сразу понятно – в Шаливаре царил патриархат.
Народ постоянно перемещался, приветствуя друг друга, роняя дежурные фразы. Интересовались отпрысками, обсуждали погоду, но во всем чувствовалась неприкрытая фальшь. Все такие пафосные, чопорные, высокомерные, аж тошно!
И только оборотни выделялись среди великосветской толпы – грозные, немногословные, внушающие уважение.
– Теперь можно в комнату? – шепнула с надеждой, но Эмес покачал головой.
– После трапезы положено пройтись по знакомым, поинтересоваться их делами.
Ответ привел меня в уныние. Тяжело вздохнув, покосилась на Яни. Нужно было поддержать его идею надеть платье со стразами и разрезом до бедра. Хоть какое-то веселье было бы.
– Зачем мне интересоваться их делами? Я же не знаю никого из них.
– Это ничего, на самом деле здесь мало кто кого действительно знает, – хмыкнул ведун. – Дружба между магами и оборотнями не то чтобы не поощряется, но все же это не афишируют.
– Почему? Что за бред! Ой!
Я дернулась. Кто-то сзади наступил на подол моего платья, но, к счастью, треска ткани не услышала.
– Потому что маг оборотню не друг и не брат, – рявкнул Яни и обернулся, ища взглядом осла неуклюжего.
Не найдя, обнял меня за плечи. Теперь я находилась под защитой обоих мужчин.
– Но вы дружите, – шепнула.
– Да, ведуны не такие напыщенные, – не понижая голоса, выдал наг, – хотя в нашей военной академии можно встретить и магов. Не столь родовитых, но все же. И ведуны, конечно, поступают.
– Поэтому никто и не понял, кто ты? Они просто не знают о вашей дружбе.
– Им нет дела ни до кого, кроме них самих.
– А в это, мой драгоценный Илиан, охотно верю. – Усмехнувшись, поймала на себе парочку злобных взглядов.

* * *

Мы переходили от одной небольшой компании к другой. Улыбки, пропитанные фальшью. Заискивание перед Яни. Пустые фразы. Меня начинало подташнивать.
Потом я и правда ощутила, как скручивает живот, словно съела не то. И дискомфорт стремительно нарастал, что подтвердило урчание моего несчастного живота.
– Добрый день, первый наследник рода Рески. – К нам протиснулся уже виденный мной седой мужик гадкой наружности.
– Я давно глава рода, господин Портовски. Мой отец здравствует и достаточно активен, чтобы вести дела в совете старейшин оборотней.
На роже мага нарисовалась улыбка-оскал.
– Он прибыл с вами?
– Нет, – Яни скалился в ответ, – только моя маман и две сестры.
– О да, Элоиза сказала, что виделась с госпожой Инессой, которая представила ей Ясмин Рески. Жаль, что они сегодня не здесь.
– Бабушка и тетушка не любят подобных мероприятий, – ровно произнес Эмес.
Мне стало чуточку завидно. Я тоже хочу не любить такие сборища.
Снова подступила тошнота.
Перевернувшись в сторону коридора в северную башню, призадумалась, как бы мне туда добраться и не опозориться, продемонстрировав весь свой ужин.
– Смотрите, к нам идут глава рода Кольво и четверо его сыновей… – Народу вокруг нас собиралось все больше, Портовски будто специально нагонял кучу-малу.
А мне становилось все хуже. Я уже и рот не могла открыть, настолько сильны были рвотные позывы. Но вот засада, главы родов просто одолевали Яни и Эмеса, не позволяя мне дернуть за руку кого-то из них.
Подошли еще маги. И еще.
А тошнота подкатывала. Голова закружилась, я сделала всего один неловкий шаг, и меня резко оттеснили от моих мужчин. Не выдержав чудовищной горечи во рту, рванула к северной башне, уборная прямо за первым поворотом. Буквально пара шагов.
Но, завернув за угол, нос к носу столкнулась с Элоизой Портовски.
– Учись, выскочка, как порчу наводить, – довольно прощебетала она и сделала легкий пасс.
Пол подо мной качнулся. Уже падая, услышала тяжелые шаги за спиной.
Свет в глазах померк.

Глава 21

Ветер. Это первое, что уловило мое сознание. Он завывал зверем, проникая в щели оконных рам. А еще отвратительно пахло болотом. В какой-то момент показалось, что сейчас услышу кваканье жаб. Так и произошло.
Ну почти.
– Держи ее выше, глупая ты курица, – знакомый мерзкий старческий голос окончательно вырвал мой разум из вязкой тьмы. – Вливай ей в рот.
Сделав резкий вдох, я захлебнулась противной жижей, на вкус словно болотная тина. Так вот откуда столь дивный аромат.
– Мама, ты думаешь, сработает?
Закашлявшись, снова притихла, не желая выдавать себя, к тому же тело все еще сковывало заклинание недвижимости. Конечно, я всего лишь желторотая первокурсница, но не понять, что это, было бы верхом глупости.
– А ты, Андрэ, действительно полагаешь, что в прошлый раз сработало не зелье, а твои чары?
Слова старухи Валевски подняли в моей душе удушливую волну злобы. В прошлый раз? Это когда? В той жизни, о которой мне ничего не желают рассказывать?
– Я не понимаю, зачем вам эта дворняжка?
Портовски! Так вот кто так больно сжимает мою голову.
– Элоиза, тебе и не нужно понимать. Твое дело помалкивать.
М-да, с кем тут как с дворняжкой обращаются, еще вопрос. Усмехнувшись про себя, попробовала разомкнуть веки, все четче соображая, что происходит.
– И все-таки… Зачем она вам? Можно просто выкинуть ее куда-нибудь, потом скажем, что выгорела.
– Элоиза, на ней твое проклятие.
– Да она сама темная, кто разбирать будет?!
– Эта девка хоть и дворняга, но уродилась избранной моего Андрэ. Силы небесные, такой удар судьбы! Нам так нужен наследник, а выродить действительно одаренного мальчика может только эта дрянь.
Прокрутив в голове услышанное, скривилась. Что Портовски тварь – это всем известно. Но она куда страшнее, чем мне думалось. Выкинуть меня? Ну подожди, сейчас мне полегче станет, я тебе покажу, кто тут выгорел. Мерзавка тупоголовая!
– Почему только она? У вас же была супруга, Андрэ, ваш сын…
– Щенок, не более, – фыркнула старуха. – В нем магии с кулачок. Все досталось этой девке, Злате. Как она вообще выжила после моей настойки?!
– Вы о второй Милениной?
– Ну о ком же еще. Дочка этой… – Кто-то с силой ударил меня в лоб, заставив запрокинуть тяжелую голову. – Я и не знала о ней долгое время. А потом Андрэ как-то обмолвился, что встретил избранную во внешнем мире, некую Алевтину. Девка – простолюдинка. Но ведь избранная! Какого сына она могла бы родить! Сильного мага! Именно это и нужно нашему роду для возрождения. Тогда-то я и велела Андрэ вернуться туда, в то время, и окрутить соплячку. Он был уже мужчиной с жизненным опытом. Статный, образованный, интеллигентный. Что этой шавке не хватало? Нос воротила. Гнала от себя. Все удивлялась, как это он так резко изменился. Дурочка. Столько сил на нее потратили. Наконец понесла, думали, сын будет. Я тогда даже смирилась, что мамаша – дворняга человеческая. А потом, как пузо на лоб полезло, проверять ее поехала. Столько сил ушло, чтобы сломить эту хабалку. Опаивали ее, зелья дорогие изводили. И что? Продавщица, такой позор! И моему Андрэ приходилось ее терпеть.
– Вы поняли, что она родит девочку?
Кажется, в тот момент я не дышала. Ко многому была готова, думалось, к любой правде. Но не к такой!
Сглотнув, провела языком по нёбу, чтобы убрать вязкую горечь тины.
– Да! А зачем нам девка, когда наследник нужен? – продолжила старуха. – Как увидела ее брюхо и свечение от него, так сразу за зелье. Избавляться нужно было от щенка и снова браться за дело. Чтобы второй раз уж точно сын. Все учла. Зелье нужное в сок подмешали. Выпила. На таком сроке плод не выживает. Но эта соплячка Злата зубами держалась за жизнь. Ей перешла вся сила первенца избранной. И все! Весь план по ветру, все старания коту под хвост! Зареклась я тогда дела с нищебродками иметь.
– Так зачем она нам сейчас? – Портовски выплюнула вопрос, крутившийся в моем сознании.
– Да затем, дурная твоя голова, что она еще не рожала. Они выдернули ее до того, как она случилась с моим Андрэ. Это подарок! И мы должны использовать его по полной.
– Но приворотным зельем, да еще и на основе проклятия истинной любви… – В голосе Элоизы слышалось сомнение и толика страха.
– А ты что хочешь, чтобы твой будущий муж ей цветы с конфетами дарил? Эликсир «Проклятие истиной любви» оттого и запрещенный, что дает стопроцентный результат. Она очнется и будет любить только моего Андрэ. Мы спрячем ее ото всех. Если все сложится – понесет сразу. Подсуетимся, сделаем так, чтобы с первой попытки сын. Вы с Андрэ в это время поженитесь. Она, конечно, об этом не узнает. В глазах общества у вас будет счастливый брак. А как придет время, мы просто выдадим ее приплодыша за твоего. Несложно имитировать, что ты в положении. Элоиза, ты станешь матерью сильного дракона. Ну и пусть утроба ее, воспитаешь-то его ты. А потом уж и своих детей родите мне на радость.
– А эту?
– В расход! Да так, что не найдут.
Мне стало жутко. По телу прошла холодная дрожь. Нет, такой участи я себе не желала. Утроба!
Твари! И, судя по всему, Портовски такой расклад устраивал. Она получит родовитого мужа, примерит белое платье, еще и сыночка моего приберет к рукам.
Ну, нет. Такого я не допущу.
Я силилась вернуть контроль над телом. Быть жертвой не согласна, не для меня роль.
– Мам, как мы объясним ее исчезновение сейчас?
– Никак, Андрэ. Пока там эти павлины расправляют хвосты, мы ее накачаем зельем, а вечером, пока вы будете у всех на виду, она сама уйдет из академии. Перехвачу ее и увезу.
– Главное, чтобы зелье сработало. – Портовски сильнее сжала мою голову.
– О, я вижу у тебя проблески ума, – съехидничала старуха. – Открывай ей рот.
И снова эта болотная пакость. Захлебываясь, я с ужасом осознавала, что происходит. Тело не слушалось. Мозг вопил, но при этом я даже мизинцем пошевелить не могла.
Чьи-то пальцы залезли мне в рот. Больно. Показалось, что уголки губ порвутся.
– Заливай.
– А может, как в прошлый раз, мама?
– Где я тебе сейчас иллюзиониста найду, который придаст вкус томатного сока? Пища нищебродов. На что только не приходится идти из-за подлости и коварства этих ведунов и псин блохастых! Маги – венец совершенства Шаливара. Мы высшая раса!
– Эмес Валынский одарен, – пропищала Элоиза.
– Дурак он, твой Эмес! Был бы умный, давно бы на тебе женился, заключив выгодный союз и став частью сильного рода магов. А он кого выбрал? Подавальщицу товаров!
– Она ведьма, – пробубнил Андрэ.
– Грязь она на твоих ногах, сынок, повторяю в последний раз. Грязь! В ней темный дар, надеюсь, он перейдет твоему сыну. Хоть какая-то польза от бракованной утробы. Разевай ей рот. Вливаем последнюю порцию.
И снова этот адский вкус. Я даже не глотала, оно само заливалось в меня. Чувствуя себя загнанной в ловушку, я с ума сходила от лютой ненависти.
– Готово, госпожа Валевски, – самодовольно заявила Элоиза. – Главное, чтобы ее сила не выжгла мое проклятие.
– Если это случится – сдохнет прямо здесь.
– Она сильная, может и выжить.
Услышав бормотание бывшего ректора, схватилась за эту мысль, как за спасение.
– Значит, зальем еще раз. Но если окочурится, придется разыграть несчастный случай.
– Скинем с башни, и все дела, мама. Сейчас важно понять, действует ли зелье. А то вдруг притворяется? Выгорит, и не поймем.
Мысленно улыбнувшись, призвала на помощь свою сущность. Захихикав в моей голове, она взяла контроль над моим телом в свои руки. Ну давай, спасай меня, родная. В ответ услышала знакомый пакостный смех.
Распахнув глаза, будто чужим взглядом обвела черно-белый мир. Мою кожу стремительно покрывала тьма, плотным туманом укутывала и скрывала не только тело, но и душу, всю ту боль, что я испытывала сейчас. Становилось легче, страх отступал. Кто бы знал, что черная магия такая ласковая, мягкая. Она убаюкивала и утешала, как мать.
– Хи-хи-хи. – А вот ее гадкий смех казался зловещим.
Правда, не мне.
– Мама, – взвизгнул Андрэ.
– Что это? – Ага, и Портовски впечатлилась.
Взглянув на нее глазами своей сущности, пакостно усмехнулась.
– Учись быть настоящей темной, выскочка, – съязвила тьма, вернув госпоже Недоучителю ее же реплику.
– Я видел эту дрянь однажды в женской башне, – выдохнул Валевски.
Оттолкнув разинувших рты магов, я вскочила и, все так же хохоча, уселась на широкий дубовый стол. Внутри, в животе, горело пламя, причиняя дикую боль. Проклятое зелье. Спрятавшись под маской своей тьмы, я корчилась в агонии.
– Сюрприз, сюрприз! – загоготала моя милая доброжелательная сущность. – А кому мы будем откусывать голову в первую очередь? А? О, Андрейка, в попе батарейка – местный дурачок! – Тьма захлопала в ладоши. – А ты мамке рассказал, как на тушенку налегал? А в ней не рябчики румяны и не устрицы лиловы, а здоровое вымя коровы! – Сущность раздвинула руки в стороны, будто желая продемонстрировать размеры того самого вымени.
«Не наговаривай, – простонала я, – нормальная была тушенка».
– Хи-хи-хи! – вырвалось из моего рта.
– Что она несет? – Глаза старухи Валевски стали до неприличия круглыми.
– А ваш Андрейка скупал селедку и клал ее сырой на сковородку!
Трясясь в ознобе от боли, я все же оценила рифмованные шутки своей тьмы. Ужас! Увы, не поэт она. Но все же молодец, не падает в грязь лицом!
А мне становилось хуже.
– Почему не действует зелье? – Элоиза трусливо отступала к двери. – На нем же проклятие!
– О, простите-простите! – Тьма развела руки в стороны, готовясь заключить присутствующих в объятия. – Забылась немножко. Так, кого отлюбить первым? Становимся в очередь! Только за сохранность жизни не отвечаю. Хи-хи-хи!
Нафталиновая кошелка и вовсе за сердце схватилась.
– Андрэ, мальчик мой, что ты мне не рассказал об этой девице? Она же истинная темная ведьма. Истинная!!! Это не просто девка с каплей магии в крови и слабым сереньким даром, а ведьма!
– О да! Правильно лепечешь, старушенция. Видишь, какая я уникальная! – Сущность резвилась вовсю.
«Как бы не сдохнуть», – простонала я, боль в животе нарастала. Судорогой сводило пальцы, выламывало руки и ноги в суставах. Хотелось сжаться в комочек и зарыдать.
Тьма становилась гуще, плотнее, словно непробиваемый кокон. Она убаюкивала, жалела. Я ощущала это подсознательно. И от понимания, что я не одна, страх отступал. Кулон на груди то разогревался, то становился холодным как лед. Даже в окружающей меня тьме я видела мерцание голубого камешка.
– Вот как, – старуха оскалилась, – недооценила я тебя, человечка, в прошлый раз. Ну ничего, у нас будет время познакомиться поближе. Темная ты или нет, а зелье свое возьмет.
Я вынырнула из омута боли и снова взглянула на эту мразь. Меня замутило. К горлу подступил желчный ком. «Сейчас вывернет наизнанку». Стоило этой мысли прийти в голову, как сущность, радостно соскочив со стола, подтащила мое тело к старухе и раскрыла искривленный рот… И мне стало легче. И пакости во мне меньше – как бы ужасно это ни звучало, но часть зеленой проклятой жижи организм изверг прямо в рожу великосветской нафталиновой моли.
Это того стоило! И «фу», и «ха» одновременно.
Она так и замерла, облитая мутно-зеленой болотной жижей.
– Возьмите обратно, госпожа Нафталиновая старушенция. Оно же дорогое, хи-хи!
– Ой, фу! – Элоиза сделала еще пару шагов к двери.
– Что? – возмутилась тьма. – И вам, учитель, зелья отлить? Подходите, во мне его еще много.
Взвизгнув, Портовски сделала ошибку – отворила запертую дверь и с воплем рванула в коридор.
– Какая прелестная идиотка! – прокомментировала ее забег моя сущность.
– Андрэ! – рявкнула карга.
– А поздно метаться, господа маги. Что вы там говорили про прошлый раз? Выходит, правду рассказали, была у меня любовь с этим мерзким усатым тараканом… – Сущность сымитировала очередной рвотный позыв. – Так кого я там родила…
Тьма говорила и говорила, а я, кривясь от спазмов в животе, осознавала, о чем она толкует.
У меня был ребенок от этого гада. «Злата», – шепнуло подсознание, и в этот момент пазлы наконец сложились в цельную картину.
Моя родственница из будущего. Старшая дочь ректора.
Как же я раньше не поняла? Она так много делала для меня. Так переживала, тряслась. Даже кулон со своим даром отдала, лишь бы выдернули меня из прошлого.
Такое я сама могла бы сделать только для одного человека – собственной матери.
Преодолевая жар агонии, я всего на несколько секунд задвинула свою тьму назад и взглянула в глаза Валевски.
– Ты мне, Андрейка, ответишь за мою девочку. – Голос дрожал, но при этом немного пугал даже меня. – Я тебя везде достану и не успокоюсь, пока не опущу на самое дно. Травили меня, ее уничтожить пытались! Что ж, тебе будет хуже. А зелье… Ничего, переварю из вредности.
Через силу улыбнувшись, снова призвала свою бойкую сущность: «Постарайся вырваться из кабинета».
«Идут, хозяюшка, идут. Я слышу тьму того, кто нам любим».
«Эмес!»
«Да, – шептала тьма, – успокойся, маленькая ведьма. Защищу. А когда придет свет, впущу его».
Улыбнувшись, я прикрыла глаза. В коридоре действительно послышались крики и шаги.
Кулон на моей груди раскалился, голубой камень пульсировал.
Дверь распахнулась, словно ее пинком выбили. Шум. Крики. Комната стремительно наполнилась людьми.
– Аля, – ко мне подскочил Эмес и поднял на руки. – Что с тобой? Убери тьму, девочка. – Моя сущность, в последний раз хихикнув, скрылась, но я отчетливо слышала ее присутствие. – Аля, любимая, где болит? – Голос ведуна дрожал, переполошенный.
– Зелье. У меня все внутри горит, – выдохнула одними губами.
– Чем ты ее опоил, недоделок?! – Вопли Яни легко узнаваемы. – Или сам скажешь, или придушу!
– Не он, – прохрипела, желая обличить гадину. – Портовски! Она проклятие наложила. – Эмес побледнел еще больше и бережно усадил меня в широкое ректорское кресло. – Это Портовски, – повторила.
– Наглая ложь! – Вопль за спиной моего ведуна оглушил. – Моя дочь ни при чем. Они и ее похитили!
– Нет, она с ними заодно, – выдавила я. – Это она меня прокляла в коридоре. Она со старухой заодно.
– Ложь! Эта девка лжет!
– Молчать! – Я содрогнулась от рева Эмеса.
На него было страшно смотреть. Лицо покрывала тьма. Настоящая, как у меня. Он размахнулся и впечатал вопящего мага в стену. Удар за ударом. Всполохи тьмы буквально отлетали от его кулаков. Еще несколько секунд, и моего жениха не без труда отодрали от Портовски. Элоизу, пытавшуюся под шумок сбежать, скрутил синеглазый лис и бросил в дальний угол комнаты к Валевски.
Мой взгляд упал на Андрэ. Трусливый кролик с выпученными глазами. Такого слизня и бить не хочется. Гадко руки марать.
– Остынь, – тихо произнес господин Карион. – Ты нужен своей девочке. Я не маг, но вижу, насколько ей плохо.
Эмес дернулся и снова оказался у кресла. Схватив мою ладонь, прижал ее к своей щеке.
– Ты темный. – Всполохи его черного дара все еще были хорошо видны.
– Сейчас приведут целителя из ведунов. Сейчас, моя маленькая. Еще немного.
– Не надо ведуна, я прекрасно справлюсь сам. Мне-то, надеюсь, все здесь доверяют?!
Я не видела говорившего. Все мои чувства сосредоточились на ладони, что прижимал к своему лицу любимый. Это было странно, но он словно забирал боль, вытягивал ее. Сделав глубокий вдох, я наконец прикрыла глаза.
– Никаких сомнений насчет вас нет, – ровно произнес Яни. – Говорите, что делать.
– Девочку на стол. По центру, чтобы я смог легко дотянуться до нее.
– Понял. – Мой змей одним взмахом свалил все на пол – книги, перья, чернильницы, листы бумаги. – Эмес, устраивай ее, но осторожнее. Аля, соберись. Не раскисай, ведьма. И тьму подальше задвинь.
– Не могу, она убирает боль, – проворчала, – я без нее просто умру. Мне больно, очень больно.
– Портовски, или твоя дочь говорит, что за проклятие, или тебе не жить! – рык господина Кариона сотряс комнату.
– Ты мне угрожаешь, медведь? – жалко промямлил маг, сидящий на полу с разбитой рожей.
– Это предупреждение. Она подняла руку на некровницу оборотня. Мы в своем праве.
– Вы никогда не посмеете тронуть женщину, зверье! – заверещала Элоиза.
– Зато я трону! – Голос моего ведуна звенел от злобы.
– А я не просто трону, а удавлю. Еще тогда, в коридоре, раздавил бы, как блоху, когда ты душила ее, тварь. Но я сдержался, потому что Алевтина просила. Смолчал. Но сейчас меня уже никто от тебя не оттащит.
Пока Яни скалился, к нам подошел целитель. Я смутно припоминала его. Скорее, мне казалось, что черты лица знакомые. Он кого-то мне напоминал.
– Не нужно ничего, я и так вижу, что это «Проклятие истинной любви». Девочка сопротивляется ему, выжигает. Боец.
Услышав это, Эмес зарычал и был готов кинуться разом на всех. Я буквально кожей ощущала его злобу.
– Успокойся, Валынский. – Целитель мягко положил ладонь на его плечо и взглянул на меня. – Ты ведь Алевтина, моя дочь рассказывала о тебе. Я Руперт Муарти, целитель, и я могу тебе помочь, но ты должна убрать свою тьму как можно глубже.
– Ваша дочь – гадина, – проворчала я.
– Да, избаловал, – он кивнул, – это минус мне как родителю. А сейчас слушай внимательно каждое мое слово.
– Муарти, поможешь – и у меня будет перед тобой огромный долг, – прошептал Эмес. – Проси после, что хочешь.
– И попрошу, Валынский. И у тебя, и у змея, но прежде уложи ее на середину стола.
Кивнув, мой жених бережно поднял меня с кресла и перенес куда сказали.
– Аля! – Крик со стороны двери отвлек мое внимание от целителя. Ко мне рвалась Злата. – Я его убью! Я убью тебя, Валевски! – Ее лицо полностью покрывала чешуя.
Золотая. И глаза нечеловеческие.
– Следи, чтобы не обернулась, – крикнул кто-то Эрику.
– Ты сдохнешь, я тебя голыми руками придушу. – Злату было не остановить, она смела со своего пути господина Кариона и вцепилась в Андрэ Валевски не пойми откуда взявшимися когтями.
Он завопил. Старуха, как крыса, забилась в истерике.
– Злата, – прохрипела я и протянула к ней руку, – в очередь вставай. И что это с твоим лицом?
Альтовски воспользовался заминкой и, отодрав жену от ректора, подвел ко мне.
– Аля, – ее губы тряслись, – как он посмел! Я же дала тебе кулон, он должен был защитить. Как же так? Эмес, Эрик, вы клялись, что он ее не достанет. Глядя мне в глаза, клялись!
– Ну и дураки, раз клялись, – выдохнула я. – Уж лучше сейчас враги свои морды показали, чем жить в ожидании, когда в спину нож прилетит. Успокойся, Злата, возьми себя в руки. А то и правда обернешься и придавишь меня драконьим задом к полу.
– Мама, – простонала она, истерично засмеявшись. – Кулон хотя бы позволил найти тебя в считаные минуты. Я поначалу думала, что ты к себе в комнату улизнула, потом в библиотеке искали. Замешкались. Опоздали.
– Нет, моя юная драконесса. – Муарти весьма деликатно отодвинул ее в сторону. Заломив руки, она встала у моей головы. – Сокрушаться и стенать будете потом, если захотите, а пока всем тихо. – Он положил руки на мой живот. – Так, ведьмочка: я свет – ты тьма. Это смертельно опасно для нас обоих, поэтому, господа темные, возьмите девочку за руки, чтобы ее тьма смогла перебраться в ваши тела.
– Ну, Аль, только не ныряй глубоко, – за мою руку схватился Яни, – и не подглядывай, что я о тебе, дурной, думаю.
За вторую ладонь меня держал Эмес. Ощутив прикосновение, поняла, что Злата обхватила мою голову.
– Прости меня, – по ее покрытым золотыми чешуйками щекам поползли слезы, – я не хотела, чтобы ты хоть что-то узнала о той жизни.
– Поздно, моя родственница из будущего, мне и так все известно.
– А я говорил, что не стоит скрывать. – На мое плечо легла рука господина некроманта. – Не волнуйся, теща, умереть я тебе по-любому не дам. Но совет: не сопротивляйся свету, убегай от него.
– Думайте, пожалуйста, об экзаменационных вопросах, – прохрипела, чувствуя, как новая волна боли застилает разум. – Это будет полезно.
– Договорились, Аль.
Повернув голову, глянула на бывшего ректора академии и его мамашу, зажатых оборотнями в углу.
– Подождите, я сейчас избавлюсь от вашей дряни и займусь вами.
– Требуй, чтобы их выжгли, Аль, – склонившись, шепнул Яни. – Нам нельзя, а ты в своем законном праве.
Я расплылась в гадкой улыбке и закрыла глаза. Со лба крупными каплями стекал пот.
Первое прикосновение целителя оказалось ошеломляюще болезненным. Закричав так, что у самой уши заложило, я словно провалилась в небытие.

* * *

Тихо и темно. Ни души рядом.
Покрутившись, вдруг оказалась у знакомого письменного стола в кабинете в конце коридора. Лаборатория некромантов. На столешнице лежали, чуть светясь, листы белой бумаги. Взяла один в руки. Экзаменационные вопросы для первого курса специальности «Бытовая магия».
– Господин Альтовски? – тихо позвала некроманта, смутно догадываясь, где я.
– Верно, Аля. Я тьма, как и ты. – В туманном мареве проявилась голова черного дракона.
– Ой!
Вот это габариты! Прямо как на картинках, только живой. Хорошо, что Злата не обернулась! Точно бы погребла нас всех под своей золотой тушкой.
– Это всего лишь моя сущность, Аля, – морда оскалилась в усмешке, демонстрируя огромные клыки, – не бойся. Я ведь дракон.
– Я в вашей голове? – Осмотревшись, сообразила, что не вижу стен.
Дверь есть, стол, бумаги. Дракон. А очертания комнаты неясные.
– Да. – Из пасти дракона повалил черный дым. – Забавно, что ты нырнула сюда в первую очередь. Настолько доверяешь?!
– Не знаю, – пожала плечами, – наверное, да. Вы ни разу не предали и не подвели. Не оттолкнули и не обидели. Наоборот, старались помочь, искренне и по-доброму.
Дракон приподнял голову, и во тьме проявилось огромное тело с крыльями. Мне сделалось чуточку страшно. А еще про мою сущность что-то говорили! Да она по сравнению с этим – сама милота и пушистость!
– Ты дорога Злате, а значит, и мне. Просмотри вопросы, они останутся в твоем подсознании. – Дракон подмигнул.
Слабо кивнув, прошлась взглядом по строкам.
А что? Умереть не дадут – целый дракон-некромант на страже моего здоровья и жизненных сил, так хоть блатом воспользуюсь. С одним экзаменом полегче будет.
Дракон закашлялся. Или засмеялся?
– Вы слышите мои мысли?
– Ты слишком ярко их транслируешь. Сдержанней нужно быть, теща моя.
– Из ваших уст, господин Альтовски, это звучит забавно.
– А мне-то как весело, Аля. – Дракон снова издал чихающие звуки. – Надо познакомить тебя с моей мамой. Думаю, посмеявшись, вы быстро найдете общий язык.
Теперь усмехнулась я.
Бегло дочитав вопросы, вернула листы на стол и ощутила слабую боль. Что-то прожигало затылок.
– Это свет целителя, ведьмочка, тебе нужно прятаться от него. Перемещайся, чтобы он не знал, где тебя искать. Не вступай с ним в бой. Если нагонит, думай о ком-то из нас, и тебя перенесет в другое тело.
– А вам тоже больно?
Дракон медленно склонил голову, продемонстрировав пластины на могучей шее.
– Насколько и тебе.
– Тогда постараюсь не трогать Злату, – соскочило с моих губ прежде, чем я поняла смысл.
– Нет, – дракон выпустил из носа темный дымок, – она сильная. Ей будет обидно, если ты обойдешь ее вниманием. Моей девочке тяжело было оставаться в стороне. Я видел, как она страдала. Для нее нет никого роднее тебя. Мама есть мама, даже если она девятнадцатилетняя шебутная черная ведьма. Лучше посмотри, что скрывает ее память. Тебе нужно это знать. Не зови ее и не раскрывай своего присутствия, чтобы она не прятала воспоминания. – Боль становилась нестерпимой. – Беги, – шепнул дракон и исчез во тьме.
Сорвавшись с места, я выскочила за дверь и понеслась по коридорам академии в растворяющемся под ногами тумане.
Куда?
В комнату! К Яни!
Снова переходы, галереи, башня, знакомые душевые. Распахнув дверь, вздрогнула. Меня ослепило белой вспышкой. Проморгавшись, огляделась. Где я?
Шум, люди, незнакомая улица. Город. Но не тот, что при академии. Здесь все другое. Выложенные белым камнем мостовые. Двухэтажные дома. Интересные такие – фундамент из грубых булыжников, а выше… Песчаник? Наверное, он.
«Рыба! Свежая рыба!» Туман рассеялся, и передо мной словно сложились из мельчайших крупинок прилавки, ящики с морскими гадами. Убегающий краб. Базар. Чуть поодаль – широкая полоса океана. Крики чаек…
– Что ты хочешь от меня, Эмес? У нас есть четкий план: протаскиваешь меня в академию, и я уже на месте смотрю, что там и как. Важно разведать все изнутри.
Яни? Развернувшись, уставилась на моих родных мужчин. Только наг не был похож на себя обычного. Никакого гламура, модных вещичек. Высокий, статный. В черной кожаной юбке ниже колена, серая рубаха.
– По твоим словам, все так легко, – усмехнулся ведун.
– А что сложного? Я же наг, у нас возраст по внешности не определишь. Главное, чтобы не поняли, что Яни Рески и Ян Илиан Ан Рески – одно лицо. Но я среди магической знати не крутился, так что не должны понять.
– Рискованно, – Эмес покачал головой, – но терять нам нечего. Раскроют, значит, раньше займешь ректорское кресло. Но…
Повисла пауза. Яни расплылся в знакомом зловредном оскале.
– Не умеешь ты просить. Так и не научился. В чем дело? Слышал, брат, ты во внешний мир собрался.
– Да, – Эмес тяжело вздохнул и поправил ворот легкого синего сюртука. – Мы выдергиваем из прошлого одну девушку…
– Очередная одаренная?
– Нет, человек. – Услышав ответ, змей приподнял бровь. – Ну что ты смотришь так?! Частичку своего дара ей отдаст наша Злата, но тут есть проблема…
– Нет, с внешним миром я тебе не помощник. Не той расы, чтобы там разгуливать, сам понимаешь.
– Маг времени в семье есть, но, Ян, ей потребуется защита в академии.
– В академии? От чего ее там спасать, даже любопытно. Она же просто человечка, сам сказал.
– Дар у нее будет. Крупицы, но все же.
– Что от меня хочешь, друг? – Ян повернулся в мою сторону, но словно не видел.
Его теплый взгляд прошел сквозь меня. Я оглянулась. За спиной ребятня гоняла несчастного краба. Яни любит детей! Об этом я даже не догадывалась.
– Стань ее телохранителем. – Услышав просьбу Эмеса, снова уставилась на мужчин.
– Как ты себе это представляешь?
– Никак! – Ведун поскреб макушку. – Потому и прошу тебя как профессионала. Алевтине нужна будет охрана, желательно постоянная.
– От кого охранять-то? – допытывался наг.
– От ректора!
– Шутишь?
– Нет, Ян, она его избранная!
Змей медленно кивнул.
– Ладно, но только тогда не лезь. Ты знаешь, Эмес, характер у меня тот еще.
– Договорились! – Ведун расслабился и протянул другу руку.
Все мгновенно обратилось в песок…
И снова свет. Я в своей комнате в академии. Спешно вернулась в коридор, решив искать спасение в столовой. Спускаясь по лестницам, вслушивалась в тишину. Даже собственных шагов не слышно.
– Да что там смотреть, ведьма! Два зеленых всполоха…
Улыбнувшись, побежала на голос змея.
Да, я помнила это. Аудитория, где проходило тестирование на магический дар!
– Яни! Ты где? – Голос эхом разносился по темным переходам.
– Аля! – Мрак рассеялся, и я оказалась у нужного кабинета. – А вот и ты!
Из тумана вышел мой друг, облаченный в длинную грубую шерстяную юбку с запа́хом. Голый торс нага перетягивали ремни, на которых висели боевые топоры.
– Яни! Что я вижу? – Сделала круглые глаза. – Где стразы? Где гольфы? Где разрезы до бедра?!
– Да, такой вот я. – Наг демонстративно печально шмыгнул носом. – Сущность – это дух. Твое второе «я». Магическая душа. Но ты не обязан походить на нее, правда ведь?! Мы же видели твое хихикающее безобразие.
Не выдержав, я оскалилась в хищной улыбке.
– Этому образу все равно не хватает лоска. Ну что за скукота: простая юбка, никаких тебе ажурных вставочек.
– Ой, Алька, ну тебя, – змей обиженно отмахнулся, – лучше скажи, у кого уже была.
– У Эрика Альтовски.
– И как он?
– А то ты не знаешь. Дракон.
– Кто бы сомневался, – засмеялся наг. – А я думал, сразу ко мне перепрыгнешь. Считай, немного обиделся.
Глядя на него, обвешанного топорами, с метательными ножами на поясе, все не могла забыть увиденное воспоминание. Воин. Мой телохранитель, выходит. Защитник.
– Яни, мы ведь правда друзья? Это не только просьба Эмеса?
Он склонил голову, о чем-то думая.
Вдруг все вокруг нас завертелось, темный туман закрутился вихрем, в воздух поднялся белый песок.
– Что это? – прошептала.
– Моя память. То, что я никогда бы не показал другому.
Ослепительная вспышка, и мы очутились на скалистом берегу. За спиной грохот океана, крики птиц. Перед нами раскинулся величественный замок. Зубчатые стены, башни, крытые переходы. Во внутреннем дворике толпился разодетый народ. Мужчины в разноцветных юбках, похожих на шотландские килты. Девушки в белых платьях, с покрытыми платками головами.
– Это твоя семья?
– Мой род. В этот день женился один из дальних родственников. Он нашел свою пару.
– А где ты?
Я выискивала в толпе знакомый высокий рыжий хвост.
– Подними голову, Аль.
Прошлась взглядом по окнам замка и не без труда рассмотрела в узком проеме слева своего друга. Одинокая фигура скрывалась в тени.
– Почему ты там?
– Потому что злюсь. Ужасно обидно, когда кто-то находит свою пару, а ты бестолково слоняешься по миру. Заходишь в города, деревни, ловишь взгляды девушек и понимаешь, что сердце остается холодным, как камень. Есть у нагов одна особенность. Мы не получаем от близости с женщиной и толики удовлетворения, если она не твоя.
– Ты ни разу… – У меня глаза на лоб полезли.
– Ну почему ни разу, – хмыкнул змей. – Порой мне казалось, что-то в груди кольнуло, но…
– Ты найдешь ее, Ян.
– Я надеялся, что это будешь ты… Я покажу тебе кое-что, но это навсегда останется между нами.
Замок смело резким порывом ветра, мимо нас пронесся вихрь песчинок. Тишина и густое темное марево вокруг.
Но вот туман развеялся, и мы снова оказались в нашей комнате. На моей кровати кто-то зашевелился, и я сообразила, что сейчас ночь.
– Когда это было?
– В то утро ты инициировалась. Помнишь бешеных магичек, что взяли меня в позорный плен?
– И спеленали простынями как младенца, – рассмеялась.
– Наверное, стоит сразу признаться, что я делал это пару раз, но почему-то именно эта ночь особо запомнилась.
– Что делал?
– Смотри, но, прошу, не злись.
Я замерла. Наг из воспоминаний Яни сел на постели. Его глаза пылали ярким оранжевым пламенем. На пол скользнул тяжелый змеиный хвост – он обернулся. Подползая ко мне, протянул руку и спустил одеяло.
– Ты что делаешь, кобра недобитая?!
– Проверяю. Именно в истинной форме мы особенно ярко чувствуем свою пару.
Тем временем наг склонился, взял мою руку, поднес к лицу и уткнулся носом в запястье. Я пошевелилась, Яни замер, затем провел моей ладонью по своей щеке.
– Не моя, – прошептал тихо.
Эта простая фраза несла в себе столько обиды, что у меня душу защемило.
– Потом я часто думал, – заговорил наг, – а что, если бы мое сердце тогда воспламенилось? Кого бы ты выбрала? Ведь Эмес стал бы для меня врагом номер один.
– Боги этого мира любят и меня, и тебя, Ян. И я не знаю, что было бы. Ты для меня как брат. Нежно любимый, родной, нужный, но… брат. Я не чувствую к тебе того, что вызывает в моем сердце один его взгляд.
– Ты бы предпочла его. – И снова эта горечь.
Я обняла змея и прижалась к его груди.
– Никогда не стану выбирать между вами, Яни. Вы мне оба дороги, и одна мысль о потере одного из вас причиняет боль. Это разобьет мне сердце.
– Что ж, тогда мне нужно пояснить. Между нами, моя некровная сестренка, не просто дружба. Это нечто большее и – навсегда. Прочная духовная связь, которую уже не порвать. Теперь ты знаешь, сколько раз я пытался уловить твой запах. Я хотел бы любить тебя, видеть своей женой, матерью своих детей. Но увы. Это так обидно, так злит. Ты моя радость и боль. Ведь если бы ты оказалась моей избранной, я бился бы за тебя до последней капли крови. Даже с Эмесом. И проиграл бы. Такое мне не пережить.
Я чуть отодвинулась и взглянула ему в глаза.
– У меня нет ни братьев, ни сестер, но есть ты, змей. И у тебя будет невеста. Костьми лягу, а найду тебе зазнобу. Еще и отбор устроим.
Он засмеялся.
– Надеюсь, вы с Эмесом усыновите меня и я буду крутиться в вашем доме до тех пор, пока на ваши мольбы не явится моя избранная и не утащит в свою нору.
– Мой дом – твой дом, Ян. Хотя, знаешь, я еще посмотрю на ту избранную. Может, и не отдам так просто.
– Моя ведьмочка. Горжусь тобой, Аля. Ты чудо.
Он снова обнял меня и стиснул в стальных объятиях.
– Значит, это не было притворством?
– Никогда, Аль.
И снова боль, пронизывающая затылок. Она появилась внезапно, как укол, и разрасталась, причиняя дискомфорт.
– Свет, – выдохнула, – так жжет.
– Я его чувствую, – наг кивнул, – целитель справляется с проклятием. Но тебе нужно продержаться еще немного.
– Да.
– Тогда прячься. И, Аля, если что – возвращайся. Я приму твою боль на себя.
– Ты ведь не темный.
– Уже темный, сестрица. Твой след останется во мне навсегда. – Он раскрыл ладонь, на ней еле теплился темный огонек.
– Выходит, я оставляю тебе каплю дара. Постарайся взрастить из нее настоящее черное пламя, наг.
– Не сомневайся во мне, моя ведьмочка. А сейчас уходи – беги дальше.

* * *

Я развернулась и помчалась в темную башню. Ступеньки, галерея. Портреты рода Валевски. Какое счастье, что скоро их уберут. Думаю, выдающиеся родственники Яни приятнее будут.
Поворот. Белая вспышка. Тьма.
Из мрака высунулась огромная голова дракона. Оскалившись, он ободряюще кивнул.
Да, рядом с ним мне было легче всего.
– Молодец, Аля, – прорычал некромант. – Но помни мои слова: не выдавай себя. Посмотри, о чем она думает. Что вспоминает.
– Но ведь того, что я увижу, никогда не было.
– В твоей жизни – да, в ее – все это случилось. Просто посмотри.
Побежала дальше, окончательно потеряв страх. Ведь я нахожусь под защитой родных мне людей, значит, они заступятся и помогут. Только позови.
Открыв очередную дверь, провалилась в белое марево.
Шум дождя, нудный стук капель по металлическому подоконнику. Молочный туман разошелся, позволяя осмотреться.
– Дом, – прошептала, не веря себе. – Я наконец дома.
Правда, моя комната немного изменилась. Детский диванчик в углу вместо шкафа. На полу раскиданы игрушки – мягкий мишка, неваляшка, кубики. А на моей кровати сидела маленькая девочка с золотыми волосами. Красивая, на щечках ямочки. Ну просто солнышко. Усадив пупсиков в ряд, она показывала им карточки нарезной азбуки и проговаривала буквы.
– Злата, я испекла пирог, – послышалось из кухни.
На пороге комнаты появилась женщина.
О боже… Я стояла истуканом и смотрела на себя в упор. И вроде узнавала, но… Нет, эта женщина с печальными потухшими глазами не могла быть мною. Уставшая, словно выпитая изнутри, выжженная. Я не могла не видеть на ней печать проклятия. Ее… меня разрушили изнутри. Сломали.
Вспомнились слова старухи. Я уже знала ответы на возникшие в голове вопросы. «Проклятие истинной любви». Они травили меня приворотным зельем. Вот что они сделали со мной.
– Мама, а дождик скоро закончится? – спрыгнув с кровати, малышка понеслась к той, другой Але.
– Конечно. – Она крепко обняла дочь и прижала к себе. Столько любви. Закрыв глаза, я пыталась перебороть подступившие слезы. – Дождик не может идти вечность. Сейчас съедим по кусочку сладкого пирога с малиновым вареньем, и нам станет так весело…
– …что солнце разгонит тучки, чтобы посмеяться с нами, – закончила я за нее.
Да, это была моя фраза. Порой я говорила так маме.
Злата кивнула и, обняв тонкими ручками, прижалась щекой к моему животу.
– Я люблю тебя, мамочка, – ее почти беззвучный шепот казался мне криком, – мне так тебя не хватает.
Шок! Наверное, в этот миг я испытала его впервые. Потому что поняла, что у меня действительно есть дочь. Вот она, маленькая, такая ранимая, смотрит на меня большими зелеными глазами. Его глазами.
– Покажи мне, что с нами случилось, – тихо попросила, выдавая свое присутствие.
Она отпустила другую меня и отступила к кровати.
– Ты ведь не оставишь меня больше?
Слова ребенка болью отдавались в душе.
– Нет, мы будем вместе.
– И ты будешь любить меня как когда-то? – Ее вопросы выбивали меня из равновесия.
Я не знала, как мне говорить с этой малышкой, какие слова подобрать. Смятение.
Женщина с моим лицом протянула руку и погладила ее по голове. Нежно, заботливо.
– Конечно, Злата, я уже тебя люблю. И никогда не оставлю, обещаю.
Всхлипнув, она бросилась в мои объятия.
Я обнимала маленькую пятилетнюю девчушку и со страхом смотрела, как медленно растворяется вторая я, исчезая словно призрак.
– Мама, пойдем есть пирог, – малышка дернула меня за руку, – я так тебя ждала.
– Конечно. – Все еще пребывая в потрясении, кивнула и позволила утащить себя в коридор.
Зайдя в кухню, по привычке достала из шкафа две кружки и налила чай. Здесь все осталось прежним. Старый ремонт. Те же стол и холодильник.
Спохватившись, достала молоко.
– Я не люблю его, мама, – скривилась моя девочка.
– Хорошо.
Поставив перед ней тарелку с пирогом, вдруг поняла, что Злата стала заметно старше. Ее внешний вид изменился. Волосы длиннее, нарядная: черная плиссированная юбка, красивая белая блузка с шитьем. И три розочки на столе.
Улыбнувшись, дочь кокетливо поправила пышный бант.
– В этом году я пошла в первый класс. Ты все лето пропадала на второй работе, чтобы купить мне самое лучшее. На линейке я стояла самая нарядная, а вы с бабушкой фотографировали меня с моей первой учительницей. А вечером мы ели торт.
– С бабушкой? – спохватилась. – А где она?
– Ее больше нет, она ушла раньше тебя.
Я тяжело опустилась на стул. Мамы больше нет. Еле сдерживая слезы, взглянула на нарядную Злату.
– Сколько тебе было лет, когда меня… Когда я…
– Восемнадцать. И я не хочу об этом рассказывать, потому что теперь ты жива. А значит, не было тех страшных похорон, той могилки. Не было твоей смерти. А скоро мы вытащим бабушку. И я верну вас.
– Только не так, как меня, – пробормотала негромко.
– Почему?
– Я бы хотела помнить тебя, Злата. Помнить эти бантики и то первое сентября.
– Это было невозможно, мама. – Поджав губы, она потянулась за кусочком пирога. – Ты любила эту рыжую тварь. Любила всем сердцем, а он бросил тебя в роддоме со мной на руках. Зачем тебе боль? Зачем снова окунаться в безнадежность? Нет, я дала тебе шанс быть счастливой без этой мрази, что зовется моим отцом.
– Проклятие. – Медленно кивнув, благодарно ей улыбнулась. – Они с этой бабкой опоили меня. Но ничего. Сейчас мне станет легче, и я им покажу, как проклинать нужно. Чтобы со всей душой.
– Отомсти за нас обеих. А сейчас иди к Эмесу. Он настоящий темный, под его защитой тебе будет хорошо. Целитель еще не закончил выжигать эту дрянь.
– Да, я чувствую свет.
Стол медленно растворялся, очертания комнаты расплывались.
– Мама, – Злата поднялась, – я очень тебя люблю. Люблю настолько, что готова была, дав тебе новую жизнь, наблюдать за тобой со стороны.
– Боюсь, что я на это не готова. – Улыбнувшись, обняла ее крепко. – Моя маленькая родственница из будущего. Я запомню тебя такой милой крошкой с забавными пышными бантами.
Ощущая, как нарастает жжение света, все не могла сдвинуться с места.
– Аля, ей тоже больно, – раздался грозный драконий рык.
– Прости, – отступив, рванула на выход, но вместо подъезда оказалась снова в своей комнате.
Никаких игрушек и детского диванчика. Зато на подоконнике обнаружился Эмес: он, не мигая, смотрел на мою кровать.
Я отступила. Где-то в глубине души боялась увидеть то, что разобьет мне сердце.
А что, если его чувства не столь сильны? Что, если он просто играет?
Трусливо отходила все дальше от порога, но он не отдалялся. Словно шагала на месте, не имея возможности уйти.
На моей кровати кто-то пошевелился. Из-под одеяла показалась рука, на пол упала увесистая книга. Мой роман. Я отчетливо видела обложку. Красивый рыжеволосый шотландец держал в объятиях хрупкую блондинку.
Тихий смешок.
Сообразила, что это не мое, а его воспоминание. Эмес улыбался, рассматривая книгу.
– А у нас тут романтичная особа, – прошептал он, ухмыляясь.
Я завозилась в постели и перевернулась на другой бок, к нему лицом. Ведун, сев на край стола, затаился.
Его глаза… Я видела чистый мужской интерес. Настоящий, неподдельный.
Наверное, мне стоило позвать Эмеса, но я смолчала, не обнаруживая себя.
Жжение исчезло, мне и правда было уютно под защитой этого мужчины.
Прошла минута, а он продолжал неподвижно сидеть.
Вдруг все снова закрутилось, завертелось. Паутина белоснежного тумана ткала новую иллюзорную реальность.
Стук колес дилижанса, людской говор, еле уловимый шум небольшого городка. Мгновение, и я оказалась на площади недалеко от таверны. А рядом… О да, он же сорвал с меня одеяло. Со стороны выглядело нелепо. Я возмущалась, что-то шипела, а он просто смотрел. Как же я не заметила этот блеск в его глазах? Да он таращился на меня просто неприлично! Прикусив губу, смутилась. Так меня еще никто глазами не поедал.
И снова закружился омут воспоминаний моего мужчины.
Обрывки фраз, взгляды, коридоры. Словно в его голове мысли бешено скакали.
Наша комната. И Яни, прижимающий мою руку к своей груди. Да, он делает мне предложение. Но все, что я ощущаю, – это злость Эмеса. Он видит лишь мою ладонь в руке друга. Страх и неясные отголоски ревности, желание оттолкнуть другого от меня.
И снова картинка распалась. Нити тумана меняли свой узор…
Его комната, огромная кровать. Эмес, пялящийся в потолок. Я знаю, о ком он думает. Слышу отголоски его метаний. Ревность и желание.
Его ладонь сжимает простыню. Он встает и идет к шкафу, достает графин…
Боль и непонимание происходящего.
– Кажется, я попался. – Его шепот похож на крик. Упав в кресло, ведун прячет лицо в ладонях. – Дурак…
Сжав губы, я сделала шаг к нему, но все вокруг пришло в движение. Снова коридор академии, вход в столовую. Эмес за колонной. Он следит, но за кем? Пробежавшись взглядом по помещению, нашла наш с Яни столик. Мы смеемся, протянув руку, я легонько стираю с верхней губы змея усы от молока.
Ревность. Ослепляющая. Сводящая с ума.
Развернувшись, Эмес ушел, а я словно парила следом за ним.
Аудитория. Агата.
– Что у них? – Эмес рычит на сестру, а она смеется.
– Ты влюбился в нашу Алю!
– А если и так? Я спрашиваю тебя, что у них?
– Дружат. Хотя они ведь живут вместе…
Злость на себя, на Яна. И бессилие.
Утро. Смех… Эмес открывает окно и видит меня на метле.
Восторг. Желание.
– …чтобы вечером была у меня…
От столь яркой смены воспоминаний у меня голова шла кругом.
И снова ночь. Эмес в постели, но не спит. Все смотрит в потолок. Горечь и обида.
«Не пришла». Я понимаю, что он чувствует. Пустота и абсолютное непонимание, что делать. Бессилие и съедающий душу страх. Она достанется другому…
Сжав руку в кулак, он бьет по матрасу.
Стук. Поднявшись, ведун открывает дверь. За ней стоит Яни.
– Он забрал ее в свой кабинет.
– Кто?
– Ректор!
Ужас. Бег, приемная, кабинет Валевски – и всепоглощающая ярость.
И снова вихри тумана. Прикусив губу, я ждала следующего воспоминания. Что это будет?
Да, его спальня. Невысокий столик и конфеты. Я улыбаюсь, он же смотрит на меня так, словно я нечто нереальное. Зажмурившись, буквально утонула в его чувстве.
Любовь, желание обладать. Сжать и утащить на постель. Сила, чтобы сдержаться. И тревога. Я вижу, как он смотрит в окно. Глубокая ночь! Меня придется отпустить, а Эмес не хочет.
Белая вспышка.
Мы играем в шахматы. Я смеюсь, а он все глядит, не отрываясь. Какое счастье. Словно заражаясь его чувствами, улыбнулась и, кажется, забыла, что там, снаружи, я на грани смерти. Так хорошо мне было сейчас.
Но и это воспоминание истаяло.
Коридор и Портовски. Эмес злится.
– Что ты хочешь от меня, Элоиза?
– Ты сказал, что я была бы тебе идеальной женой. – Она стоит, вся разодетая, притворно хлопает ресницами.
И этот запах от нее… Приворотное зелье. Решила, значит, бить подло.
– Это было десять лет назад, – он рычит, не сдерживаясь.
– Но…
– Ты вбила клин между нами. Уйди, иначе не сдержусь! – Ярость, застилающая глаза.
– Она тебе не ровня!
– Я люблю ее. Ее, а не тебя. Твой эгоизм перешел все границы, Элоиза.
– Но мы…
– Нет этого «мы»! И никогда не было. Мы дружили детьми, это была лишь юношеская привязанность, не более.
Отчаяние и боль.
Закрыв дверь, Эмес дошел до кресла, сел в него.
За окном стремительно темнело, словно часы пробегали за минуты. А он все сидел и медленно двигал шахматные фигуры по доске.
«Не пришла».
Я снова не пришла. А мой ведун ждал. Ночь напролет. Сидя в кресле, он играл сам с собой. Партию за партией.
Отчаяние и боль. Страх, что не сможет вернуть.
Шмыгнув носом, поняла, что мои глаза наполнились слезами. Но мои ли это чувства? Нет. Я видела этот блеск в его очах. Мутными от непролитых слез глазами он наблюдал, как над океаном появляются первые лучики солнца.
– Сам виноват. – Тихий шепот заставил меня вздрогнуть.
Я больше не могла терпеть эти боль и страх.
– Эмес.
Он тряхнул головой и, медленно повернувшись, уставился на меня.
– Это не то воспоминание, что я хотел бы показать тебе, Аля. Давно ты здесь?
– Не знаю. Время… мне кажется, вечность.
– Иди ко мне. – Он протянул руку, и я буквально впорхнула в его объятия.
Удерживая меня на коленях, он легонько касался губами моих волос.
– Я могу перенести нас в любое место, где я когда-либо был. Показать все, что хочешь.
Все, что хочу!
Виверны, мантикоры, сражения. Его практика в военной академии.
Столько мыслей разом. Но… нет.
– Это лучшее воспоминание, – осторожно положила ладонь на его грудь, – оно прекрасно.
– Почему? – Удивленно приподнятая бровь.
– В нем ты меня любишь.
Его объятия стали крепче… жарче…
– Есть еще одно воспоминание, – шепнул он мне на ушко, – оно лучше. Нет, оно самое замечательное.
– Какое? – не сдержала любопытства.
Пространство пришло в движение. По полу пополз белесый туман. Он резко взвился, и мы вновь оказались в моей комнате на Земле.
Покачав головой, уставилась на кровать.
– Я здесь была, что же здесь хорошего?
– Смотри, – усмехнулся Эмес, – через мгновение во сне ты перевернешься на другой бок, и я потеряю покой навсегда. Это мгновение до моей любви к тебе. Это секунды до того, как мое сердце оживет и забьется в бешеном ритме. Мне нравится вспоминать об этом. Смаковать рождение этого прекрасного чувства.
– А ты романтик, – выдохнула.
– Возможно, Аля, но только с тобой и только для тебя.
Улыбнувшись, тут же поморщилась, ощутив жжение в затылке.
– Свет, – прохрипев, уткнулась в его широкую грудь, ища облегчения.
– Это агония. Наша с тобой, моя любимая.
Боль ослепила на пару мгновений, послышался грозный рев дракона.
– Что это, Эмес? – Испугавшись, вцепилась в своего мужчину мертвой хваткой.
– Ничего, Аля. Это Эрик спасает наши жизни.
– Почему наши?
– Потому что я убрал от тебя и Злату, и Яна. Им ни к чему эта боль. Теперь есть только ты и я.
– Но если… – не договорив, мелко затряслась от озноба.
Я горела и замерзала одновременно.
– Все хорошо, моя девочка. Я не дам тебе умереть. Мы вместе перешагнем через это. Не бойся, милая, я куда сильнее, чем думают окружающие. Моя тьма истинная, хотя темные ведуны не рождались много поколений. Но, видимо, нам суждено быть вместе, вот Шаливар и расстарался.
– Ты так говоришь, будто он живой. – Холод отступил, и дышать стало легче.
– Да, ведьмочка, Шаливар разумен, но, к сожалению, многие стали об этом забывать.
Эмес рвано выдохнул, словно его ударили в спину. Обхватив меня руками, укрыл от чего-то неведомого.
Перед нами словно из ниоткуда возникло яркое свечение. Оно ослепляло даже через сомкнутые веки. Вздрогнув, с ужасом осознала, что не могу сдвинуться с места.
– Эмес!
– Все хорошо, Аля, – прохрипел он, – я рядом.
Его трясло так, будто тело пронзают тысячи стрел.
– Эмес… – Мой шепот пугал даже меня.
Он не отвечал. Всхлипнув, прижалась к нему, понимая, что происходит что-то страшное.
Мгновение, и огромные крылья черного дракона заслонили нас от обжигающего белого пламени.
Глубоко вздохнув, открыла глаза. На меня, слабо улыбаясь, смотрел мой ведун. Мы лежали на ректорском столе. Яни самозабвенно, с диким энтузиазмом душил Валевски. Нафталиновая карга выдирала последние седые волосья с головы. Злата тихо плакала, прижимаясь к рыжему парню. На второй его руке висела бледная Агата.
Мои плечи крепко стискивал некромант. А на его лице, словно намертво прибитая, маска вселенской скуки.
– Наверное, мне стоит подналечь на изучение некромантии, – прошептала. – Кажется, я прониклась этой магией.
– Вари уж лучше свои зелья и побереги мои нервы, – проворчал Эрик. – Второй такой тещи у меня уже не будет.
Улыбнувшись, я потянулась к своему ведуну и крепко обняла его. На полу у стола сидел вспотевший господин Муарти и вытирал лоб рукавом.
– Спасибо, – прошептала. – Да и Мамия не такая уж плохая. Приврала я.
– Чего уж там, – он махнул рукой. – Что я, собственную дочь не знаю?
– Яни, – мой наг остановился на мгновение и обернулся, – а что ты делаешь?
– Убиваю Валевски, – торжественно объявил он.
Бедный Андрейка и без того уже признаков жизни не подавал.
– Брось эту гадость сейчас же, – скомандовала я.
– Что? Простить ему все?! – возмутился наг.
– Зачем? Мы сначала выжжем в нем магию. Затем опозорим перед всем Шаливаром. А потом опустим до уровня простых человечков и отправим на Землю. Пусть там тушенку жрет с простолюдинами. Он ее любит.
– Изгнание… – пробормотал господин Карион. – А это неплохое наказание. Пусть доживает свои дни в столь ненавистном ему внешнем мире.
– И главное, – я выдержала паузу, – все его имущество передать… Кто там ему на смену придет? Вот им. А его в одних трениках – и на вольные хлеба.
– Вы не имеете права! – заверещала старуха. – Мы потомки знатного рода золотых драконов!
– Были драконами, – усмехнулась Злата, растирая слезы по щекам, – а стали ящерицами.
Наверное, мне стоило рвать и крушить, испепелить в них всю магию. Проклясть! Но… Что может быть хуже, чем упасть с пьедестала мордой в грязь и уползти под корягу на четвереньках?
– И Портовски пусть с собой возьмут, – вспомнила об Элоизе. – Она так хотела нарожать от Валевски детишек. Предоставим ей этот шанс.
– Нет! Нет… Папа! – заверещала несостоявшаяся невеста. – Я не хочу во внешний мир. Ты же говорил, что у оборотней и ведунов кишка тонка с нами справиться. Ты сам приказал мне сдружиться с госпожой Валевски.
– Ну вот и славно, и папу туда же, – махнула я рукой.
Оборотень мягко отстранил Яни от бывшего ректора и сам схватил того за шею.
– Значит, так и будет! Суд, лишение магии и пожизненная ссылка. Кто-нибудь хочет вступиться за род Валевски?
Пожилые маги, что были в комнате, слаженно отвели глаза.
Ясно! Желающих подставляться под удар нет. Ну и правильно!
– Эмес.
– Да, моя хорошая, – прохрипел он.
– Я хочу отдохнуть. Чувствую себя словно поджаренной.
– Это свет. Твоя тьма изгоняет его следы.
– Вот и пусть изгоняет его где-нибудь на мягкой кровати. – Я легонько коснулась кончиками пальцев его щеки.
– Конечно, сейчас отнесу тебя в комнату и посижу с тобой.
– Лучше неси в свою спальню и полежи рядом, – сделала встречное предложение.
Он усмехнулся одними губами и взглянул на Эрика. Тот закатил глаза и покачал головой.
– Что? – сдавленно рявкнул мой теперь уже точно жених. – Если бы умирала Злата, ты сделал бы то же самое!
– А что ты сделал? – насторожилась.
– Он выжег часть своей тьмы и подставился под удар, защищая тебя, Аля, – сдал друга некромант. – Если говорить проще, решил умереть за тебя.
– Может, зря я Яни остановила? – Задумчиво покосилась на Валевски. – Придушил бы их, и нет проблем.
– А я всегда говорил, хороший враг тот, что покоится с миром, – закивал наг.
– Хватит, – выдохнул Эмес, – все потом.
Тяжело сполз со стола, с трудом встал на ноги и протянул мне руку. Вложив в нее свою ладонь, я позволила увести себя из кабинета. Нас шатало в стороны, но мы упорно шагали, желая сохранить гордость.
В этом мы с Эмесом были схожи.
Уже в коридоре сообразила, что там осталась испуганная Злата. Надеюсь, Эрик приведет ее в чувство.

Глава 22

Эмес вел меня по коридору, придерживая за талию, хотя впору было нести его самого. Бледный, под глазами чернота. Не выдержав, обняла его, чтобы легче было. Он что-то промычал и пошатнулся.
– Да, нам обоим необходимо хорошенько выспаться, – согласилась с его бормотанием.
Миновав картинную галерею, мы завернули в коридор, ведущий в нужную сторону. По пути ловила на себе пристальные взгляды студентов. В них читались любопытство, удивление, толика зависти.
У входа в западную башню толпились разодетые в пышные платья девчонки нашей группы. Словно стайка разноцветных птичек, они галдели, не слушая друг друга. Понятное дело, сплетнями делятся.
Завидев нас, они разом умолкли и вытаращились, осматривая с ног до головы.
– Ну и видок у тебя, Миленина, – прокомментировала мой облик вредная блондинка.
– Нормальный вид, – проворчала в ответ на реплику Мамии. – Вообще ты, конечно, гадина редкостная, но отец у тебя золотой. Надеюсь, твой дар целителя будет таким же сильным.
Она призадумалась лишь на мгновение, а потом выдала:
– Ты тоже, Миленина, не предел мечтаний, но я рада за тебя. Раз с отцом моим познакомилась, значит, дело было дрянь. Он попусту свет свой не тратит.
Девчонки расступились и пропустили нас.
Я крепче обняла Эмеса, а он внезапно будто споткнулся и ухватился за стену.
– Плохо? Потерпи, ты же у меня самый сильный в мире ведун. Немного осталось, и дойдем.
– Да ничего вроде, только перед глазами круги белые. Но все быстро придет в норму. Мне важнее, чтобы ты чувствовала себя хорошо.
– О, мне почти прекрасно, – не удержалась от улыбки, – а то, что не придется идти на бал, и вовсе делает меня счастливой.
– Не хочу тебя расстраивать, моя ведьма, но, скорее всего, мероприятие перенесут на завтра. А пока ведуны и оборотни будут трясти магов на предмет их причастности к сегодняшнему инциденту. Голов полетит достаточно. Пока только один Муарти заработал крепкий иммунитет.
– Ты уйдешь? – Испугавшись, встала как вкопанная.
Ну куда ему сейчас идти! Еще и трясти кого-то!
– Нет, – он покачал головой. С облегчением выдохнув, позволила вести меня дальше. – Свою работу я выполнил и, признаюсь, больше лезть во все это у меня нет ни сил, ни желания.
– Это хорошо, не хочу оставаться одна.
– Не оставлю, обещаю.
Мы миновали лестничный пролет и наткнулись на учителя Энью.
– То, что я слышала, мальчик мой… – казалось, ее глаза пылают от гнева. – Это правда?! Было похищение? Как он посмел! Судить, и точка!
– Он будет изгнан, госпожа учитель. – Эмес уважительно склонил голову.
– А Рески? Только не говори мне, что этот вездесущий, всезнающий и «уже-все-умеющий» наг – простой студент.
– Он теперь ректор, – прямо ответил ведун.
– Дожила, ну наконец-то! – просияла профессор. – Стены этой академии давно не видели настоящих сильных магов. За последние годы я помню разве что тебя да Эрика Альтовски. Ну и конечно, ваших женщин. Миленины! Чувствую, в Шаливаре появятся сильные темные ведьмы.
– Конечно, госпожа Энью, только вот уговорю Алевтину выйти за меня замуж.
– Не буду вам мешать. Давай, мой мальчик. Пока она на все согласна. Пока ты такой слабый, пользуйся ситуацией. Женщин в такой момент можно склонить к чему угодно.
Учитель тихо рассмеялась и отошла в сторону, позволяя нам пройти.
Наконец дверь в спальню моего ведуна.
Заведя в комнату, он осторожно уложил меня на широкую кровать, сам сел рядом.
Повисло тяжелое молчание.
– Спроси меня, Эмес.
– О чем?
– О чем хочешь. Обещаю, мой ответ будет «да».
– Ты станешь моей женой? Алевтина, сделаешь меня самым счастливым мужчиной?
– Да. – Мне вдруг стало так хорошо и легко. – Наверное, стоило сказать Валевски спасибо.
– За что?
– Если бы не он, я никогда бы не увидела твои воспоминания.
– Что же ты видела? – Он заметно напрягся.
– Тебя на этой постели. Ночью. Одного, думающего обо мне.
– Этих ночей было так много. – Тяжело вздохнув, он оперся на спинку кровати. – Ты хорошо проучила меня, ведьма. Я с детства был убежден в своей уникальности. Все, что бы я ни пожелал, доставалось мне без особых хлопот. Меня обожали сначала девочки, потом женщины. И никогда я не слышал от них «нет».
– Эмес, осторожней с рассказом.
Он улыбнулся и покачал головой.
– Подумать только, та единственная, кто меня по-настоящему зацепила, даже в сторону мою не смотрела. Ни намека на интерес, пустой взгляд. Это больно, Аля, так падать с высоты своего величия. Но теперь я осознаю цену твоего «да».
Я осторожно подтянулась на подушках и дурацким каблуком зацепилась за подол платья.
– Черт! – Сев, ощутила головокружение. Эмес, мгновенно поднявшись, оказался рядом. – Туфли бы снять и это дурацкое платье, – пожаловалась. – От него еще и пахнет ужасно.
– Мне нужно сходить в твою комнату, – взгляд ведуна стал озабоченным. – Больше некому. Яну не до нас, он оказался в центре заварушки и принял удар на себя.
– Многие знают его как студента-бабника, – хмыкнула я, дергая ногой в попытке освободиться от обуви. – Не представляю его главой этого учебного заведения.
– Ему это нужно было, потому как на бумагах всегда одно, а по факту внутренняя жизнь академии совсем иная.
Эмес деликатно задрал подол до щиколотки и снял с меня ненавистные узкие туфли.
– Ой, господин ведун, можно подумать, вы меня в одних трусиках да футболке не видели, когда в одеяло заворачивали во время нашего памятного знакомства.
Он сжал губы, сдерживая улыбку.
– Эмес, ты мне предложение сделал?
– Сделал. – Он все же засмеялся.
– Я тебе «да» ответила?
– Ответила.
– Значит, я твоя невеста. Стаскивай с меня ужасное платье и дай свою длинную рубашку или тунику.
– Ты уверена?
– Мне самой в твой гардероб залезть? От меня воняет как от болотной жабы!
– Да я разве против? Надевай что хочешь. Но да, душ тебе действительно не помешал бы.
– А есть? – Я оживилась.
– Конечно, в преподавательских апартаментах все предусмотрено.
– Это же замечательно! Жаль, сменного белья нет.
– Ну…
– Эмес?!
Поднявшись, он открыл прикроватную тумбу и достал мои красные стринги, что пропали еще во время переезда. Те самые, из комплекта с бюстиком.
– Откуда они у тебя?
– Ну… украл. – Он виновато потупил взор.
– Страшный вы человек, господин ведун. Яни хоть посмотреть просил, а вы и вовсе сперли.
Он обошел постель и остановился за моей спиной. Тяжелые ладони легли мне на плечи.
– Знаешь, сколько раз я представлял, как снимаю с тебя платье! Но ни в одной даже самой дикой мечте ты при этом не выглядела такой бледной и измученной. Разреши мне позаботиться о тебе, Аля, обещаю, не позволю себе ничего лишнего.
Наверное, я бы и лишнее позволила, но правда заключалась в том, что, несмотря на браваду, чувствовала я себя просто ужасно. Тело ломило, желудок нещадно болел. И главное, тошнота. Словно ком желчи в горле, ты пытаешься его сглотнуть, но не выходит. Изжога душила. И в носу вонючая пакость…
Мой жених выглядел не лучше. Здорово ему досталось.
– А если бы Эрик не успел? – Я всматривалась в его измученное лицо.
– Не знаю. – Ведун устало выдохнул. – Выгорел. Может, что серьезнее.
– Ты обманываешь меня.
– Есть немного. Что ты хочешь услышать от меня, Аля? Да, скорее всего, главой рода стал бы один из младших братьев, кандидатов хватает. А я… Как бы я жил без тебя дальше? С какими мыслями ложился в эту постель? О чем думал бесконечными ночами? Нет, девочка, я эгоист, без тебя жить отказываюсь.
Именно это я и желала услышать. Понимала ведь, что происходит. Умирал он там за меня.
– Хорошо иметь друга некроманта. Все же я углублюсь в эту науку. Заманчиво весьма. – Попыталась сесть ровнее, но треклятый подол… Не платье, а пытка. – Помоги мне с этой тряпкой, Эмес. Чтобы я еще хоть раз вырядилась в подобное! Только облегающий крой, только длина по щиколотку! И в душ мне надо.
– Да, приворотные зелья особенно вонючи.
Он лукаво взглянул на меня, видимо, припоминая чай с душком. Кто же знал, что ведун разобидится за то, что я его опаивать не собиралась! Хотя тот аромат не шел ни в какое сравнение с этим.
– М-да, любовь с привкусом тины. Брр. Проводи меня в душ и постой рядом, боюсь, мне может стать плохо.
– Я все сделаю, любовь моя, расслабься.
Его руки скользнули по моей спине. Один за другим расстегнули мелкие крючки. Наконец ткань мягко сползла к талии. Парой движений ведун избавил меня от платья и откинул его на кресло. Лежа в постели в одной нижней рубашке, испытывала и облегчение, и дикое смущение.
– Осторожнее, Аля, я помогу тебе подняться.
Села, опираясь на его руку, и попробовала встать. Перед глазами замелькали темные круги. Рот наполнился вязкой слюной, тошнота подступала. Подавившись горечью, снова оказалась на подушках.
Эмес все понял сам. Уложив меня удобнее, поправил ноги и накрыл теплым пледом.
– Душ подождет, оботру тебе лицо и грудь влажным полотенцем. Сотрем следы проклятого варева. А потом будем спать.
– А как же… – Указала рукой на дверь.
– Все, что творится за пределами этой комнаты, нас сегодня не касается.
– Ты обещал рассказать…
– Разве у тебя остались вопросы?
– Я многое увидела сегодня в памяти Яни, твоей…
Он кивнул и поднялся. Вытащив из комода полотенце, скрылся за неприметной дверью, почти сразу вернулся с небольшим тазом. Поставив его на прикроватную тумбочку, усмехнулся. В его глазах появился обжигающий огонек. Снова присел рядом, осторожно спустил с плеч тонкие бретельки сорочки. Подушечки его пальцев мягко скользнули по моей коже, опаляя жаром.
Смутившись еще больше, прикусила губу, боясь сделать глубокий вдох. Эта игра интриговала и пугала, а еще очаровывала своей пикантностью и обещанием чего-то неизведанного.
И, кажется, не только меня. Мужская ладонь скользнула ниже, проведя по груди.
– Возможно, я все же позволю себе немного лишнего. Исключительно как жених.
Его губы тронула такая улыбка, что по моему телу прошлась лавина жара и излилась внизу живота влагой.
– Я… – слова застряли в горле.
– Похоже, я нашел лучший способ восстановить здоровье, – прошептал он греховно хриплым голосом.
Влажная ткань прошлась по моей шее, лаская. Капельки воды остужали и в то же время странно возбуждали. Подцепив пальцем ткань сорочки, Эмес потянул ее вниз, обнажая небольшие налитые холмики.
– Здесь следы зелья, – выдохнул он, рассматривая меня, лежащую перед ним. – Их непременно нужно стереть.
Полотенце скользнуло ниже. Холодные капли стекали на живот.
Я горела, пылала и не понимала, что делать. Эти игры… Я совсем не знала их правил.
– Эмес…
– Моя девочка, ты придешь к алтарю невинной, – ткань прошлась по животу, – но это не значит, что я не смогу насладиться тобой сейчас. Поверь, я знаю, как получить удовольствие, просто касаясь. Руками, губами, языком…
Сполоснул полотенце, отжал его и усмехнулся. Дернув за край одеяла, резко скинул его на пол. Я даже понять ничего не успела.
– Тебя нужно протереть всю. С головы до мизинчиков ног.
– Эмес, тебе же плохо было, – пропищала, ища пути к отступлению.
– Да, мне было очень плохо. Но теперь мне хорошо, даже слишком.
Мокрая ткань коснулась стопы. Обмыв ее, мой мужчина принялся целовать каждый пальчик, доводя меня до исступления.
Поднимаясь все выше, скользнул на внутреннюю часть бедра.
– Эмес…
– Это всего лишь невинные поцелуи, – прошептал он в ответ.
Невинные! Да я вся горела, комкая треклятую простыню. И вроде нужно его остановить, но… Отчего-то я продолжала стонать и изгибаться, ощущая влагу его ненасытных губ. Что он творил!
– Сладенькая моя девочка. Ты, главное, платье успей купить, хотя можно и без него, – прохрипел мой мужчина. – Или сначала храм, а потом закатывайте хоть какое торжество.
– Я не хочу так скоро…
– Зато я хочу… Очень хочу, Аля. Просто безумно.
Его ладонь опустилась на живот, прижимая меня к матрасу. Полотенце отброшено в тазик. Сминая в кулаке шелковую ткань, я уже и не знала, чего желаю.
Свадьба? Да и ладно… Я уже на все согласна, лишь бы эта пытка желанием не прекращалась никогда.
Застонав, прогнулась в руках Эмеса. Приподнявшись, он обвел жадным взглядом мое обнаженное тело.
– Я знал, что ты будешь такой… отзывчивой, – склонившись, укрыл меня собой и оставил дорожку легких поцелуев на шее.
Губы порхали по коже словно бабочки.
– Эмес, я… мы…
– Мы случимся не сейчас. Но поверь, Аля, ты и моргнуть не успеешь, как окажешься на брачном ложе. Твое «да» я услышал, и даже больше. Советую платье не заказывать, а покупать готовое. А сейчас, думаю, стоит протереть твою нежную спинку.

* * *

Темнело. За окном медленно кружили снежинки. Уютно устроившись в объятиях любимого мужчины, я наблюдала за танцем белоснежных крупинок.
– Никогда раньше не любила зиму. А сейчас поняла, насколько это красиво.
– Как можно ее не любить, – Эмес зевнул, прикрыв рот рукой, – это же такое веселье, особенно в краю оборотней. Они знают толк в том, как провести зимние каникулы.
– Яни обещал, что заберет меня к себе и покажет, как нужно кататься на санках. – Понежившись, я приподнялась и осторожно положила руку на обнаженную грудь своего мужчины. Выглядел он куда лучше, бледность исчезла, краснота из глаз ушла. – Мы ведь поедем к нему, правда, Эмес?
– А то я смогу тебе запретить. – Его улыбка стала просто запредельной.
– Боюсь, что не сможешь. Я видела его воспоминание о тебе. Близкие друзья, думаю, ты и сам не против будешь у него отдохнуть.
Эмес тихо засмеялся. Его рука, покоящаяся на моей талии, медленно поползла вниз, опаляя кожу даже через ткань рубашки, которую я позаимствовала в гардеробе жениха.
– Что же ты видела, моя нежная ведьмочка?
– Ты просил Яни защищать меня еще до нашего знакомства. Прибрежный город, базар. Чайки в небе.
– Да, было дело. Злата настаивала на кулоне, но я слабо верю в эти побрякушки, которыми любят обвешиваться маги. Все можно обойти и заглушить. Как артефактор говорю. А как военный знаю одно – только грубая физическая сила способна вразумить врага. Поэтому я и попросил друга позаботиться о тебе. Он профессиональный наемник, много лет отслужил на временных границах. Но я даже предположить не мог, что этот змей отмочит. И чего полез к тебе со своей дружбой? Я до сих пор помню, как открыл дверь и застал его перед тобой на коленях.
Посмеявшись, я игриво пробежалась по мужской груди подушечками пальцев.
– Он не знал, что я из внешнего мира? Или…
– Или, Аля, – подтвердил мои догадки Эмес. – Все он знал в мельчайших деталях. И по дороге нам встретился не просто так, а чтобы увидеть тебя со мной и понять, кто объект его защиты. Гаденыш, такой концерт закатил. Гадюка в гольфах. Да и мне стоило догадаться – он не упустит шанса обернуть все в свою пользу. Но даже в самом страшном сне мне не могло присниться, что он заселится на противоположную от твоей кровать.
– Вы давно знакомы?
– Очень. Как ты уже поняла, мы хорошие друзья. Как и вы. Порой мне казалось, что я рехнусь с вами. Сам себе сделал гадость! В шею его гнать нужно было тогда из комнаты. Пинком под змеиный хвост.
Представив эту картину, засмеялась. А рука хитрого ведуна уже спустилась на мои ягодицы.
– Ну нет, Яни для меня бесценен. И, Эмес, веди себя прилично.
– Ведьма, если мужчина лежит в постели с любимой женщиной и не предпринимает ни единой попытки ее пощупать, то это верх неприличия. Так что домогаться буду. А Яни… – Он тяжело вздохнул. – Это хорошо, что вы сблизились, потому как мне кажется, что стоит нам перебраться жить в город, как в первый же вечер мы обнаружим эту змею на крыльце с чемоданами.
– И хорошо, но главное, чтобы в магазины не тащил, – пробормотала, подавляя зевоту.
Сонливость накатывала волнами. За окном и вовсе стемнело. Легким пассом ведун зажег свечи на прикроватной тумбе.
В комнате повисло молчание. По стене, раскачиваясь, бродили тени.
– Выходит, все всё знали, кроме меня, – выдохнула. – Обидеться на вас, что ли? И Злата, она так долго молчала. Я же ее за подругу считала, а сейчас… Такая каша в голове.
– Поступай так, как велит твое сердце. Злата безумно любит тебя. Но взамен просит лишь быть счастливой.
– Я помню, как впервые увидела ее. Теплый улыбчивый человечек. Ее невозможно не любить. А сегодня в ее воспоминаниях… Я не знаю, что чувствую, Эмес, словно у меня отняли что-то безумно ценное и важное. У меня есть доченька, а я никогда не подержу ее на руках, не услышу первого слова, не расскажу ей сказку на ночь. Я не чувствую к ней того, что должна испытывать мать. И мне кажется, это правильно и логично. Все, что я могу, – это стать ей хорошим другом, старшей сестрой. Но не более. И мне от этого немного стыдно. Дурацкое чувство. Меня словно ограбили. Валевски отнял у меня так много. Его зелье, мерзкий приворот… Надеюсь, он будет мучиться всю оставшуюся жизнь. Мне так хочется просто придушить его и старуху голыми руками. Получается, они уничтожили мою жизнь. Просто извратили ее.
– Здесь я бессилен, Алевтина. Я способен лишь любить тебя и наших будущих детей. Но Злате ты очень нужна. Сейчас. Один раз маму она потеряла, не нужно ей больше боли.
– Я сделаю для нее все. Но…
– Время, Аля. – Он сжал меня в крепких объятиях и поцеловал в макушку. – Вам поможет время, оно все расставит по своим местам. Не думай об этом сейчас.
Легко сказать. Я была в смятении, вроде и хотела знать все, а теперь куда девать эту правду? Как ее переварить? Хотелось услышать дельный совет от знающего человека.
– Я скучаю по маме, так хочется увидеть ее, поговорить с ней. Может, на зимние каникулы мы лучше съездим к ней? Ты же жил в моем мире, можешь нас туда отвезти, так ведь?
Он смутился и отвел взгляд. Тревога кольнула сердце острой иглой.
– Эмес? Что с ней? Только не говори, что ее нет! Не смей! Она пишет мне письма…
– Прости, Аля, – мягко перебил он меня, – но я обманул тебя. – Я замерла. – Твоя мама даже не знает, что ты здесь. Для нее ничего не изменилось.
– Но как… А письма, посылки, мои вещи? Как?
– Мы забрали тебя, но для нее… – Он пытался подобрать слова. – Это сложно.
Мне хотелось разрыдаться.
– Но мы можем забрать и ее? Лучше скажи мне да, Эмес, и объяснись. Я же получала письма Я…
Он мягко отстранил меня и поднялся. Подошел к столу, открыл большую резную шкатулку и достал стопку конвертов. Мне и приглядываться не пришлось.
– Мои письма. Ты не отсылал их ей!
– Нет, – выдохнул он. – И мне тяжело признаваться в этом. Я просто хотел, чтобы ты не переживала, чтобы думала только об учебе.
– А вещи, журналы… – Сев, спрятала лицо в ладонях.
Вроде нужно злиться, но эмоции исчезли. Выгорели…
– Злата, все она.
Застонав, я опрокинулась на матрас и, повернувшись на бок, обняла подушку. Хуже всего, я даже ругаться с ним не могла, понимала, не со зла. Хотел как лучше. И он, и Златка.
– Я скучаю по ней, Эмес.
– Мы подумаем, как все провернуть.
– Нет, ведун, не подумаете, а доставите мне ее по своим спиралям, границам, мне все равно как. Но! Я не смогу выйти за тебя замуж, пока мама не одобрит твою кандидатуру. Да, это шантаж. И нет, мне не стыдно.
– Поверь, я сделаю все, чтобы вытащить ее в Шаливар.
– Это все, что мне нужно было услышать. – Мои глаза почти слипались.
Бросив стопку писем на стол, Эмес подошел ко мне и присел на кровать. Его ладонь коснулась волос.
– Я думал, ты будешь кричать, обвинять меня во вранье, возможно, даже ударишь.
– Я, конечно, бываю невыносимой, но не в этот раз. – Расслабившись, уловила тонкий мужской аромат от наволочки. – Эмес, полежи со мной.
– Конечно, моя девочка. – Он пристроился за моей спиной, прижимая меня к груди.
Разом стало тепло и хорошо. Тревоги нехотя улеглись, и тьма успокоилась, ощутив, что рядом кто-то сильный и надежный.
– Расскажи мне, о чем я еще не знаю. Что ждет нас завтра?
– Бал, – выдохнул он мне на ушко. – Объявление о смене руководства академии. Ян выдаст пламенную речь, половина профессоров начнут плеваться в его сторону, потому как сами всю жизнь метили в это кресло. А тут молодой, шебутной, да еще наг.
– Почему он?
– Потому что Ян действительно сильный маг. Он профессор военной академии оборотней. Декан факультета магических животных. Также он специализируется на некромантии, артефактном деле, огненной магии. Его интересы выходят далеко за рамки простого военного.
– А ты?
– А я не вижу себя в кресле ректора, Аля. Я влюблен в науку, но не в карьеру. Кресло проректора для меня обременительно, но я понимаю, что нужно соблюдать интересы рода, жить только для себя не имею права.
– Проректор звучит отлично. Тогда я буду деканом факультета черной магии. Уговорили, отпираться от вакантной должности не стану.
Он засмеялся.
– Хочешь – будешь, моя девочка, но это все потом. А пока просто поспи. Ты столько сегодня пережила, и я так виноват перед тобой…
– Не нужно этого, – резко остановила словесный поток, посвященный самобичеванию. – Я не младенец, у меня своя голова на плечах. В своих приключениях я склонна винить только себя.
– Моя гордая ведьмочка. Я верну тебе маму, обещаю. А пока отдыхай и ни о чем не думай.

* * *

Ступая по начищенному паркету и держа под руку довольного нага, я кусала губы, чтобы не рассмеяться.
О да! Реакцию девчонок, населяющих нашу башню, нужно было видеть.
Яни же осаждал их всю осень. Нагло вламывался в комнаты. Охмурял направо и налево! И вот нате вам – господин ректор!
– Яни, ты лицо попроще сделай, – шепнула, не удержавшись.
– Не могу, моя прекрасная Алевтина, мне теперь статус не велит. Пришлось влезать в свою привычную шкуру.
Я покосилась на его «скучный» прикид. Коричневая кожаная юбка до колен, грубоватые ботинки. Белая рубаха с запа́хом. В общем, банальность страшная.
– А как же платье с разрезом до бедра и фурор?! – наигранно воскликнула я, отпуская очередную шпильку в его адрес.
– Не трави душу, ведьма, – печально выдохнул наг и покосился на свои неизменные белые гольфики.
Ну хоть что-то в этом змее остается постоянным.
Мы дошли до возвышения, с которого в день нашего поступления Андрэ Валевски толкал свою пламенную речь. Проклятый подлый таракан.
Я зло усмехнулась. Его с мамашей, отца и дочь Портовски и еще несколько человек увезли на закате на корабле.
Погрузившись в воспоминания, еще раз прокрутила в голове все события этого дня.
На рассвете я стояла у окна в объятиях Эмеса и наблюдала, как появляются на горизонте белоснежные паруса трехмачтовой шхуны. Мой ведун красочно расписал мне, что теперь будет со взятыми под стражу магами.
Рода Валевски больше не существует. Их владения отойдут ближайшей родне, побочной ветви золотых драконов. Вроде приличным магам. Самого же Андрэ и его мамашу приговорили к ссылке на Землю без права на возвращение, но прежде им выжгли магию.
Я за этим наблюдала, как говорится, из первого ряда. Демонстративно встала перед ними, чтобы единственное, что они в этот момент видели, – мое довольное лицо. Чтобы мой образ навсегда запечатлелся в их памяти.
При этом я не испытывала и толики сострадания, наоборот, смаковала каждую их эмоцию: злость, ненависть, страх, неверие. Они заслужили все, что с ними сделали.
Стоя на широкой мощеной площади за воротами академии, я не могла сдержать ликования, когда оборотни поставили этот квартет на колени.
Бледные трясущиеся насекомые.
Какое счастье мне доставлял ужас на их мерзких рожах, когда ладонь господина Муарти ложилась поочередно на их головы.
Палач из отца Мамии оказался даже лучше, чем целитель. И он тоже не сожалел. Несмотря на весь свой снобизм, староста нашей группы, оказывается, была из семьи прогрессивных магов. То-то она поглядывала на Эмеса как на потенциального жениха без оглядки на то, что он ведун.
Усмехнувшись, взглядом нашла ее в толпе. Она стояла гордая, очень похожая на своего отца. Может, и зря я на нее так взъелась. Ну хочет девчонка выгодно замуж выйти и не абы за кого. А что ей было делать, без дара-то? Только туда и стремиться, к алтарю. Но теперь, когда у нее нашелся мизерный всполох света, она взялась за учебу. И ей есть на кого равняться.
Господин Муарти выпустил свет, и бывший ректор и его кодла заверещали.
Толпа загудела. Кто-то отвернулся, кто-то даже запричитал, но большинство не испытывали ни капли жалости. И правильно – паразитов нужно травить.
А когда свет угас, на месте некогда сильных магов остались простые людишки. Они стали теми, кого так люто ненавидели. Презирали.
Людишки!
Вот теперь можно и котлетки с гречкой, и неблагородных кур вкусить. Это им по статусу.
Их подобрали огромные оборотни из рода медведей и оттащили в сторону корабля. Валевски ждал внешний мир, макароны и тушенка. Чтобы они там хоть как-то обустроились, им обещали выделить квартирку-халупу и предложить на выбор работу.
Откажутся – их проблемы.
В своих фантазиях я уже видела высокомерного Андрейку Валевски с метлой и в красной жилетке, а его мамашу – лузгающей семечки на лавке. Ей, скорее всего, определят минимальную пенсию, и пусть на нее шикует и ни в чем себе не отказывает. И брокколи покупает, и макарошки наваривает.
Им и это великое одолжение. Я бы на теплотрассу скинула, руки вытерла и удалилась.
И если быть уж совсем честной, мне была приятна сама мысль, что их так низко опустили. Хорошо, что не убили, такая месть и слаще, и пакостней.
А я потом еще и в гости заявлюсь. Со Златой!
Чтобы в глаза им посмотреть. Чтобы поняли, что испытывали я и моя дочь в той жизни, о которой я, к счастью, уже никогда не узнаю.
Повернув голову, встретилась взглядом с рыжеволосой красавицей. Я все еще не могла прийти в себя от последних новостей.
Вроде как иметь дочь старше себя – это не вполне нормально, но, как сказал Эмес, у нас, у черных ведьм, все не как у людей.
Злата помахала мне и, просияв в улыбке, кивком указала на женщину, стоящую рядом с ней и Эриком.
О, я знала, кто это. С утра Янчик уже донес. Маг времени. Ха, его даже искать не пришлось – свекровь моей Златки.
Кто она мне? Кума? Или нет? А, все одно родственница. А раз так, то пусть вытаскивает мою маму с Земли, для семьи старается.
– Алевтина, соберись. У тебя такой многообещающий оскал, что народ бледнеет, – зашипел Яни, выдавливая из себя жизнеутверждающую улыбку.
Моргнув, тряхнула головой. Погрузившись в воспоминания, забыла, где я и что происходит вокруг.
– Ну же, давай, не роняй мой статус, ведьма, – нервничал наг. – Улыбайся. Или болит что?
– Нет. Все хорошо, господин ректор, я просто в предвкушении, – зашипела в ответ. – А ты знал, кто мама Эрика Альтовски?
– Конечно!
– И не сказал, чешуйчатый! – Теперь мой нежный голосок походил на рык.
– А скажи я тебе, – хмыкнул он, – ты бы сразу поскакала ее окучивать. Бедная женщина должна была подготовиться к встрече с тобой.
– Хватит болтать, – рявкнул за нашими спинами Эмес, которого сопровождала госпожа Инесса Валынская.
– И ты, дорогой, знал? – обернувшись, одарила любимого убийственным взглядом. – Знал ведь? А сказать не посчитал нужным!
– Конечно, – уже более миролюбиво кивнул он, – а еще в курсе были и Злата, и Эрик.
– И даже я, – поддакнула госпожа Инесса.
– Злые вы, – пробурчала обиженно.
– На том и стоим, любовь моя, – прилетело в затылок моей же фразой. – Но все это мы обсудим вечером. А пока улыбайся нежнее.
– Еще чего, – мой оскал стал еще пакостней, – пусть впечатляются.
Яни тихо засмеялся и, крепче ухватив меня за руку, поднялся на невысокий подиум.
А дальше прозвучали пламенная речь, перечень нововведений, громкие обещания.
Студенты весело аплодировали. Профессора… кто-то хмурился, кто-то, как учитель Энью, откровенно веселился.
Я же, высокомерно задирая нос, прикидывала, насколько выгодно быть невестой проректора и некровной сестрой ректора.
О да! Для черной ведьмы с такой властью здесь раздолье.
Как же я люблю Шаливар!

Эпилог

Месяц спустя 
На землю плотным ковром опустился снег, укрыв под собой прелые почерневшие листья.
Шел первый зимний месяц. Экзамены сданы, сессия позади.
Академия гудела в преддверии новогодних праздников, а я укладывала чемодан, готовясь к отъезду. Как и обещал Яни, мы собирались в его родовое поместье.
Эмес же злился, ворчал и настаивал на свадьбе.
Я, конечно, его очень люблю, но менять статус на «замужем» не спешила. Осторожничала. Мне казалось, еще не время. Что я не готова. Не справлюсь. Опозорюсь.
Что можно еще гулять, вредничать и пакостничать. Ведь свободной легкомысленной девице многое списывается.
Ну, велико ли дело: подняла всю созданную корявыми ручками нежить на практике по некромантии?! Фи, тоже мне трагедия – повизжали мои подруженьки сиренами. Так они после этого на предмет дружно налегли, чтобы ответку мне подстроить!
Фобия мигом прошла у всех без исключения, и все обернулось во благо!
Подумаешь, сварила не то зелье. Ну ловили полдня после этого растительность из теплицы. Дел-то! Сказано же было приготовить вытяжку, повышающую жизненные силы цветов? Ну так получите и распишитесь. Плюс отличная физическая подготовка. Поймай поди тот куст алого звероеда.
Весело же!
Я показывала прекрасные результаты по всем дисциплинам. Развивала свой дар. Старалась больше налегать на практику. Учителя хвалили, одногруппницы подтягивали успеваемость, не желая уступать простой ведьме из внешнего мира.
Мамия Муарти переводиться в группу целителей отказалась. Узкая специализация, видите ли, не для нее. И буквально несколько дней назад на занятии по стихийной магии с гордостью продемонстрировала всем нам новый всполох. Зеленый. Мне на зависть!
Магия земли.
Собственно, мы с ней на пару цветочки-то и оживили. Провели эксперимент, так сказать. Мне же интересно, как этот дар применить можно. Выговор тоже приняла на себя, как и двенадцать часов отработки. Правда, Мамия все же пришла мне помогать на кухню. Проказу ведь организовывали вместе. Так что и картошку чистили в наказание тоже вдвоем.
Совестливая. Откуда что взялось только!
Стали ли мы подругами? Скорее бандой. Банда группы «Бытовая магия».
Учителя порой ругались, вызывали наших опекунов, грозили карами отработки.
А мы, знай свое, налаживали контакты с домовыми в библиотеке, столовой, лабораториях.
И вот впереди каникулы.
– Алевтина, ты готова? – На пороге комнаты появился мой обожаемый змей.
– Конечно, господин ректор, – хмыкнула. – Тебе подарочек уже упакован.
– И что там? – У него мгновенно загорелись глазки.
– Тебе только скажи, – прищурившись, демонстративно закрыла крышку чемодана.
– Ну, Алечка, ну, ведьма ты противная, отдай мне его сейчас!
– Чего это я противная? – Моему возмущению не было предела.
В ответ он сложил в мольбе ладони.
– Кто уже на меня пожаловался? – догадалась, откуда у этого «противная» ноги растут.
Змей жалобно свел брови.
– Ян Илиан Ан Рески, отвечай, кто посмел настрочить на меня кляузу? И главное, за что? Когда и где я успела засветиться?
– Да ерунда, – отмахнулся он. – Вчера у профессора истории Шаливара кто-то демонстрационный реквизит спер. А сегодня во внутреннем дворе этот самый кто-то трехмерное изображение мантикоры установил. Да такое реальное, что второкурсники минут пять обстреливали его фаерболами, пока не сообразили, что это магический макет.
– А, это, – я отмахнулась, – это Агата. У нее какие-то терки с группой «Изящная магия».
– Ясненько, Эмесу передам. Хотя все одно. Не жена чудит, так сестра.
– А я ему еще не жена.
– В глазах окружающих, считай, она и есть.
– Ян, пожалуйста, не начинай. Все вокруг наседают, давят. А я боюсь с ним к алтарю идти. Придется же сразу быть серьезной, ответственной. Думать не только о своей репутации, но и рода. Обязанности, этикет. Брр. Месяц все вокруг только и трындят.
– Аля, рано или поздно…
– Ян, – резко перебила его, – пожалуйста, сжалься.
– Себя не перекроишь, Аля. Жена или нет, ты останешься собой. Не слушай их.
– Ты правда так считаешь?
– Я – да. Но чего хочешь ты?
– Не знаю. Я очень люблю Эмеса. Мечтаю стать его женой. Но весь этот шум вокруг… Жена главы рода должна быть такой, вести себя этак, думать о том-то… Вот, госпожа Инесса прислала мне. – Протянула другу «Традиции и этикет юных ведьм и ведунов». – Понимаю, все хотят как лучше, но…
– Разве Эмес хоть раз усомнился в правильности твоего поведения? – Наг отбросил книгу на кровать и вопросительно уставился на меня.
– Нет, он единственный, кто одобряет мои мелкие шалости и прикрывает как может.
– Это то, что действительно имеет значение, – с умным видом резюмировал змей и, выхватив у меня чемодан, добавил: – А сейчас быстро отдала мне мой подарок.
– Эй, кобра продуманная, – рявкнула в ответ на произвол. – Это же под елку!
– Ага, буду я ждать, пока из лесу притащат это несчастное дерево.
Вжикнула молния. Понимая, что сюрприз сейчас накроется медным тазом, я ринулась защищать заветный бумажный сверток.
Ян крутился ужом, перерывая тщательно сложенные платья.
– Не смей! – с воплем поверженного медведя запрыгнула ему на спину.
Чемодан упал, следом за ним растянулся ректор академии, я мешком рухнула на него.
Сверток выпал из дорожной сумки и закатился под кровать.
– А вот и он! – возликовал змей.
– Нет!
– Я все равно получу его сейчас, Алька.
Он уперто пополз вперед, я же старалась схватить подарок первой.
Дверь отворилась…
– Аля, милая, ты готова?
Эмес статуей замер на пороге.
Мы обернулись.
М-да, картина маслом. Тяжело вздохнув, мой жених уперся плечом на косяк и сложил руки на груди.
– Что на сей раз?
– Он пытается испортить сюрприз, – сдала я друга. – Подарок получишь на Новый год, и точка!
– Аля, это бесполезно, – выдохнул Эмес. – Он все равно его добудет.
Воспользовавшись моей заминкой, Ян рванул под кровать и таки схватил заветный сверток. Еще мгновение, и он попросту поднялся на ноги со мной на горбу.
– Ну, змей, имей совесть!
– Еще чего.
Зашуршала бумага, обрывки полетели на пол. Расправив шикарное вечернее платье огромного размера, пошитое на заказ, наг бестолково захлопал ресничками.
«Это он от восторга», – усмехнулась про себя. Ну а что? Черное, весь лиф в стразах, разрез до бедра.
– Все как ты и хотел, – рассмеялась.
– Ты будешь неотразим, брат! – Эмес хохотал со мной в голос.
– Ну, Алька, ну, ведьма!
– А ты думал, я тебе так и сказала, где настоящий подарок?!
– Злая ты!
– Нет, я просто тебя очень люблю и хочу, чтобы это был действительно сюрприз.
Розыгрыш, придуманный моим женихом, и впрямь удался. На самом деле я месяц бегала по студентам старшекурсникам и искала художника. Чего только стоило договориться с умельцем!
Но мои старания дали результат. Огромный портрет нага во весь рост в коричневой кожаной юбке, с поясом, на котором красовались боевые топоры, был спрятан в лаборатории Эрика.
Я по памяти описала истинную сущность своего друга, и вместе с художником мы добились поразительного сходства. Пусть все увидят его таким. Грозным, сильным.
– Карета подана, шалопаи. – Отсмеявшись, Эмес поднял мой чемодан и собрал в него вещи.
– А ты не хочешь узнать, где твой подарок? – Мне показалась подозрительной его невозмутимость.
– Это бесполезно выяснять, любовь моя. К тому же Агата будет защищать его ценой жизни.
Услышав такое, поперхнулась. Да откуда он все знает-то? Нервно одернув подол плотного шерстяного платья, покосилась на жениха.
– Я честно не выведывал, что там, – спокойно проговорил он и потащил мой чемодан в коридор.
Переведя взгляд на нага, поджала губы.
– А что там? – Его лицо сделалось хитрым.
– Не скажу, а то ты меня шантажировать начнешь.
– Злюка!
– На том и стою!
Что было припасено у меня для жениха? Хм…
Он же мастер артефакторского дела. Конечно же, подарок в тему: набор шикарных профессиональных карандашей и дубовый мольберт. Пусть рисует свои схемы и обо мне думает.
Этот подарок дался мне даже сложнее, чем для Яна. Пришлось потрясти Мамию, чтобы она разведала для меня, где лучшая лавка мастеров. Потом среди студентов пятого курса я отыскала внука владельца этого самого магазина. И уже через него заказала именной набор.
Мне пошли на уступки, хотя мастер не брал индивидуальные заказы. Но что я, зря ведьма, что ли?!
Сошлись на том, что после каникул я бесплатно поработаю на эту лавку, зачаровывая тьмой определенные товары. В детали я не вдавалась, так как на тот момент была на все согласна. Черных ведьм в Шаливаре нет, магия у меня редкая. Что мне, жалко, что ли, поколдовать над предметами и наложить темные заклятия? Пусть и безвозмездно. Зато у моего любимого мужчины будет прекрасный подарок. Именной! Один на весь Шаливар!
Индивидуальный рисунок, изящные узоры. Не карандаши, а произведение искусства. И в одном стиле с ними, собственно, сам мольберт с магическими примочками.
Я была собой довольна – к Новому году готова!
Только Злата получила подарок заранее. Я связала ей домашний свитер с оленями и снежинками. Старалась, выводила узор долгими вечерами. Хотела, чтобы у моей любимой подруги было что-то, подаренное от чистого сердца. Чтобы она надевала его прохладными зимними вечерами и улыбалась, рассматривая забавные рожки.
Закрепив последнюю петлю и сшив детали, не удержалась и отнесла обновку ей. И пусть до Нового года еще десять дней, а холодно уже сейчас. Пускай носит на здоровье.
Эрик одобрил.
Ему мы с подругами добыли настоящего хамелеона, который пока обитал у Яни в ректорских апартаментах. Ну должна же быть у дракона своя ящерка.
Счастливо улыбнувшись, взяла нага за руку и направилась на выход.
– Что, готова к незабываемому веселью, Алька? Санки, снежки и пышное торжество?
– По поводу?
– Узнаешь! А пока это секрет! – Мой наг таинственно сверкнул очами.
Ох уж мне эти мужские заговоры. Опять что-то придумали.
Главное, чтобы втихую замуж не вытолкали.

Два дня спустя 
Положив локоть на рамку окошка, наблюдала за клубящимися под нами белоснежными облаками. Зрелище завораживало и странно успокаивало.
Пегасы весело заржали, карету тряхнуло, и кучер что-то прокричал и пригрозил крылатым созданиям кнутом.
Нахмурившись, взглянула на Эмеса.
– Все устали, милая, два дня полета. Не беспокойся, если он посмеет хоть раз стегнуть животное, лишится работы.
Ведун покосился в небольшое оконце за моей спиной. Через него возница прекрасно слышал каждое произнесенное слово.
Карету опять тряхнуло, и снова окрик, но уже без угроз физической расправы.
Мы снижались.
Тяжело вздохнув, я всматривалась в даль. Там виднелись шпили огромных башен замка.
– А род Рески не беден, – усмехнувшись, высунулась и глянула назад – за нами плавно скользила карета Яна.
– Да, весьма состоятельная семья. – Эмес прищурился и положил руку на небольшой сундучок.
– Ты так и не сказал, что там. У вас снова тайны от меня?
– Скоро узнаешь, Аля. Немного терпения.
– И все-таки, – допытывалась я, – это подарок Яни на Новый год? Ну что там? Я честно ничего ему не скажу.
– Скоро узнаешь, – повторил он. – А сейчас накинь что-нибудь на плечи. Начинается метель, смысла удерживать тепло на земле уже не вижу.
– Ты бываешь ужасно вредным, – проворчала и потянулась за подбитым рыжим мехом теплым плащом.
Куртка хоть и была плотной, но Эмес прав – стоит утеплиться. Кто же хочет на праздник заболеть?!
За окном повалил тяжелый мокрый снег. Порывами ветра его кружило и вертело.
Колеса мягко коснулись земли.
Сумерки сгущались, на стенах замка один за другим зажигались огни.
– Аля, ты ведь меня любишь?
Услышав неожиданный вопрос, покосилась на жениха.
– Очень, но к чему…
– Ты выйдешь за меня замуж?
– Эмес, я уже ответила тебе «да». Но еще столько осталось нерешенным: где мы будем жить, как совмещать учебу и прорву обязанностей жены главы рода, как…
– Но ты меня любишь? – мягко перебил он меня.
– Очень.
– Главное, что любишь. Жить будем там, где захочешь. Обязанности пока на бабуле, она постепенно посвятит тебя в них, а нет – так и не надо. Видишь, и нет проблем вовсе.
– Когда ты говоришь со мной об этом, все кажется таким простым, а потом госпожа Инесса присылает мне книги по этикету и традициям ведунов. А как почитаешь в них, что должна и обязана ведьма, так хоть расу меняй.
– Никогда не вспоминай об этой книженции в присутствии Агаты, – тихо засмеялся он.
– Почему?
– Бабуля заставляла ее учить главы наизусть. Как видишь, толк все же был. Я знаю только одну ведьму нравом покруче, чем она.
– Твоя бабушка, – догадалась я.
– Нет, моя невеста, а скоро, надеюсь, и жена, – хмыкнул он и поднял весьма тяжелый на вид сундучок.
Снаружи громко закричали. Огромные врата отворились, и мы въехали во внутренний двор замка.
Что здесь творилось!!!
Сотня гостей, а может, и больше. Все нарядные. Костры. Музыка. Танцы. Шум оглушал.
– У них праздник?
Ведун кивнул.
– Встреча жениха.
– Кого?
– Невесту выкупать будем.
Не успела сообразить, что к чему, как в открытом проеме двери показалась госпожа Ясмин, мама Яни.
– Что, брат сына моего, выкуп привез? Не посрамишь род свой?
– Нет, почтенная хозяйка дома, все при мне. – С этими словами Эмес открыл сундук.
Слитки золота!
– Это что, калым? – простонала я, догадываясь, во что влипла.
– Я эту книгу тоже читал, Алевтина, – он опасно прищурился, – и поверь, я вреднее и тебя, и Агаты, вместе взятых. Твое «да» я услышал.
– Но как же…
Подскочивший Яни легко выдернул меня наружу. И пискнуть не успела, как оказалась среди танцующих. Краем глаза выхватила из толпы лица братьев жениха, его деда. Кажется, даже услышала смех Златы.
Но все это происходило так быстро, что я бестолково металась среди незнакомцев.
– Господин глава рода Валынский привез калым! Двадцать килограммов чистого золота! – пробасил мужчина, очень похожий на Яни. – Принимаем выкуп?
Все одобрительно загудели, засвистели, а я готова была расплакаться. А как же мама?
Я молчала весь месяц. Не хотелось лезть ко всем, быть навязчивой. Несколько раз пыталась завести разговор со Златой, но она отмахивалась.
Прыгать через голову и договариваться с ее свекровью я не могла, некрасиво вышло бы. А теперь получается, женой стану, а мама не увидит. На глаза навернулись непрошеные слезы.
– Аля, ты чего? – всполошился Яни. – Поверь, в нашем клане традиция невесту воровать. Все хорошо будет. Вы же любите друг друга.
– Конечно, змей, – кивнула, – просто дым от костра глаза режет.
Нахмурившись, он потащил меня через ликующую толпу в замок.
Я передвигала ногами, понимая, что очутилась в ловушке. Я не посмею отказаться выходить замуж. И не потому, что народ не поймет, просто Эмесу не хотела делать больно. Но…
Но он ведь клялся мне, что…
В голову лезли нехорошие мысли. Я видела только одну причину, по которой моего самого близкого человека здесь нет.
– Яни, у вас не получилось, да?
– Ты о чем?
– Моя мама, скажи правду…
– Ну вот и вы! – Распахнулась еще одна дверь, и показалась госпожа Инесса. – Быстренько надеваем платье, делаем прическу и…
– Фату! – раздался за ее спиной родной голос. – Без фаты дочь не отдам!
– Мама! – Со счастливым визгом я ринулась в комнату. – Мамочка! – Обняв ее, прижалась к самому дорогому мне человеку. – Ты здесь! – Эмоции били через край. – Не верю! Я так надеялась! Ждала…
– Ох, доченька, и я в это с таким трудом поверила! Твой жених замечательный мужчина. Мягкий, терпеливый. Лучшего и пожелать для тебя, милая, не могла. Но это все так… Вроде с тяпками на дачу поехала, и нате вам…
– Как же ты поверила?
– Он меня отвез в одно страшное место.
– Куда? – Отстранившись, заглянула в любимые теплые глаза.
– На кладбище, доченька. Ладно, я жизнь прожила. Но ты такой молоденькой ушла. Как я рыдала, успокоиться не могла. А потом в академию вашу приехали, и живая ты, бегаешь с книжками. Счастливая, румяная. Еле удержалась, чтобы не выдать себя.
– Но… – У меня слов не было. – Как давно ты в Шаливаре?
– Недели три, – она просияла, – сюрприз готовили. А то поглядите-ка, мужик хороший сам в руки идет, а она нос воротит. Ох, не тому я тебя научила. Ты запомни, балда такая. Мужик, что рыба, всякий в реке водится, но коли на крючок подсел осетр, так подсекай, а то с ершом в садке останешься.
– Да, рыбалку ты всегда любила. Даже больше, чем дачу.
– А то! У твоего Эмеса такие угодья, и, ты представь, ни сада, ни теплиц.
– Сдала тебя Златка.
– Ты о внученьке? Нет, с этим свыкнуться я еще не могу. Но девочка хорошая. Добрая, светлая.
Все еще не веря, снова обняла маму и счастливо прикрыла глаза.
– Так, встреча удалась, а теперь платье.
Госпожа Инесса достала пышное белоснежное безобразие. Лиф расшит прозрачными, что капельки воды, камнями. По подолу золотыми нитями рунический узор.
– Все как я люблю, – не удержалась от шпильки, – и туфли на каблуке, поди.
– Конечно! – Агата, влетевшая в комнату с коробкой, продемонстрировала мне ботиночки на шпильках. – Там уже калым всем показали, сейчас жениха песнями восхвалят – и выход Али.
– Ну, за такое количество золота они обязаны до утра песни горланить, – проворчала госпожа Инесса.
– А я говорила, по нашим традициям делать свадьбу нужно было, – поддакнула мама. – Монетки с рисом бы покидали. Конкурсы устроили. Он у нас до комнаты несколько часов бы шел. Пока губы невесты угадает. Ласковые слова прокричит. Уже бы не только нарядиться, но и отметить успели.
– И я поддерживала эту идею, – в комнате появилась Злата, – и дешево, и сердито.
– Двадцать килограммов золота из семьи увести – это реально перебор, – проворчала я. – Нужно будет сцедить их обратно.
– За это не переживай… – Мама заговорщически подмигнула.
– Мы выбили право провести пару конкурсов на торжестве. – Злата предвкушающе потерла ладони. – Пусть пихают обратно наше золото в подгузники. Вы предупредили всех, госпожа Инесса?
– Конечно, – пожилая ведьма важно кивнула. – Оборотни никогда не уступят ведунам. И чем больше наши люди будут бросать в штанишки за рождение первенца девочки, тем быстрее наполнятся те, что за мальчика. Хоть что-то отобьем.
Засмеявшись, я поняла, что наконец готова выйти замуж.
Спускаясь по лестнице под руку с мамой, видела перед собой любимых и дорогих мне людей. Яни, Злату…
Поравнявшись с Эмесом, легко вложила свою ладонь в его руку.
– Спасибо за маму.
– Я обещал сделать тебя счастливой, моя девочка. И у меня вся жизнь впереди, чтобы выполнить свое обещание. Ты ведь скажешь мне сейчас «да»?
– Тысячу раз «да», – шепнула в ответ.
Замок гудел всю ночь. Наутро выяснилось, что по конкурсам мы не просто отбили калым, а еще и наварились.
Но это само собой, в конце концов, ведьмы мы или погулять вышли?